Роман заглушил двигатель у ворот и не сразу открыл дверь.
— Мама иногда переходит на английский. Не пугайся, просто улыбайся и кивай. Она любит показывать, что десять лет жила за границей.
— Ты уверен, что я ничего не пойму?
— Ты говорила, что читаешь со словарём. Разговорную речь она проглатывает. Я сам половину переспрашиваю.
Ксения не стала напоминать, что редактирует переводы уже шестой год. Роман ни разу не интересовался её работой дальше названия издательства. Когда она пыталась рассказать о книге, он переводил разговор на поездки, ремонт своей квартиры или будущую свадьбу. До этого вечера ей казалось, что он просто далёк от литературы.
У крыльца их ждала Зоя, мать Романа. Она поцеловала сына, Ксении подала руку и сразу оглядела её пальто.
— В доме тепло. Лучше снимите, ткань помнётся.
Павел встретил их в столовой. Не встал, только отложил телефон и спросил, долго ли они ехали. Через несколько минут он уже знал, где работает мать Ксении, кому принадлежит её квартира и какая фамилия была у неё до замужества.
— Савина, — ответила Ксения.
Роман потянулся за водой и задел ножку бокала. Павел посмотрел на сына. Зоя быстро заговорила о выставке, которую собиралась посетить на следующей неделе.
За столом стояло пять приборов, хотя гостей было четверо. Зоя убрала лишнюю тарелку перед подачей горячего и долго выравнивала салфетку. Ксения следила за её руками. Вопрос о фамилии продолжал мешать сосредоточиться на разговоре.
После ужина Павел спросил, знает ли она английский.
— Читаю понемногу, — сказала Ксения. — Говорить почти не приходится.
Роман улыбнулся и положил ладонь на спинку её стула.
Родители перешли на английский не сразу. Сначала обсуждали поставщика из Польши, затем просроченный платёж. Ксения не поднимала глаз. Павел говорил коротко, Зоя растягивала окончания и часто повторяла одни и те же слова.
— Фонд даст решение после проверки обеспечения, — сказал Павел. — Без нового поручителя нам откажут.
— Девушка получит долю летом, — ответила Зоя. — После регистрации брака Роман сможет представить это семейной формальностью.
Ксения прижала вилку к тарелке, чтобы металл не звякнул. Речь могла идти о другой девушке. Через секунду Павел назвал фамилию Савиной.
— Год рождения совпал. Мать работала переводчицей на совместном предприятии. Других дочерей у Генри не было.
— Она пока не знает, — сказал Роман. — Сначала помолвка. Потом объясню, что подпись нужна для сохранения терминалов.
Ксения посмотрела на него. Он продолжал есть и не заметил её движения.
— Она согласится? — спросила Зоя.
— Да. Она мне доверяет и не читает финансовые приложения. Я скажу, что это обычное согласие супруги.
Ксения положила приборы рядом с тарелкой. В ушах усилился гул отопления. Она подумала, что оставила в машине зарядку, хотя зарядка лежала в сумке у ног.
Зоя снова перешла на русский.
— Роман говорил, вы любите старые издания. После десерта покажу библиотеку.
— Спасибо. В другой раз.
Голос прозвучал ровно. Ксения сама это услышала.
В зимнем саду Роман достал кольцо. Он говорил о квартире, путешествиях и общей фамилии. Ксения смотрела на тонкую царапину на крышке коробочки. Раньше она не замечала её.
— Мне нужно несколько дней, — сказала она.
— Из-за родителей?
— Из-за скорости.
Он закрыл коробочку и убрал её в карман. На обратной дороге спрашивал, понравился ли дом. Ксения отвечала односложно. У подъезда он хотел подняться, но она сказала, что мать плохо себя чувствует.
Лариса открыла дверь в домашнем халате.
— Что случилось? Ты обычно пишешь заранее.
Ксения сняла обувь и прошла на кухню.
— Кто такой Генри Уорд?
Ложка выпала из рук матери и осталась в сахарнице. Лариса несколько секунд смотрела на дочь, затем села.
— Где ты услышала это имя?
— У родителей Романа. Они уверены, что он мой отец.
Сначала мать сказала, что люди могли перепутать фамилию. Потом попросила не звонить Роману до утра. Когда Ксения повторила вопрос, Лариса достала из шкафа плотный конверт.
