Сергей вышел из суда в половине первого и первым делом позвонил брату.
— Ты где? Давай к «Маяку». Я угощаю.
— Чего так бодро?
— Потому что всё. Отбегался.
В зале он услышал именно то, ради чего почти год таскал по инстанциям договоры, старые выписки и справку о продаже комнаты: суд учёл деньги, которые принадлежали ему ещё до брака и пошли в покупку квартиры.
Два миллиона сто тысяч.
Сергей эту цифру мог назвать среди ночи.
Брат приехал раньше него и занял столик у окна. Сергей заказал обед, хотя обычно днём ограничивался кофе, положил телефон экраном вверх и сообщил:
— Теперь выкуплю её часть и вернусь домой.
— Наталья что?
— А что Наталья? Решение суда есть.
Он даже открыл приложение с объявлениями и показал брату похожую квартиру в соседнем доме.
— Девять с лишним сейчас просят. Наша не хуже. Если мои два миллиона отдельно посчитали, там уже совсем другая арифметика.
Брат присвистнул.
— Я тебе сразу говорил: комнату зря никто не подарит.
Сергей кивнул. Ему нравилось это «я говорил». Последние месяцы слишком многие говорили другое.
Телефон лежал рядом с тарелкой. В 13:17 пришло сообщение от его представителя: «Освободился. Наберите, пожалуйста. Надо пройтись по расчёту».
Сергей прочитал и убрал телефон в карман.
— Потом. Час человек подождёт.
Тогда ему действительно казалось, что обсуждать уже нечего.
Комната появилась у Сергея задолго до Натальи. Маленькая, в старом доме, зато своя. Когда они после шести лет брака решились на квартиру побольше, комнату продали за 2,1 миллиона. Квартира стоила 6,4. Остальное взяли в ипотеку.
Первые годы Сергей вообще не делил платежи на свои и Натальины. Зарплаты приходили в разные дни, поэтому он переводил деньги пятого числа, она — ближе к десятому. Ипотека списывалась двенадцатого.
Потом Сергей решил делать ремонт сразу.
Наталья предлагала начать с кухни и ванной, а комнаты оставить на следующий год. Сергей съездил в магазин, вернулся с расчётами и сказал, что так получится дороже.
— Если уж делать, то один раз.
— У нас ипотека, Серёж.
— У всех ипотека. Что теперь, восемь лет жить с линолеумом от прежних хозяев?
На следующий вечер он заполнил заявку в банковском приложении. Одобрили 1,3 миллиона.
Наталья узнала, когда увидела на столе распечатку заказа на кухню.
— Это откуда?
— Кредит взял.
Она несколько секунд листала бумаги.
— Один?
— А как его вдвоём брать? На меня оформили.
— Я про решение.
— Наташ, ну чего начинать? На квартиру же.
Кухню поставили, двери поменяли, санузел переделали. Потом Сергей ещё несколько лет вспоминал этот ремонт всякий раз, когда заходил разговор о том, кому сколько принадлежит.
Сначала в шутку:
— Тут одна ванная моя тысяч на двести.
Позже уже без шуток.
Когда они начали всерьёз ссориться из-за денег, выяснилось, что одна и та же квартира у каждого существует в собственной бухгалтерии.
Сергей считал комнату, ремонт и те месяцы, когда зарабатывал больше.
Наталья считала регулярные ипотечные платежи, продукты, коммунальные расходы и периоды, когда Сергей отправлял почти всё свободное в досрочное погашение, а до следующей зарплаты они жили на её деньги.
Особенно её выводило из себя, что Сергей сначала переводил крупную сумму, а потом сообщал:
— Я там ещё сто пятьдесят кинул.
— Куда?
— В ипотеку.
— А до зарплаты?
— Ну у тебя же есть.
Однажды она действительно не выдержала и перевела деньги обратно с общего накопительного счёта.
Сергей устроил скандал.
— Ты понимаешь, сколько процентов мы теряем?
— Понимаю. Ещё понимаю, что у нас холодильник пустой.
— Можно было сказать.
Наталья тогда рассмеялась:
— Тебе?
После этой ссоры они почти месяц разговаривали только по бытовым делам.
Через полгода Сергей снял однокомнатную квартиру возле работы. Он уходил с ощущением, что делает Наталье уступку: не требует немедленно продавать жильё, даёт ей спокойно решить, куда переезжать.
Наталья восприняла это иначе.
— Раз ты решил съехать, ипотеку как платим?
— Пока как платили.
Первый месяц так и вышло. На второй Сергей перевёл меньше.
У него появилась аренда, оставался потребительский кредит за ремонт. Наталья доплатила недостающее.
На третий месяц Сергей написал: «В этом месяце ипотеку не потяну. Потом сочтём».
Она ничего не ответила.
С этого момента ипотечный платёж — 47 600 рублей — семь месяцев подряд уходил с её счёта.
