О долге я тогда не знала
До свадьбы наши отцы встречались раз шесть, не больше. Не дружили, но и открыто не ссорились. Здоровались, могли постоять возле машины, поговорить о ценах на бензин или о ремонте.
Папа больше тридцати лет работает слесарем в автобусном парке. На свадьбу купил серый костюм, а галстук снял сразу после первого тоста и убрал в карман.
— Душит он меня, — сказал маме.
Свёкор, Виктор Петрович, держит небольшую автомобильную мастерскую. У него внедорожник, дача и привычка рассказывать, сколько всё стоит.
За вечер мы уже услышали про новую крышу, дорогой станок и знакомого, который помог оформить землю. Папа слушал молча. Иногда смотрел на него, но я не придавала этому значения.
Я думала, они просто не нравятся друг другу.
О четырёхстах тысячах я тогда ничего не знала.
«Некоторые всю жизнь возле одной гайки»
После горячего Виктор Петрович поднялся с бокалом. Сначала говорил обычные вещи: пожелал нам детей, терпения и собственного жилья.
Потом зачем-то перешёл на мужчин.
— Мужчина должен не просто на работу ходить, — сказал он. — Надо крутиться, зарабатывать, семью тянуть. Я вот мастерскую поднял, дом достроил. Никто мне ничего просто так не дал.
Антон сидел рядом со мной и улыбался. Наверное, думал, что отец сейчас закончит тост.
Но Виктор Петрович посмотрел на моего папу.
— А некоторые всю жизнь возле одной гайки. Николай, ты извини, конечно, но как был неудачником, так и остался.
Последние слова он произнёс громче остальных.
Папа отодвинул стул и встал.
— Виктор, верни мне триста семьдесят тысяч до конца месяца.
Свёкор медленно опустил бокал.
— Какие ещё деньги?
— Из четырёхсот ты вернул тридцать. Осталось триста семьдесят. Верни до тридцать первого числа.
Музыку выключили. Кто-то из дальних родственников продолжал жевать, глядя в тарелку.
Свекровь первой пришла в себя.
— Коля, сейчас-то зачем? У детей свадьба.
— Потому что твой муж сейчас назвал меня неудачником.
Папа сел и потянулся за водой.
Виктор Петрович начал говорить, что договорённости были другими. Потом заявил, что деньги давались почти родственнику и вспоминать о них при гостях неприлично.
Папа больше ему не отвечал.
Даже мама не знала точной суммы
Свёкор вышел из зала. За ним пошли Антон и свекровь.
Я пересела к родителям.
— Что происходит?
Оказалось, два года назад в мастерской Виктора Петровича сломался подъёмник. Без него встала часть работы. На новый не хватало денег, и свёкор попросил у папы четыреста тысяч рублей.
Обещал вернуть за четыре месяца.
Расписку они не составляли.
— Он сказал, что мы скоро одной семьёй станем, — объяснил папа.
Деньги папа перевёл через банк. Потом Виктор Петрович два раза прислал по пятнадцать тысяч. На этом выплаты закончились.
Даже мама не знала точной суммы. Она знала только, что папа кому-то помог и ждёт возврата.
— Почему ты нам не сказал?
— А что говорить? Он обещал отдать.
У папы сохранилась переписка. В одном сообщении Виктор Петрович просил подождать до марта. В другом обещал перевести хотя бы пятьдесят тысяч после большого заказа.
Потом появились новые причины: аренда, налоги, сломанная машина, неудачный сезон.
А на свадьбе он рассказывал, что никто ему ничего просто так не дал.
Первый разговор после свадьбы
Когда мы вернулись в гостиницу, Антон сказал, что мой отец специально испортил вечер.
Я стояла перед зеркалом и вытаскивала из причёски шпильки.
— Твой отец назвал его неудачником при всех.
— Папа выпил. Неудачно пошутил.
— А мой должен был промолчать?
Антон ответил, что денежные вопросы решают без свидетелей. Потом добавил, что триста семьдесят тысяч не стоят семейного скандала.
Я положила очередную шпильку на тумбочку.
— Тогда почему твой отец не вернул их за два года?
— Там не всё так просто.
Что именно было непросто, Антон не объяснил. Сказал только, что папу загнали в угол.
На этом наш первый семейный разговор закончился.
На следующее утро около восьми позвонила свекровь. Она хотела, чтобы папа извинился перед Виктором Петровичем и сказал родственникам, что неправильно выразился.
Потом заявила, что деньги были помощью нашей будущей семье.
— Почему тогда они ушли на подъёмник в мастерскую за год до нашей помолвки? — спросила я.
Свекровь помолчала и положила трубку.
Деньги нашлись за девятнадцать дней
Через три дня Виктор Петрович приехал к папе. Предложил отдавать по десять тысяч в месяц.
Папа не согласился.
Тогда свёкор предложил половину суммы считать свадебным подарком. Папа снова отказался и напомнил про конец месяца.
После этого Антон несколько раз просил меня поговорить с отцом.
— Он же не даст папе нормально работать. Придётся всё продавать.
— Срок возврата был два года назад.
— Ты теперь всегда будешь это повторять?
Я не ответила.
Двадцать девятого числа папе пришли двести тысяч. Вечером тридцатого — ещё сто семьдесят.
Позже Антон рассказал, что его отец продал старый рабочий микроавтобус, а остальное занял у компаньона.
Папа написал Виктору Петровичу одно слово:
«Получил».
Извинений не было. В семейном чате свёкор сообщил, что вопрос закрыт и обсуждать больше нечего.
Через месяц фотограф прислал свадебный альбом. На одном снимке Виктор Петрович стоит с поднятым бокалом, а папа ещё сидит за столом и смотрит на него.
Антон попросил удалить эту фотографию из альбома.
Я оставила её на месте.
