Больше всего меня задело не то, что свёкор начал считать деньги моего отца.
А то, что Андрей сидел рядом и прекрасно знал правильный ответ.
Но почему-то решил промолчать.
До новоселья он уже несколько раз говорил при своей родне, что квартиру мы «вытянули сами». Сначала я не обращала внимания. Потом стала замечать: чем чаще он это повторял, тем меньше в этой истории оставалось банка, моих накоплений и двух миллионов четырёхсот шестидесяти тысяч, которые нам одолжил отец.
Не подарил.
Именно одолжил.
До квартиры нам не хватало 2 миллионов 460 тысяч
Мы семь лет снимали жильё.
За это время накопили миллион восемьсот сорок тысяч. Когда нашли подходящую квартиру за девять миллионов сто тысяч рублей, банк одобрил ипотеку на четыре миллиона восемьсот тысяч.
Оставалось найти ещё два миллиона четыреста шестьдесят тысяч.
Родители Андрея сразу сказали, что помочь такой суммой не смогут. Никаких обид у меня не было. Не могут — значит, не могут.
Свекровь тогда ещё сказала:
— Вы взрослые. Надо рассчитывать на себя.
Мы и рассчитывали. Уже думали отказаться от этой квартиры и искать дешевле.
Отец узнал всё случайно. Заехал к нам в воскресенье, увидел на столе расчёты, спросил, чего мы сидим такие кислые.
Я назвала сумму.
Он немного подумал.
— Могу одолжить.
Андрей даже переспросил:
— Всю сумму?
— Всю. Но именно в долг. Без процентов.
Отец сразу сказал, что оформит всё письменно.
Андрею это почему-то не понравилось.
— Николай Степанович, ну мы же не чужие.
Папа посмотрел на него:
— Вот поэтому бумага и нужна. Чтобы через несколько лет никто не вспоминал разговор по-своему.
На том и сошлись.
В договоре прямо записали сумму — 2 460 000 рублей, указали, что проценты за пользование деньгами не начисляются, и поставили окончательный срок возврата. Возвращать разрешалось частями раньше срока.
Отец был займодавцем. Мы с Андреем — заемщиками.
Подписи поставили все.
Деньги отец перевёл банковским переводом. После сделки наш экземпляр договора вместе с остальными бумагами на квартиру лежал дома в ящике комода.
Первые месяцы Андрей спокойно говорил:
— Тесть нас сильно выручил.
Потом появилось другое:
— Родители помогли.
А ещё месяца через три:
— Зато квартиру сами купили.
Однажды я его поправила при друзьях:
— Не совсем сами. Мы папе ещё должны.
Дома Андрей недовольно спросил:
— Зачем ты каждый раз про этот долг напоминаешь?
Каждый раз было сказано сильно. Я напомнила впервые.
Но спорить не стала.
На новоселье свёкор сначала оценил ремонт
Новоселье устроили небольшое: наши родители, сестра Андрея с мужем и моя тётя.
Свекровь рассматривала кухню, спрашивала, сколько стоили фасады. Потом похвалила шторы, которые мы наконец повесили за два дня до гостей.
Павел Иванович больше интересовался самой квартирой.
Прошёл по комнатам, выглянул на лоджию, проверил рукой, как открывается окно.
Потом сказал золовке:
— Андрей у нас всегда такой был. Если решил — сделает. Вот и квартиру сам поднял.
Я в этот момент расставляла тарелки.
Обернулась на мужа.
Он стоял возле стола и прекрасно слышал отца.
Ничего не сказал.
За столом разговор снова вернулся к жилью. Кто-то пожаловался на цены, сестра Андрея стала рассказывать про знакомых, которые третий год собирают первоначальный взнос.
Свёкор повернулся к моему отцу:
— Николай Степанович, а вы сколько молодым на квартиру дали?
Отец перестал есть.
— Я?
— Ну да. Дочь всё-таки. Наверняка добавили.
Свёкор говорил обычным голосом, но за столом сразу стало тише.
Я посмотрела на Андрея.
Вот сейчас, думала, он скажет: «Пап, это не подарок, мы эти деньги возвращаем».
Андрей взял стакан с морсом и сделал глоток.
Промолчал.
Отец попросил принести документы
Папа вытер руки салфеткой.
— Дочка, договор займа у вас здесь?
Я сразу поняла, какой.
— Здесь.
В спальне стоял комод, в верхнем ящике лежали документы на квартиру. Я достала наш экземпляр договора и принесла отцу.
Папа быстро просмотрел первую страницу, нашёл нужное место.
Потом молча положил договор на стол перед зятем.
Прямо рядом с его тарелкой.
Андрей сразу узнал документ.
Отец придержал лист ладонью.
— Дал я вам нисколько. Одолжил два миллиона четыреста шестьдесят тысяч.
Павел Иванович нахмурился:
— В смысле одолжил?
Папа повернул договор так, чтобы ему было видно первую страницу.
— В обычном смысле. Вот сумма. Вот срок возврата.
Потом посмотрел на Андрея.
— Подпись твоя?
Андрей секунду помолчал.
— Моя.
Отец кивнул и убрал руку с договора.
Свекровь первой нарушила тишину:
— Ну зачем между родственниками всё через бумаги?
Папа спокойно сложил салфетку рядом с тарелкой.
— А чем бумага мешает родству?
Она ничего не ответила.
Свёкор ещё раз посмотрел на договор.
— Я же просто спросил, кто сколько вложил.
— А я просто ответил, — сказал отец.
Сестра Андрея опустила глаза в тарелку.
После этого стоимость квартиры в тот вечер больше никто не обсуждал.
Когда гости ушли, Андрей вспомнил про неудобство
Родители уехали одними из последних.
Я собирала со стола посуду. Андрей закрыл входную дверь, вернулся на кухню и сразу спросил:
— Обязательно было договор перед всеми доставать?
Я поставила несколько тарелок в мойку.
— А что надо было сказать?
— Можно было просто назвать сумму.
— Какую сумму? Сколько папа нам подарил?
Андрей поморщился.
— Не цепляйся к словам.
— Я не цепляюсь. Он ничего нам не дарил. У нас долг.
Андрей прошёл к окну, постоял там несколько секунд.
— Отец мной гордится. Что в этом плохого?
— Ничего. Только зачем для этого делать вид, что деньги моего отца нам достались просто так?
Он повернулся.
— Твой отец мог не устраивать показательное выступление.
Я даже рассмеялась.
— Показательное выступление устроил твой отец, когда начал при всех выяснять, сколько ему на квартиру добавил мой.
Андрей промолчал.
Я вытерла стол, убрала остатки еды в холодильник и больше эту тему в тот вечер не поднимала.
Через несколько дней подошёл срок очередного платежа по займу.
Раньше перевод обычно делала я.
В этот раз Андрей сам открыл банковское приложение, уточнил у меня сумму и перевёл деньги отцу.
А недавно Павел Иванович опять сказал при родственниках:
— Главное, Андрей своё жильё заработал.
Муж сразу его поправил:
— Пап, не начинай. У нас ещё долг перед Николаем Степановичем.
Свёкор замолчал.
И разговор перешёл на другое.