Письмо пришло пять дней назад. Почта переслала его со старого адреса после продажи квартиры бабушки. На конверте стояло название английской юридической конторы. Лариса один раз позвонила по номеру, услышала автоответчик и решила, что разберётся после выходных.
Генри работал в Твери по контракту. Лариса переводила технические встречи. Он вернулся в Англию до рождения дочери и ещё несколько лет писал. Потом письма прекратились. Позже знакомый сообщил, что Генри ушёл из жизни.
— Почему ты сказала, что отец ушёл из жизни после несчастного случая?
— Я сказала, что его больше нет. Остальное ты додумала сама, а я не исправила.
Ксения хотела возразить, но вспомнила разговоры из детства. Мать действительно не называла причин.
В письме сообщалось, что Генри ушёл из жизни семь месяцев назад. Он оставил долю в упаковочном предприятии. Юристы искали дочь из России, упомянутую в его старых письмах. Для подтверждения родства требовались документы и экспертиза с участием его сестры.
Ксения прочитала письмо дважды. Лариса сидела напротив и собирала сахар со стола мокрой салфеткой.
Ночью мать уснула на диване. Ксения накрыла её пледом и вернулась на кухню. Она набрала номер Романа, но не вызвала его. Хотелось услышать объяснение, после которого ужин перестал бы иметь значение.
Утром Ксения связалась с английской конторой. Сначала сотрудница проверила номер письма и попросила копии документов. Разговор о наследстве назначили через два дня после подтверждения личности.
На встрече выяснилось, что Павел не представлял интересы семьи Уорд. Его консультант нашёл публичное уведомление о розыске наследника и связал фамилию Ларисы со старой газетной заметкой о совместном предприятии. Английская контора отказалась сотрудничать с ним, однако Павел уже успел установить адрес Ксении.
Юрист предупредила, что доля не перейдёт к Ксении автоматически. Потребуются экспертиза, нотариальные переводы и решение по британским правилам. Ни помолвка, ни брак не влияли на её права.
После видеовстречи сотрудница прислала сканы двух писем Генри. В одном он просил сестру найти Ларису Савину и ребёнка, если сам не сможет вернуться в Россию. Имя дочери он написал без ошибки.
Ксения дочитала до подписи и встала из-за стола. Колени не держали прежний темп, поэтому до окна она дошла медленно. Первой мыслью было, что письмо составили недавно. Затем она увидела штемпель, старый адрес матери и пометку архивиста. Отрицать стало нечего.
Лариса не подходила. Она сидела на табурете и теребила нитку на рукаве.
— Он знал, как тебя назовут, — сказала мать. — Я написала ему перед родами.
Ксения закрыла файл. Несколько минут они слушали, как во дворе разгружают ящики у магазина. Потом дочь попросила переслать юристам все письма, которые ещё хранились дома.
Вечером приехал Роман. Он сел на кухне, снял часы и положил их возле телефона.
— Я понимаю английский, — сказала Ксения.
Он прикрыл глаза, затем спросил, сколько она услышала.
— Достаточно.
Роман признал, что познакомился с ней по просьбе отца. Сначала требовалось подтвердить имя и семью. После двух встреч он уже не хотел продолжать, но Павел напомнил о долгах компании. Без нового займа два терминала пришлось бы продать.
— Я собирался сказать после помолвки, — произнёс Роман. — Не про поручительство. Про отца и наследство.
— Почему не сказал вчера?
— Отец бы устроил разговор при всех. Я хотел вывезти тебя оттуда спокойно.
Ксения напомнила его слова о подписи. Роман сказал, что тянул время и подыгрывал родителям. В воскресенье Павел должен был говорить с частным фондом, который рассматривал заём. Роман предложил приехать вместе и при представителях фонда снять имя Ксении из заявки.
— После этого решишь, можешь ли со мной остаться.
Он говорил тише обычного и сбивался на середине фраз. Ксения согласилась. Ей хотелось проверить не его объяснения, а поступок.
До воскресенья Роман писал каждый вечер. Не просил прощения, не присылал цветы. Он отправил проект заявки фонда, где Ксения была указана будущим поручителем. В графе согласия стояло слово «ожидается». Это не было подделкой, но создавало нужное впечатление.
