— Ванька – ты самый лучший в мире! — закричала Таня, — увидев огромный букет ромашек с васильками в руках у парня, — обожаю васильки с ромашками!
— Я знаю, — улыбаясь, сказал Иван, — выходи за меня замуж!
— Ванечка, ты же знаешь, я хоть сейчас, только родители сказали, что рано еще. Вот из армии придешь, сразу свадьбу и сыграем.
— Так долго ждать!
— Мы же любим друг друга, подождем.
Проводы в армию в поселке всегда проходили в клубе. Накрывали столы на весь зал. Приходили провожать призывников все родственники и знакомые, то есть практически все жители. Гуляли до утра, а утром приезжал автобус от военкомата с музыкантами и под «Прощание славянки» увозил парней на службу.
— Ванечка, уезжаешь завтра, как же я тут без тебя? – рыдала Таня.
— Танюш, мы же договорились. Ты меня ждешь, я отслужу и сразу свадьбу.
— Да, Ванечка, конечно, буду ждать.
— Только я боюсь, что тебя у меня уведут, пока я в армии.
— Как ты можешь так думать! Кроме тебя никого быть не может.
— Пойдем тогда сейчас к вам в дом. Родители в клубе, нам никто не помешает, мы же почти муж и жена.
— Пойдем.
Прошло два месяца. Иван писал Тане письма из учебной части, нежные, ласковые, называл женой. Таня радовалась каждой весточке и не знала, как сказать любимому, что ребенка ждет. Родители даже особо не ругались, когда узнали о беременности дочери. Они сговорились с матерью Ивана еще до его армии о свадьбе. Но, все равно, беременная незамужняя девушка была долго предметом обсуждения. Иван своей матери рассказал, что ночью перед призывом был с Таней, и просил присмотреть за его невестой, если что. Мама Ивана, Нина Антоновна, была женщиной спокойной, доброй, Таня ей первой рассказала про беременность. Будущая свекровь, конечно, пожурила девушку, что могли бы и подождать, но очень обрадовалась, что у нее внук или внучка скоро будут. Они ничего пока не сказали Ивану про будущее отцовство. Письма от Ивана стали приходить все реже, а потом перестали приходить вообще. Как-то утром в дом к Татьяне прибежала Нина Антоновна, она была бледная, растрепанная:
— Таня, букв не вижу, читай, — сказала она, протянув письмо девушке.
— Ваш сын, выполняя боевое задание, геройски погиб, — читала Таня, буквы запрыгали у нее в глазах.
Таня родила семимесячного сына, назвала Иваном, в честь отца. Первые недели она только кормила малыша, ее родители ухаживали за внуком сами, а Таня сидела с Ниной Антоновной, у которой начались проблемы с сердцем от стресса. Таня ухаживала за женщиной, как за родной, а та только говорила:
— Я не верю, Ванька живой, я сердцем чую.
Постепенно Нина Антоновна начала приходить в себя. Очень ей помогло появление внука, она стала помогать с малышом и вскоре полностью пришла в себя. Только всем и всякому говорила, что похоронка – это ошибка, ее сын живой.
Прошло несколько лет. Таня переехала в районный центр, работала в строительной фирме бухгалтером. От работы ей дали квартиру, где она и проживала с сыном. На все лето Ванечку отвозила в поселок, бабушкам и дедушке, а этой осенью ему уже надо было в первый класс идти. За Таней стал ухаживать Вадим, очень хороший мужчина, вдовец с маленькой дочкой, которая была ровесницей Ванечке. Таня сначала сомневалась, а потом приняла ухаживания Вадима, да и дочку его, Ирочку, жалко было. Родители Тани и Нина Антоновна уговаривали ее выйти замуж за Вадима, не закапывать себя раньше времени. Таня согласилась, и стали они жить большой семьей. Дети были очень рады, они ходили в один класс и даже сидели за одной партой, очень гордились, что они брат и сестра теперь. Вадим тоже ожил, он усыновил Ваню, а Таня удочерила Иру, теперь в семье ждали еще пополнения. К Нине Антоновне Вадим относился как к матери, родителей Тани тоже уважал и любил. Сам Вадим был сиротой с детства, его родители погибли, а рос он у своей тетки.
