В начале августа мне написала Лида, которая снимала у меня студию вместе с мужем.
«Ольга, добрый день. Хотели заранее спросить: вы нас на следующий год оставляете? А то договор до конца месяца, нам тогда либо продлевать, либо уже искать».
Я прочитала сообщение утром, пока собиралась на работу, и почему-то не ответила сразу.
За пару дней до этого Сергей спросил, когда у жильцов заканчивается договор. Вопрос сам по себе был нормальный. Мы женаты девять лет, он прекрасно знает, что у меня есть студия и я её сдаю. Но обычно ему было совершенно всё равно, когда там что заканчивается.
— В августе, — сказала я тогда. — А что?
— Да просто спросил.
На этом разговор закончился. Поэтому Лиде я написала: «До выходных точно скажу».
Студию я купила ещё до знакомства с Сергеем. Двадцать семь метров, обычный дом, не центр. Несколько лет жила там сама, потом переехала к нему, а квартиру стала сдавать.
Муж пообещал племяннику мою студию на учебный год. Я продлила договор с жильцами — комнату племяннику снимал уже он
Муж пообещал племяннику мою студию на учебный год. Я продлила договор с жильцами — комнату племяннику снимал уже он
Муж пообещал племяннику мою студию на учебный год. Я продлила договор с жильцами — комнату племяннику снимал уже он
Последние три года там жили Саша и Лида. Я даже цену им старалась сильно не поднимать: люди аккуратные, платили вовремя, мелочами меня не дёргали. Тридцать девять тысяч плюс счётчики меня устраивали.
В субботу мы поехали на день рождения к Светлане, сестре Сергея.
Там я и поняла, зачем муж интересовался договором.
Светлана поставила передо мной тарелку с пирогом и вдруг сказала:
— Оль, я тебе ещё нормально спасибо не сказала. Ты нас прямо выручила.
Я решила, что речь о подарке.
— Чем?
Она даже удивилась.
— С квартирой. Димке же. Серёжа сказал, что с сентября можно заезжать.
У меня вилка так и осталась в руке.
Через стол сидел восемнадцатилетний Дима. В этом году он поступил учиться в нашем городе. Я знала, что с общежитием у него пока не получилось и Светлана ищет варианты, но в подробности не лезла.
— В какую квартиру? — спросила я.
Светлана засмеялась:
— Ну в твою студию. Серёжа говорит, жильцы съедут в конце августа, и Димка на учебный год туда.
Я повернулась к мужу.
Сергей не выглядел человеком, которого поймали на чём-то неожиданном. Скорее человеком, который надеялся обсудить неприятную мелочь попозже.
— Ты ей не говорил? — спросила Светлана.
— Я собирался.
Вот после этого за столом стало гораздо тише.
Я не стала выяснять отношения при Диме. Спросила только:
— Когда он должен заехать?
Сергей ответил:
— Двадцать восьмого.
Даже дата уже была.
По дороге домой я сидела молча минут пятнадцать. Сергей первым не выдержал.
— Только не раздувай, пожалуйста. Я думал, ты нормально отнесёшься.
— К чему именно? К тому, что ты мою квартиру отдал на десять месяцев?
— Никому я её не отдавал. Дима поживёт во время учёбы.
У Сергея вообще было удивительное отношение к словам. Если назвать десять месяцев словом «поживёт», они будто становились короче.
Я спросила про Сашу с Лидой.
— У них договор заканчивается. Предупредишь, и всё.
— Они хотят остаться.
— Найдут другую.
Мы уже подъехали к дому. Сергей заглушил машину, но выходить не стал.
— Оль, у Светы сейчас денег немного. Ты сама видела цены. Димка только поступил. У тебя есть квартира. Почему обязательно сдавать её чужим людям, если можно помочь своим?
— Потому что эти чужие люди платят мне тридцать девять тысяч в месяц.
— Опять деньги.