Сергей знал об этом. Просто считал иначе.
У него каждый месяц списывалось почти двадцать четыре тысячи по кредиту за ремонт. К тому же он был уверен: раз Наталья живёт в квартире одна, совершенно нормально, что ипотеку пока тянет она.
При одной из встреч он так и сказал.
Они сидели в небольшом кафе возле дома. Сергей принёс свои расчёты на двух листах.
— Вот первоначальный взнос. Два и один — мои добрачные деньги. Вот кредит за ремонт. Вот сколько я выплатил.
Наталья пробежала глазами первую страницу.
— А ипотека за семь месяцев где?
— Ты там живёшь.
— И?
— Что «и»? Я снимаю квартиру и за неё плачу.
— Это твоя аренда. Ипотека от этого перестала быть общей?
Сергей постучал пальцем по листу.
— Хорошо. Тогда и мой кредит пополам.
— Ты его без меня взял.
— На ремонт нашей квартиры.
— После того как сообщил мне о нём вместе с кухней.
Они сцепились на старой теме и до цифр так и не дошли.
Уходя, Наталья сказала:
— Раз мы каждый считаем по-своему, пусть считают без нас.
Сергей ответил:
— Прекрасно.
Он действительно считал суд лучшим вариантом.
Документы по комнате сохранились. Деньги после продажи прошли через счёт, потом ушли в оплату квартиры. Цепочка была понятной. Именно на неё Сергей и поставил всё.
Наталья принесла банковские выписки за семь месяцев после разъезда. Плюс документы по ипотеке. Спор растянулся: заседание переносили, запрашивали бумаги, делали оценку квартиры.
К моменту решения квартиру оценили в 9,2 миллиона. Остаток ипотеки составлял чуть больше 2,7 миллиона.
У Сергея была своя арифметика. Из стоимости квартиры вычесть ипотеку, отдельно учесть его добрачные 2,1 миллиона, остальное поделить. Он прикидывал, что для окончательного расчёта с Натальей понадобится около двух миллионов. У него лежало почти семьсот тысяч накоплений. Остальное рассчитывал занять.
Неприятной оставалась только одна цифра — потребительский кредит. После всех выплат там висело ещё 780 тысяч.
Но Сергей был уверен, что раз деньги ушли на семейный ремонт, половину этих расходов в итоге тоже учтут между ними.
И вот суд признал, что его личные средства, вложенные при покупке, должны быть учтены.
Дальше Сергей услышал несколько сумм, записал одну в заметки и вышел с ощущением человека, который наконец доказал очевидное.
Поэтому в кафе он и заказал брату обед.
В 13:42 представитель позвонил сам.
— Сергей, вы сообщение видели?
— Видел. Я сейчас занят. Там что-то срочное?
— Вы, кажется, не так поняли итоговый расчёт.
Сергей перестал жевать.
— В каком смысле?
— В прямом. Позвоните, когда сможете нормально говорить.
Брат поднял глаза.
— Чего?
— Да опять они со своими формулировками.
Сергей расплатился раньше, чем собирался, вышел на улицу и набрал номер.
Разговор занял минут пятнадцать.
Сначала Сергей спорил.
Потом попросил повторить сумму.
Потом открыл калькулятор.
Суд учёл происхождение его 2,1 миллиона. Это действительно улучшало его положение при разделе. Но из этого не получалось, что квартира теперь почти принадлежит ему.
Наталья отдельно заявила требование по тем платежам, которые после прекращения общего хозяйства вносила одна. За семь месяцев с её счёта ушло 333 200 рублей. Часть этой суммы учитывалась во взаимных расчётах.
Оставалась ипотека — больше 2,7 миллиона обязательств перед банком.
И оставался Сергеев потребительский кредит.
— Стоп, — сказал он. — По ремонту же семейные расходы.
— Между вами вопрос по этим деньгам можно обсуждать в рамках заявленных требований и доказательств. Но банку платите вы. Ваш кредитный договор от сегодняшнего решения не исчез.
— Я это понимаю.
Хотя именно эту часть своей схемы Сергей всё время отодвигал в сторону.
— Сколько мне нужно Наталье, если квартиру оставлять за мной?
Представитель назвал ориентировочную сумму с учётом оценки и решения.
Сергей переспросил.
Получалось больше трёх миллионов.
На телефоне ещё горел калькулятор. Сергей набрал 700000, вычел из нужной суммы и несколько секунд смотрел на остаток.
Брат позвонил в 14:06.
— Ты куда пропал? Я возле машины стою.
— Езжай.
— А отмечать?
— Отметили уже.
— Что случилось?
Сергей назвал сумму.
На другом конце стало тихо.
— Так у тебя же квартира остаётся.
— Если я найду эти деньги. И банк пропустит всё остальное.
— А твои два миллиона?
— Учли.
— Тогда откуда три с лишним?
