Марина вытирала руки о полотенце и смотрела на стол. Рулетики из баклажанов, котлеты, салат, компот в графине. Всё как надо. Всё правильно. Только внутри скребло — сегодня придёт его мать.
— Мам, зачем ты столько готовишь? — Павлик стоял в дверях, худой, настороженный. Двенадцать лет, а смотрит как взрослый. — Они что, на неделю приехали?
— Это его мать, Павлик. Тамара Петровна. Первый раз к нам.
— Ну и что? Игорь же у нас полгода живёт. Чё теперь?
Марина промолчала. Павлик был прав, но она не могла признать это вслух. Игорь появился после развода — статный, хозяйственный, прибил полку, поменял кран, остался ночевать. Потом ещё. И вот уже полгода он здесь, а Павлик смотрит на него волком.
В семь раздался звонок. Марина открыла дверь — на пороге стояла Тамара Петровна, крупная, с ярко-рыжими волосами и красной помадой. Рядом Алина, сестра Игоря, в обтягивающих джинсах, с телефоном в руке. Без цветов, без бутылки, с пустыми руками.
— Заходите, раздевайтесь, — Марина попыталась улыбнуться.
Тамара Петровна сняла пальто и сразу двинулась в глубь квартиры, оглядывая стены, мебель, углы. Марина застыла. Игорь стоял в коридоре и смотрел в пол.
— Небольшая у тебя квартирка, — бросила Тамара Петровна, заглядывая в комнату. — И пыль на подоконнике. Хозяйка так себе.
Марина сглотнула. Алина хихикнула и что-то напечатала в телефоне.
— Проходите к столу, пожалуйста.
За столом Тамара Петровна заняла центральное место. Села, оглядела блюда, поджала губы. Марина разливала компот, ставила тарелки. Игорь уже тянулся к котлетам.
— Это что? — Тамара Петровна ткнула вилкой в рулетики.
— Баклажаны с сыром и чесноком. Попробуйте.
— Мы такое не едим! — голос прозвучал резко, громко. — У нас в селе этим свиней кормят!
Тамара Петровна схватила тарелку и швырнула на стол. Рулетики разлетелись, один упал на скатерть, оставив жирный след. Алина отшатнулась, продолжая снимать на телефон. Игорь жевал котлету.
Марина стояла с графином в руках. Тишина.
— Игорь, скажи ей что-нибудь, — тихо попросила она.
— Мам, ну брось, — вяло пробормотал он, не поднимая глаз.
— Что бросить? Я правду говорю, — Тамара Петровна откинулась на спинку стула и посмотрела на Марину оценивающе. — Ты, Мариночка, женщина, конечно, статная. Но в теле уже. Годы берут своё. Игорю бы кого помоложе, постройнее. А то ты, сама понимаешь, не первой свежести.
Внутри у Марины что-то оборвалось. Она поставила графин на стол и села.
— Игорь?
— Мам, хватит, — буркнул он, потянувшись за хлебом.
— Да ладно, я ж не со зла. Честно просто, — Тамара Петровна махнула рукой.
Марина встала и ушла на кухню. Ей нужно было выйти, чтобы не сорваться. Она стояла у плиты, держась за столешницу, и слушала.
— Мам, перестань, — это Игорь, но без раздражения.
— Я тебе по-матерински говорю. Зачем тебе разведёнка с ребёнком? Мальчишка на тебя косо смотрит, чужой совсем. Пожил тут в тепле, сэкономил на съёмной квартире, и хватит. Весной съедешь, найдёшь нормальную.
Марина замерла. Чайник кипел, но она не слышала.
— Да ладно, мам, — Игорь хмыкнул. — Зато машина у неё под боком стоит, и до моего склада пять минут пешком. Удобно же. Перезимую, денег подкоплю, а там видно будет. Она в меня влюблена, никуда не денется.
— Вот и умница. Только не приближайся. Держи дистанцию.
— Игорёк, ты жёсткий, — хихикнула Алина.
Марина выключила чайник. Руки стали твёрдыми. Она вышла из кухни, прошла в прихожую, открыла шкаф и достала сумку Игоря. Вернулась в комнату и бросила её на стол, между тарелками.