В субботу он снова привёз кольцо.
— Надень до разговора. Отец тогда не заподозрит, что мы договорились.
Ксения позволила ему надеть кольцо. Оно давило возле сустава. Ночью она положила руку под подушку, чтобы не видеть блеск металла.
В воскресенье утром Ксения открыла присланную заявку ещё раз. В разделе о семейном обеспечении стояла фамилия Уорд, хотя официального решения по наследству не было. Ниже Роман указал себя контактным лицом со стороны будущего поручителя. Значит, он не только знал о бумагах. Он уже вёл переписку от её имени.
Ксения собиралась отменить поездку, но закрыла файл и вызвала машину. Если она откажется сейчас, Роман снова найдёт объяснение, а Павел скажет, что сын действовал один. Ей требовалось услышать их ответы при тех, кому они подали заявку.
В доме родителей их встретили спокойно. Зоя поставила на стол торт и заговорила о дате помолвки. Павел не спросил согласия Ксении. Он открыл ноутбук и сообщил, что разговор займёт пятнадцать минут.
На экране появились представитель фонда и юрист. Павел перешёл на английский.
— Будущая жена моего сына поддерживает компанию. После оформления наследства она подпишет поручительство.
Ксения ждала. Роман должен был остановить отца.
Представитель фонда спросил, обсуждали ли с ней риски.
— Да, — ответил Роман. — Она согласна в принципе. Финансовые детали я объясню после регистрации брака.
Он не посмотрел в её сторону.
Ксения сняла кольцо и положила его возле ноутбука.
— Добрый вечер, — сказала она по-английски. — Я не давала согласия на поручительство. Прошу убрать моё имя из заявки и прислать мне документы, где оно указано.
Павел встал и придвинул ноутбук к себе.
— Сядь. Мы закончим разговор и всё объясним.
Ксения вернула ноутбук на прежнее место.
Юрист фонда уточнил, передавала ли она сведения об ожидаемом наследстве. Ксения ответила, что не передавала. Она назвала английскую контору, которая вела дело, и попросила связаться с ней напрямую.
Роман заговорил по-русски.
— Ты обещала дать мне шанс.
— Я дала. Ты ответил за меня.
Павел перестал говорить по-английски. Он объяснил, что без займа придётся продать имущество и сократить людей. Ксения выслушала его до конца.
— Вы могли попросить меня. Вместо этого внесли моё имя в заявку.
— Просьба ничего бы не решила, — сказал Павел. — Ты бы отказала.
— Поэтому вы и не спрашивали.
Представитель фонда сообщил, что проверка заявки приостанавливается. Юрист запросил письменное объяснение о происхождении персональных данных Ксении.
Зоя сжала край скатерти.
— Скажи им, что растерялась. Роман женится на тебе. Потом сами разберётесь.
— Нет, мама, — произнёс Роман, но сразу повернулся к Ксении. — Мы могли спасти компанию. Я бы не позволил отцу оставить тебя с долгом.
— Ты только что подтвердил моё согласие.
Роман замолчал. Павел потребовал вернуть деньги за поездки и подарки. Ксения ответила, что её адвокат примет письменное требование. Затем надела пальто и вышла.
В тот же вечер Ксения отправила фонду копию письма английской конторы и потребовала удалить её данные из всех материалов. Отдельно указала, что Роман никогда не получал права представлять её интересы. Ответ пришёл утром. Проверку остановили, а заявку передали сотрудникам внутреннего контроля.
Через неделю фонд окончательно отказал в займе. Павел продал один терминал, чтобы рассчитаться с поставщиками. Второй перешёл под управление кредитора. Сотрудники сохранили работу, а Павел лишился права единолично распоряжаться компанией.
Роман дважды ждал Ксению возле издательства. Она не выходила через главный вход и попросила охрану больше его не пропускать.
Процедура подтверждения родства заняла четыре месяца. Ксения получила долю Генри и заключила договор с независимой управляющей компанией. Лариса приехала с ней на встречу и принесла старые письма.
После подписания секретарь попросила оставить оригиналы для заверенных копий. Лариса разгладила край первого конверта и передала его через стол. Ксения поставила подпись на последнем листе и закрыла ручку колпачком.
