— Ты не можешь сама распоряжаться такими большими деньгами! — воскликнул Андрей.
— Это почему же? — я аж дышать перестала от возмущения!
— Ну, потому что… — муж вздохнул. — Такая сумма — это все-таки не фунт изюма. Мы разве не будем вместе решать, куда их деть?
— Вообще-то, это деньги со сдачи в аренду бабушкиной квартиры, — сказала я. — Я ее четыре года сдавала. Помнишь, как ты сказал, что это мое наследство, моя морока, разбираться я должна сама? Ну вот я и разобралась, накопила сумму.
— Да… Но я-то думал, что ты за копейки ее сдаешь! — он резко повернулся, и у него был такой вид, будто я у него из кармана вытащила кошелек. — Откуда же я знал, что там такие деньжищи?
Вообще-то, я ждала этой сцены с того дня, как забыла убрать банковскую выписку со стола. Андрей ее увидел и три дня ходил как в воду опущенный, а вчера за ужином его прорвало.
Началось все невинно вроде бы. За ужином я просто сказала, что, мол, в субботу поеду машину смотреть. Не новую, конечно, но такую, чтобы была в нормальном состоянии.
Андрей поперхнулся и посмотрел на меня. Маша, наша шестнадцатилетняя дочь, уронила вилку. А Костя, восемнадцатилетний сын, просто уставился на меня, как будто я объявила, что улетаю на Марс.
— Машину? — переспросил Андрей. — Какую еще машину?
— Обычную, — пожала плечами я и назвала марку автомобиля, — две тысячи восемнадцатого года. Серебристую.
И тут началось. Как будто я открыла ящик Пандоры, и оттуда полезли все семейные демоны разом…
***
Сперва мне позвонила Наташка, золовка. Я даже не знаю, как она узнала. То ли Андрей сказал ей о моем «богатстве», то ли у них там своя система оповещения работает, типа сигнальных костров.
— Леночка, солнышко, — ворковала она в трубку таким голосом, что я сразу насторожилась.
Наташка никогда не называла меня солнышком.
— Я слышала, у тебя появились свободные деньги? Как удачно! А у меня тут такая беда, зубы совсем развалились. Врач говорит, нужно срочно импланты ставить, иначе вообще без зубов останусь. Сто пятьдесят тысяч всего. Ты же не откажешь родственнице?
Я вежливо объяснила, что деньги уже распределены. Наташка бросила трубку.
Через час приехала свекровь. Валентина Петровна вошла в квартиру, открыв дверь своим ключом (я сто раз просила Андрея забрать у нее этот ключ, но ему что в лоб, что по лбу), и театрально охнула прямо в прихожей.
— Ой, Леночка, как хорошо, что ты дома! Суставы мои совсем меня замучили, сил нет. Врач говорит, только санаторий поможет. Там же грязи специальные, радоновые ванны… Сто восемьдесят тысяч всего за три недели. Андрюша сказал, у тебя как раз деньги появились лишние.
Деньги, которые я копила четыре года, сдавая квартиру и экономя на всем, «лишними» не были.
— Валентина Петровна, я покупаю машину на эти деньги, — сказала я.
— Машину? — она села на стул в прихожей, даже не разувшись. — А зачем тебе машина? У Андрюши же есть!
У Андрюши действительно была машина, старенькая, но на ходу. Ее он использовал для поездок на рыбалку с друзьями, на дачу к своим родителям и иногда, очень иногда, чтобы отвезти меня в супермаркет за продуктами. В остальное время я передвигалась на метро и в автобусах.
— Мне нужна своя машина, — твердо сказала я.
Валентина Петровна заахала-заохала и начала причитать про неблагодарность, про то, что она всю жизнь на семью работала, а теперь невестка жадничает. Я молча выслушала двадцатиминутный монолог и проводила ее до двери.
***
Вечером же начался форменный цирк. Костя начал первым:
— Мам, ну ты же обещала мне на гитару дать! На электрогитару! Я уже пацанам сказал, что у меня будет своя группа!
— Я не обещала. Я сказала, что подумаю.
— Ну мам! Всего-то сорок тысяч!
— Всего-то?
