— Не жадничай и отдай моей племяннице свой костюм! — потребовал Коля. — Танька приехала, говорит, ты обещала. Так что…
— Какая Танька? — перебила я. — И какой еще костюм?
— Ну моя племянница же, — пояснил муж, — ты же говорила, что отдашь ей тот синий костюм, который купила недавно.
И тут до меня наконец дошло. Речь шла о моем новом костюме за восемь тысяч. Его я покупала для собеседования, это был мой шанс на нормальную работу после трех лет декрета.
Пиджак сидел на мне очень хорошо и подчеркивал талию, которую я с таким трудом вернула после родов, делая эти невозможные планки каждое утро, пока Софа спала.
А теперь, значит, Танька… Двадцатидвухлетняя Танька, которая работала в салоне красоты и красила ногти богатым клиенткам. Ей, видите ли, нужен был костюм на свадьбу подруги.
И Коля почему-то решил, что я должна отдать свой костюм ей…
Вообще, муж мой был добрым человеком, всегда стремился всем помочь.
Его мать Валентина Петровна, женщина крупная, как шкаф, и всегда с деревянным выражением лица, как-то пришла в гости и увидела наш новый телевизор. Его мы покупали в складчину, деньги я у матери брала в долг.
— Ой, какой у вас телевизор хороший! — заулыбалась свекровь, и я сразу поняла, что быть беде.
И точно. Через неделю Коля отдал наш телевизор матери, а вместо него притащил домой какую-то рухлядь, которую купил по объявлению.
— Маме он нужнее, — пояснил он, — у нее глаза плохие, ей большой экран нужен.
— Коля, — сказала я, — а ничего, что это и мой телевизор тоже был? Ничего, что мы его покупали и на мои деньги в том числе?
— Не на твои, а на матери твоей деньги. Впрочем, ладно. Чего ты хочешь-то от меня? — насупился муж.
— Ты со мной посоветоваться не мог?
— Я его уже отдал, — последовал ответ. — Чего теперь-то после драки кулаками махать? Мог или не мог…
Потом была машина. Колин двоюродный брат Витька, парень с алкогольной зависимостью и хронический тунеядец, но «замечательный человек в душе», разбил свою тачку. И что же?
Правильно. Витька стал кататься на нашем «коне», а мне с коляской пришлось ездить на общественном транспорте.
— Это временно, — говорил Коля. — Витька починит свою и вернет.
Прошло четыре месяца. Витькина развалюха так и ржавела во дворе у его матери, а нашу машину я видела, только когда он приезжал занять денег.
Стиральную машину, которую мы купили, когда я была на седьмом месяце, забрала Колина сестра. Ее стиралка, видите ли, сломалась, а чинить дорого. Пришлось срочно брать по объявлению б/у технику, которая грохотала, как товарный поезд, и половину программ не выполняла.
Даже Софину коляску-трансформер, красивую, немецкую, которую нам подарили мои родители, Коля отдал какой-то дальней родственнице. Потому что та родила без мужа, и денег на коляску у нее не было.
— Ей приходится ребенка на руках выгуливать, — оправдывался он. — Когда я увидел это, у меня душа просто разорвалась. Ну и отдал.
— А оттого, что теперь мне Софу на руках надо носить гулять у тебя душа не разрывается? — спросила я.
— Ой, не начинай! — отмахнулся он. — Новую купим.
Но не купили, потому что денег на хорошую коляску у нас не было. Спасибо маме, она поискала по сусекам и выпросила коляску у каких-то знакомых их знакомых…
***
И вот, наконец, мой костюм… Мой синий костюм, в котором я должна была пойти на собеседование и получить работу, чтобы у нас наконец появились нормальные деньги, чтобы я могла сама покупать себе вещи, а не просить у мужа.
— Коля, я не обещала ей костюм, — сказала я, — я вообще с Танькой не разговаривала.
— Ну мама ей сказала, что у тебя есть новый костюм, что ты наверняка не откажешь, — ответил муж.
Валентина Петровна. Конечно… Эта женщина считала, что весь мир должен обслуживать ее и ее родственников.
— Костюм мне нужен самой, — пыталась спокойно объяснить я, — у меня в понедельник собеседование.
— Да ладно тебе, купишь другой! — отмахнулся Коля. — Или в старом пойдешь… Короче, давай не жадничай. Танька уже приехала, ждет внизу в машине. Давай его сюда, я вынесу ей.
— Нет, не дам, — сказала я.
— Настя, да не начинай ты! — рассердился Коля. — Я уже пообещал, человек сидит в машине и ждет! Давай его сюда, говорю же!
Спорить и доказывать что-либо было бесполезно. Поэтому я просто прошла в гостиную, открыла шкаф и начала складывать в большую сумку все Колины рыболовные прибамбасы, катушки, блесны, воблеры, всю эту дорогущую ерунду, на которую он тратил кучу денег… Потом пошла в кладовку, где стоял его ящик с инструментами, дрель за пятнадцать тысяч, шуруповерт за восемь, какие-то пилы, лобзики, все остальное, чем он пользовался от силы раз в год.
— Ты что делаешь? — Коля застыл в дверях кладовки, и глаза его были круглыми, как у совы.
— Собираю вещи для продажи, — отозвалась я.
— Для какой еще продажи?! Это мои вещи!
— А костюм мой. И телевизор был наш. И машина. И стиральная машина. Но это же не помешало тебе все раздать.
— Это другое! — завопил муж. — Я помогаю людям!
— А я себе помогаю. Мне нужен костюм для собеседования. Если твоя Танька его забирает, я компенсирую его стоимость за счет твоих игрушек.
***
— Э, погоди! — остановил меня муж. — Ну хорош уже!
Я прямо посмотрела на него.
— Пусть Витька твой вернет машину, мама пусть отдаст обратно телевизор, а твоя сестра — стиралку. В противном случае я сей же час дам объявление и продам это все за несколько минут.
— Ты с ума сошла?! — завопил муж. — Это же родные люди! Как я от них буду требовать все назад?!
— А я то кто? Чужая?
Он промолчал.
— Ну что молчишь? — спросила я. — Нечего ответить?
— Я… Ты просто не понимаешь… — начал было муж.
Но я перебила его:
— Да, я не понимаю. Я действительно не понимаю, как можно быть добреньким и хорошеньким за счет других. И как можно быть благодетелем для других за счет собственной семьи, я тоже никак не могу понять. Что ж, видимо, я, в отличие от тебя, не альтруист. И не могу отнять, к примеру, у своего ребенка, чтобы отдать чужому.
— Значит, не отдашь костюм? — просил после паузы муж.
— А с чего, скажи, я должна отдавать костюм человеку, которого видела от силы три раза в жизни? Только потому, что ты обещал?
— Да, я обещал! — воскликнул Коля. — И мама обещала! И теперь по твоей милости мы оба будем выглядеть в Танькиных глазах как люди, которым нельзя верить!
— Это не мои проблемы, — усмехнулась я. — Прежде чем давать обещание, нужно подумать головой, а не…
Я не договорила, но муж понял. И обиделся.
Он спал на диване три дня. Молчал. Дулся как ребенок, которому не купили игрушку. Валентина Петровна названивала, причитала, что я злыдня и не понимаю святого — семейных уз.
Танька написала в мессенджер, что я жадина. Я заблокировала ее номер.
Собеседование то я, кстати, прошла. Сейчас я работаю, и у нас с мужем раздельный бюджет. Самое интересное, что Коля стал более прижимистым, и отдавать вещи, купленные на свои деньги, он не торопится.