Я достала телефон и открыла калькулятор.
— Десять месяцев. Тридцать девять тысяч. Триста девяносто тысяч. Ты пообещал сестре помощь почти на четыреста тысяч рублей. Моих.
— Ну коммуналку они бы платили.
— Кто «они»?
Сергей запнулся.
Оказалось, этот вопрос они вообще не обсуждали.
Я спросила ещё:
— Интернет? Счётчики? Если что-нибудь сломается? Кто платит?
— Господи, да разберёмся.
Вот это его «разберёмся» я знала хорошо.
Сергей любит помогать родным. Само по себе меня это никогда не раздражало. Он может после работы поехать к сестре собирать шкаф, отвезти мать на дачу, дать Диме денег на обувь. Нормальные семейные вещи.
Только иногда в его помощь незаметно попадали чужие ресурсы.
Однажды он сказал сестре, что мы отвезём ей старый холодильник. Холодильник действительно стоял у нас без дела, только принадлежал он моей матери: она попросила временно подержать его после ремонта. Тогда всё закончилось неловким звонком и Сергеевым: «Ну я же не знал».
В другой раз он пообещал, что мы дадим Светлане в долг крупную сумму. Мне сообщил уже после разговора с ней. В итоге дал из своих накоплений, и вопрос закрылся.
Я почему-то считала, что после этого он понял разницу между «я помогу» и «мы поможем».
Не понял.
В воскресенье утром мне позвонил Дима.
— Тёть Оль, можно спросить? Мне стол там покупать или в квартире есть?
Я стояла на кухне с открытым холодильником.
— Какой стол?
— Ну компьютерный. Дядя Серёжа сказал, там мебель есть, но я не понял какая.
Пришлось закрыть холодильник и сесть.
— Дим, а когда Сергей тебе сказал, что ты будешь жить в студии?
— Да недели две назад.
Вот этого я не знала.
Дима рассказал без всякой задней мысли. Они со Светланой сначала смотрели комнаты. Нашли одну за двадцать семь тысяч, потом ещё вариант подальше. Сергей узнал и сказал, чтобы они ничего не снимали: зачем платить чужим, если есть свободная квартира.
Свободная.
В ней в этот момент жили два человека.
— И вы перестали искать?
— Ну да. Дядя Серёжа сказал, вопрос решён.
Я попросила Диму пока ничего не покупать для студии.
Он сразу насторожился:
— А что-то не так?
Хотелось ответить: спроси у дяди. Но парень действительно ни при чём.
— Мы с Сергеем ещё не договорились.
После звонка я минут пять ходила по кухне, потом всё-таки набрала мужа. Он уехал за запчастью для машины.
— Ты две недели назад сказал Диме, чтобы они перестали искать комнату?
На том конце зашумела улица.
— Ну сказал.
— А мне когда собирался сказать?
— Я же говорю, хотел нормально обсудить.
— После чего? После того как они привезут чемоданы?
— Не начинай.
И тут я сама сделала то, за что потом Сергей вполне справедливо на меня злился.
Я решила, что больше ничего обсуждать не буду.
В понедельник после работы написала Лиде, что могу приехать.
Когда я вошла в студию, Саша как раз собирал новый стеллаж в прихожей. На полу лежали доски, шурупы были рассыпаны в крышке от коробки. Лида отодвинула мне стул на кухне.
— Мы вас не торопим, — сказала она. — Просто если съезжать, хочется хотя бы недели три иметь.
Я спросила:
— Вы точно хотите остаться?
Они переглянулись.
— Хотим, — ответил Саша. — Если цена сильно не вырастет.
Я подняла аренду на две тысячи. Они согласились.
Договор мы не подписывали на коленке в ту же минуту. Я отправила им новую версию вечером, они прочитали, уточнили один пункт про мелкий ремонт. Через два дня встретились ещё раз и подписали продление с первого сентября на год.