Маша не отставала:
— Мам, а мне на курсы визажистов надо! Там скидка сейчас, осталось два дня! Если не запишусь, потом в два раза дороже будет! Это же мое будущее, моя профессия!
— Маш, ты в прошлом месяце хотела быть психологом.
— Ну и что? Я искала себя! А теперь нашла!
Андрей молчал, но я видела, как он поглядывает на телефон. Там, в браузере, была открыта страница с надувными лодками. С моторами. За восемьдесят тысяч.
— Так что там насчет лодки? — наконец не выдержал он. — Мы же с тобой говорили, что будем вместе отдыхать на природе.
— Мы говорили про палатку за три тысячи, а не про лодку за восемьдесят, — отрезала я.
— Но лодка же лучше! — воскликнул муж. — Ну вот представь, мы с тобой на озере, романтика…
Романтика… Четыре года я вставала в шесть утра, чтобы успеть съездить в ту квартиру, проверить, все ли в порядке, встретить посуточных квартирантов, прибраться и решить проблемы, если они есть. Четыре года я откладывала эти несчастные деньги с аренды…
И вот, теперь родственники почему-то дружно решили, что эти деньги — общие.
— Так, все, — сказала я, вставая из-за стола, — завтра в десять утра я еду покупать машину. Если кто-то хочет со мной — милости прошу. Если нет, то увидимся в обед.
— Ты не имеешь права! — взорвался Андрей. — Это семейные деньги!
— Это мои деньги. От моей квартиры. Которую я сдавала, пока ты покупал себе новые спиннинги и эхолоты.
— Я работаю, и могу тратить свои деньги на что хочу! — продолжил возмущаться муж.
— И я работаю. Весь дом на мне уже целых восемнадцать лет. Причем бесплатно. Готовлю, стираю, убираю, воспитываю детей. Так что можешь считать, что эти деньги — моя зарплата за четыре года. И я тоже потрачу их так, как я захочу.
Маша закатила глаза. Костя демонстративно ушел в свою комнату и включил музыку на полную громкость. Андрей подарил мне испепеляющий взгляд.
А я пошла спать. И спала я со спокойной совестью и без чувства вины.
***
Утром никто со мной не разговаривал, и мы завтракали в гробовом молчании. Андрей демонстративно сделал себе яичницу сам, хотя обычно ждал, пока я приготовлю. Дети уткнулись в телефоны.
В десять я вызвала такси и поехала за машиной. Автомобиль был в отличном состоянии, хозяйка ездила на ней только по выходным на дачу.
Когда я села за руль своей машины, руки мои тряслись от волнения. Я не водила три года, с тех пор как Андрей сказал, что бензин дорогой, незачем гонять автомобиль попусту.
***
Дома меня встретила целая делегация. Валентина Петровна, Наташка, Андрей, дети… Наверное, они думали устроить мне скандал. Или вразумить. Или пристыдить.
Но я просто прошла мимо них на кухню, налила себе чаю и сказала:
— Машина стоит во дворе. Серебристая. Красивая. Моя. Если кому-то нужно будет съездить в супермаркет или в поликлинику — обращайтесь. С удовольствием отвезу.
Валентина Петровна ахнула, Наташка что-то пробормотала про жадность. Андрей пошел смотреть в окно.
— Это несправедливо, — сказала Маша.
— Что именно?
— Ты потратила все деньги на себя!
— А на кого я должна была их потратить? — поинтересовалась я. — На курсы, которые ты бросишь через месяц? На гитару, которая будет пылиться в углу? На лодку, в которой я буду сидеть раз в год? На зубы тети Наташи, которая даже на мой день рождения ни разу не пришла? На санаторий для вашей бабушки, которая каждый раз говорит, что я недостаточно хорошая жена для ее сына?
На кухне воцарилось молчание. Я допила чай и встала.
— Я восемнадцать лет жила для вас, — сказала я. — И буду дальше выполнять обязанности жены и матери. Но эти деньги были моими. Только моими. И я потратила их на то, что сделает мою жизнь легче. И если вам это не нравится, то это ваши проблемы, а не мои.
Ответа не последовало. Родственники до сих пор обижаются на меня, но мне как-то все равно. Или я все -таки не права?