Через положенное время, семья увеличилась еще на одного мальчика, Сашеньку. Старшие брат и сестра обожали младшего и помогали с ним заниматься. Бабушки и дедушка были очень рады пополнению и шутили, что им теперь каждому по внуку приходится. Сашу отдали в ясли, а Таня вышла на работу. Как-то летом ее отправили на курсы повышения квалификации, теперь приходилось каждый день ездить в Тверь на электричке. По времени не так долго, всего полтора часа всей дороги от двери до двери, но, если на курсах задерживали, приходилось два часа ждать электричку до дома. В один из таких дней Таня решила погулять по городу, поскольку торчать два часа на вокзале не хотелось. Женщина шла, изучая витрины магазинов, потом посмотрела перед собой на дорогу и увидела, что навстречу ей идет Иван. Он сильно прихрамывал, опирался на палочку, волосы его были почти все седые, но это был он. Таня застыла и не могла сдвинуться с места. Иван повертел головой, как бы выбирая в какую сторону идти, и увидел Таню. Он побледнел и тоже замер на месте. Таня первая подошла к нему и предложила пойти в кафе, расположенное рядом.
— Объясняй! – потребовала женщина.
— Таня, прости меня! В том бою мне оторвало руку и ногу, — Иван показал ей руку в лайковой перчатке, — мои документы нашли в кармане куртки вместе с моей рукой и отправили похоронку. Когда я очнулся, хотели написать домой об ошибке, но я был так плох, что решили написать попозже, когда будет ясно с моим здоровьем. Я писать вам не стал, зачем я тебе такой калека? Год лечился, потом реабилитация. Домой в таком виде возвращаться не хотел, ненавижу, когда меня жалеют. Осел в Твери, все-таки недалеко от дома. Хотел как-нибудь съездить тайком в поселок, на вас с мамой посмотреть, но так и не решился. Живу в комнате, в коммуналке, от работы дали. А ты как? Мама моя жива еще?
— Ты, Ваня, трус и эгоист. Хорошо, что я за тебя замуж не вышла. Да какой бы ты не пришел с войны, лишь бы пришел. Сколько мы пережили после похоронки, я маму твою еле выходила. Да, если бы я знала, что ты жив, приехала бы сама и забрала тебя домой. Я же любила тебя больше жизни. Бедненький? Несчастненький? Подвиг совершил, что боялся к родной матери приехать? А о ней ты подумал? Если бы меня любил, тоже приехал бы в любом виде, ты только себя, Ваня, любишь. Вот и люби дальше. А чтобы тебе веселее жилось, слушай. Я родила от тебя сына, Ваню, семимесячного, в день, когда похоронка пришла. Мама твоя жива, но еле перенесла твою «гибель», я ее три месяца выхаживала. Она сейчас мне как мама, занимается внуками. Я замужем, у нас с мужем трое детей: его дочка, мой сын и наш общий сын. Тебя я никогда не забывала и очень долго надеялась на чудо, что ты вернешься. Будь счастлив, Иван.
Таня ехала домой, переваривая встречу. Она пыталась разобраться в себе, в своих чувствах. Старая любовь даже не всколыхнулась в ней, а наоборот, снова поднялась вся боль переживаний после похоронки, невидящие глаза его матери, сын Ванька, похожий на отца, как две капли воды. Она приехала домой, рассказала все Вадиму, они вместе решили, что надо ехать к Нине Антоновне, пока Иван не надумал приехать к ней.
— Мама Нина, — сказала Таня, приехав в поселок, — я видела Ваню.
— Таня, ты о чем? Ты видела его могилку?
— Нет, он жив, мама.
— Как же это?
Таня пересказала разговор в кафе. Нина Антоновна радовалась и плакала одновременно. Потом Нина Антоновна немного успокоилась и задумалась:
— Тань, получается, он был жив, работал, жил своей жизнью и даже к нам не заехал? Вот гад! Живой он, хорошо, значит мы ему так нужны, что не удосужился даже сообщить о себе. Ничего, у меня есть дочка, зять, внуки, я не одна.
Через три дня Иван приехал к матери. Зайдя в калитку, он увидел мать и мальчика, похожего на него в детстве. Он заплакал. Нина Антоновна бросилась к нему, обняла, тоже заплакала.
— Мама, прости, — сказал Иван.
— Сволочь ты, сынок, не ожидала я от тебя такого. Может и прощу когда. Идем в дом, будем разбираться, когда я тебя упустила, что ты таким бездушным стал.