Сергей раздражённо ответил:
— Потому что два миллиона — это не квартира.
Он завершил звонок и сразу открыл банковское приложение.
Ещё час назад ему казалось, что главная работа закончена.
Теперь она только начиналась.
На следующий рабочий день Сергей пошёл в банк. Не стал подавать заявку через приложение: хотел разговаривать с человеком и объяснить ситуацию нормально.
Специалист за стойкой несколько раз уточнила доход, аренду, действующие обязательства и сумму, которую он хочет получить.
— Три миллиона двести?
— Можно меньше. Два с половиной хотя бы.
— У вас действующий потребительский кредит.
— Семьсот восемьдесят осталось.
— И ипотечный вопрос ещё не закрыт.
— Квартира стоит девять двести.
— Я вижу оценку. Но нам нужно смотреть вашу текущую нагрузку.
Сергей начал объяснять про суд, личный первоначальный взнос, будущий переход квартиры. Девушка выслушала, попросила документы и отправила заявку на предварительное рассмотрение.
Ответ пришёл вечером: нужную сумму банк не одобрял.
Предлагали существенно меньше.
Сергей попробовал ещё один банк через приложение. Там результат оказался ещё хуже.
Тогда он позвонил Наталье.
— Нам встретиться надо.
— По решению?
— По квартире.
Она согласилась не сразу. Встретились в субботу в той самой квартире.
Сергей не был здесь несколько месяцев. В прихожей стояла другая обувница, на кухне исчезла кофемашина — Наталья говорила когда-то, что отвезёт её сестре, но он забыл.
Он разложил на столе расчёты.
— Смотри. Я сейчас не могу выплатить всю сумму. Если год ничего не продавать, я закрою потребительский кредит, накоплю ещё. Потом выкуплю твою часть.
Наталья лист не взяла.
— А этот год кто ипотеку платит?
— Можно пополам.
— Сейчас вспомнил?
— Наташ, давай без этого.
— Без чего? Я семь месяцев внесла одна. Триста тридцать три тысячи двести. Ты мне каждый раз говорил: потом сочтём. Вот сочли.
— Я в это время аренду платил.
— Серёж, ты опять про аренду.
Он повысил голос:
— Потому что она у меня была! Я не бесплатно где-то жил.
— А я бесплатно жила здесь?
— Ты пользовалась всей квартирой.
Наталья наконец придвинула к себе его лист.
— Хорошо. Допустим, ещё год. Половину ипотеки ты переводишь каждый месяц. Плюс свой кредит. Плюс аренда. Плюс копишь мне больше трёх миллионов. Из чего?
Сергей назвал зарплату.
Она взяла ручку и прямо на полях написала три ежемесячные суммы.
— Вот ипотека. Вот твой кредит. Вот квартира, которую ты снимаешь. Еда, машина и всё остальное ещё не начинались.
— Я найду вариант.
— Ты уже нашёл. Я семь месяцев была твоим вариантом.
Сергей забрал у неё ручку резче, чем собирался.
— Тебе обязательно сейчас меня добивать?
Наталья отодвинулась от стола.
— Я тебя не добиваю. Я больше не хочу оплачивать время, за которое ты собираешь деньги, чтобы выкупить у меня мою же часть.
На этом разговор мог закончиться очередной ссорой. Сергей уже надел куртку, дошёл до прихожей и вернулся.
— Ладно. Тогда продаём.
Наталья подняла голову.
— Серьёзно?
— А что мне ещё делать?
— Я полгода это предлагала.
— Только не начинай.
— Не буду.
Покупателя нашли не сразу. Один просил слишком большую скидку, другой завис с одобрением ипотеки. Сергей нервничал из-за каждого лишнего месяца: ипотечный платёж продолжал идти, свой кредит он тоже платил по графику.
В итоге квартиру продали за 9,05 миллиона.
Из денег по сделке закрыли остаток ипотеки. Дальше бывшие супруги рассчитались между собой с учётом того, что определил суд, и платежей, которые Наталья вносила после их разъезда.
Сергей получил свою сумму на счёт.
Она была заметной. Если бы кто-то просто увидел перевод, вполне мог бы решить, что человек отлично вышел из развода.
Только квартиры у него больше не было.
И кредит за ремонт оставался на нём по прежнему графику.
В день сделки брат опять позвонил.
— Ну что, закончилось?
Сергей сидел в машине возле банка и проверял поступление денег.
— С квартирой — да.
— Хоть при своих остался?
Сергей усмехнулся.
— Я год доказывал, что два миллиона были мои. Доказал.
— Ну и?
На экране появилось уведомление о ближайшем платеже по потребительскому кредиту.
Сергей открыл его, проверил дату и закрыл приложение.
— И ничего. В следующий раз сначала буду считать всё остальное.
Через несколько минут он перевёл очередной платёж по кредиту за ремонт квартиры, ключи от которой уже лежали у новых хозяев.