— Собирайся.
Игорь поднял голову.
— Ты чего?
— Сказала — собирайся. Гостиница закрыта.
— Мариш, ты чего? Мы ж просто разговаривали…
— Я слышала, о чём вы разговаривали. Каждое слово. Удобно, говоришь? Перезимуешь? — Марина шагнула ближе. — Так вот зима для тебя закончилась. Сегодня.
— Ты что, совсем? — Тамара Петровна вскочила, стул грохнулся. — Мы гости!
— Гости не говорят хозяйке, что она в теле. Гости не кормят свиней её едой. И гости не строят планы, как использовать хозяйку до весны, — Марина открыла дверь в прихожую. — Одевайтесь. Быстро.
— Да ты охамела! — заорала Тамара Петровна, хватая пальто. — Одна сгинешь с таким характером!
Алина уже стояла в коридоре, снимая всё на телефон. Игорь запихивал в сумку зарядку, бритву, носки. Бормотал что-то про то, что пожалеет, что сама приползёт.
— Игорь, — окликнула Марина. Он обернулся. В глазах мелькнула надежда. — А деньги за кран кто вернёт? Я тебе смеситель ставил!
— Заберёшь по дороге. Или оставь на память.
— Участкового вызову! — Игорь полез в карман за телефоном.
— Вызывай. Объяснишь, почему полгода без прописки живёшь.
Он сплюнул, развернулся и вышел. Тамара Петровна, уже на лестнице, прокричала:
— Никто тебе не нужен! Никто!
Марина закрыла дверь и повернула ключ. Тишина. Такая, какой не было полгода.
Павлик вышел из комнаты через минуту. Стоял посреди коридора и смотрел на мать.
— Ушли?
— Ушли.
— Насовсем?
— Насовсем.
Он подошёл, обнял её за талию, уткнулся лбом в плечо. Марина погладила его по жёстким волосам.
— Мам, котлеты остались?
— Полкастрюли.
— Тогда пошли доедим. А то этот… Игорь… половину сожрал.
Они прошли на кухню. Марина разогрела сковородку, Павлик сел за стол. Вдруг засмеялся — негромко, облегчённо.
— Чего смеёшься?
— Вспомнил, как он позавчера мне про компьютер втирал. Сам даже браузер открыть не мог, — Павлик покачал головой. — Мам, а ты правда в него влюблена была?
Марина задумалась. Пыталась вспомнить, что чувствовала, когда Игорь появился. Была ли это любовь? Или просто страх остаться одной?
— Не знаю. Наверное, просто хотела, чтобы кто-то был рядом.
— Но мы же не одни. Нас двое.
Марина посмотрела на сына — на серьёзное лицо, на глаза, которые уже не детские. Он был прав.
— Ты умный.
— Это от тебя, — Павлик потянулся за котлетой.
Марина подошла к окну. На улице темнело, фонари горели тускло. Где-то там сейчас шёл Игорь с сумкой и строил планы, к кому прибиться на зиму. И ей было всё равно.
— Мам, давай завтра в кино? Там про роботов новый фильм.
— Давай.
Они сидели вдвоём, ели котлеты, пили компот. Марина думала, что завтра снимет ту кривую полку. И выбросит бритву из ванной. И сделает ревизию — уберёт всё, что напоминает о последних месяцах.
Но это завтра. А сегодня она просто сидела с сыном на своей кухне, в своей квартире. И внутри медленно возвращалось что-то важное.
Павлик убрал тарелку, зевнул и пошёл к себе. На пороге обернулся:
— Мам, в следующий раз, если кто-то надолго, ты меня спроси, ладно? Я сразу вижу, кто нормальный.
— Договорились.
Марина осталась одна. Села, обвела взглядом кухню — свою, где всё на местах. Где нет чужого храпа, чужих носков, чужих планов. Впервые за полгода стало легко дышать.
Она вспомнила слова Тамары Петровны — «одна сдохнешь». И усмехнулась. Одна — не страшно. Страшно — когда рядом тот, кто использует.
Марина встала, выключила свет. Завтра будет новый день. Без Игоря, без его матери, без фальшивой заботы. Просто она и Павлик.
И это было правильно.