Когда я поставила подпись, настроение было странное.
С одной стороны, это моя квартира, мои жильцы и совершенно нормальное решение.
С другой — я прекрасно понимала, зачем тороплюсь оформить всё до нового разговора с мужем.
Мне хотелось, чтобы вопрос уже нельзя было снова превратить в бесконечное «ну давай подумаем».
Сергей узнал в четверг.
Он пришёл домой с рулеткой.
— Это зачем? — спросила я.
— Дима хочет кровать пошире. Я не помню, сколько там от стены до шкафа.
Я продолжала резать помидоры.
— Рулетка не понадобится. Я продлила договор с жильцами.
Сначала он решил, что я шучу.
— Как продлила?
— Подписали на год.
— Ты специально это сделала?
Тут я могла бы сказать, что исключительно думала о стабильном доходе. Было бы красиво и неправда.
— Да. Специально.
Он положил рулетку на подоконник.
— То есть ты даже не поговорила со мной?
— Сергей, ты две недели назад распорядился квартирой и тоже со мной не поговорил.
— И поэтому решила сделать то же самое?
Вот на это мне ответить было нечего.
По способу — да. Именно так я и сделала.
Сергей ходил по кухне, цеплялся за каждую мелочь. Почему нельзя было подождать ещё неделю. Почему я подняла цену всего на две тысячи, если мне так важны деньги. Почему чужим людям я готова идти навстречу, а его племяннику нет.
Я тоже говорила лишнее.
Напомнила про холодильник моей матери. Про деньги Светлане. Про два выходных, которые он когда-то обещал мне и провёл у сестры с ремонтом. Половина этого к студии прямого отношения уже не имела, но в семейных ссорах почему-то всегда вытаскивается старый склад.
Потом Сергей сказал:
— Хорошо. Допустим. Диме тогда снимаем комнату.
— Снимай.
— В смысле «снимай»? Из общих денег, естественно.
Вот здесь мы наконец дошли до сути.
У нас нет одной карты, куда падают обе зарплаты. Есть общий счёт на продукты, коммунальные расходы, поездки и крупные покупки. Каждый месяц мы переводим туда оговорённую сумму. Остальное остаётся у каждого своё.
— Почему из общих? — спросила я.
— Потому что это семейные расходы.
— Чьи?
— Ты сейчас серьёзно будешь делить родственников?
— Я не делю родственников. Я пытаюсь понять, почему твоё обещание опять должен оплачивать кто-то ещё.
Сергей сел за стол.
— Хорошо. А если бы твоя сестра попросила?
— У меня нет сестры.
— Оль, не цепляйся.
— Я не цепляюсь. Если бы я без тебя пообещала кому-нибудь твои деньги, ты бы тоже спросил, с чего вдруг.
Он долго спорил, что квартира всё равно приносит мне доход, что мы семья и могли бы часть этих денег направить Диме. Я напомнила, что эти деньги идут в том числе на налог, ремонт студии и мои накопления.
Тогда он бросил:
— Значит, я сам заплачу. Только потом не рассказывай, что мы всё решаем вместе.
Это попало точнее, чем мне хотелось.
Потому что договор я действительно продлила одна.
Следующие несколько дней мы разговаривали только по бытовым вопросам.
Дима приехал двадцать восьмого августа с большим серым чемоданом и рюкзаком. Первые две ночи спал у нас в гостиной.
Сергей взял отпускной день, и они поехали смотреть комнаты.
Вот тогда обещание впервые получило цену уже для него.
Первый вариант стоил двадцать две тысячи, но хозяйка хотела сдавать только до мая и была против того, чтобы Дима иногда приглашал друзей. Во втором до места учёбы нужно было добираться почти полтора часа. Третий вариант оказался нормальным: двадцать четыре тысячи плюс часть коммунальных расходов, залог за месяц.
Вечером они вернулись уставшие.
Дима первым прошёл на кухню и открыл холодильник.
— Я теперь понял, почему мама тогда так обрадовалась квартире, — сказал он.
Сергей снял куртку и ничего не ответил.
— Что нашли? — спросила я.
— Комнату, — сказал муж. — Завтра ещё раз посмотрим и, если всё нормально, подпишем.
На следующий день он перевёл хозяину сорок восемь тысяч: первый месяц и залог.
Не с общего счёта.
Со своей карты.
Я это увидела не потому, что проверяла его телефон. Сергей сам вечером открыл банковское приложение, когда мы считали, сколько оставить на сентябрьские общие расходы.
До зарплаты у него оставалось заметно меньше обычного.
— На продукты я свою часть переведу, — сказал он. — Просто без лишних покупок в этом месяце.
Я кивнула.
Никакой победной речи у меня не было. Если честно, после всех этих разговоров я уже и сама устала от собственной правоты.
Дима переехал в комнату первого сентября.
Первые недели Сергей ездил к нему несколько раз: привёз маленький стол, помог повесить полку, потом забрал из дома запасное одеяло. Светлана со мной почти не общалась. На семейном празднике в октябре была вежливой, но холодной.
Однажды всё-таки сказала:
— Я бы на твоём месте для родного человека квартиру не пожалела.
Мы стояли в прихожей, вокруг обувались гости.
Я уже открыла рот, чтобы опять объяснять про триста девяносто тысяч, договор и чужое обещание, но не стала.
— Возможно, — сказала я. — На моём месте ты бы сделала по-другому.
На этом и разошлись.
С Сергеем тоже не случилось красивого примирения.
Он не признал, что был неправ во всём. Я не признала, что продление договора за его спиной было прекрасным способом решать семейные вопросы.
Просто студия осталась студией, а его обещание — его расходом.
Каждого пятого числа Сергей переводил двадцать четыре тысячи за Димину комнату. Иногда Дима возвращал ему часть из подработки, но нерегулярно. Светлана пару раз присылала сыну деньги на коммунальные расходы.
А третьего числа мне по-прежнему приходил перевод от Саши и Лиды.
Однажды в январе Сергей сидел вечером с телефоном и что-то считал.
— Сколько уже вышло? — спросила я.
— Не начинай.
— Я просто спросила.
Он показал экран калькулятора.
Почти сто двадцать тысяч только за пять месяцев, не считая коммунальных расходов. Залог лежал у хозяина комнаты до конца аренды.
Сергей убрал телефон.
— Дорого сейчас снимать.
— Да.
Больше я ничего не сказала.
Весной Дима устроился подрабатывать по выходным. Потом нашёл двух ребят со своего курса, которые тоже хотели съехать со своих комнат. Они начали искать трёхкомнатную квартиру на следующий учебный год и делить стоимость на троих.
В мае он пришёл к нам ужинать и показал Сергею несколько объявлений.
— Вот эта нормальная. Если хозяин цену не поднимет, нам на троих вообще терпимо получится.
Сергей листал фотографии.
— Договор сначала посмотри. И с хозяином всё обсуди до того, как кому-нибудь что-нибудь обещать.
Я услышала это из кухни.
Выходить с замечанием не стала.
В конце июня закончился первый Димин учебный год. Он съехал из комнаты, хозяин после проверки вернул залог, и Сергей получил обратно свои двадцать четыре тысячи.
В тот же вечер муж перевёл часть этих денег на наш общий счёт.
— Это что? — спросила я.
— За продукты и дачу. В июле расходов много будет.
Телефон он убрал почти сразу.
Лида за несколько дней до этого написала, что они с Сашей остаются до конца августа, как и договаривались, а потом, скорее всего, будут искать квартиру побольше.
Я сказала Сергею об этом за ужином.
Он спросил:
— Значит, с сентября студия, возможно, освободится?
— Возможно.
— Понял.
И больше ничего не предложил.
