— Ириша, я больше никогда тебя не попрошу, мамой клянусь! — возбужденно воскликнула Ленка и шмыгнула носом.
Все это было так знакомо, так привычно, что я даже не вздрогнула, разве что переложила трубку к другому уху и продолжила чистить картошку. Картошка была молодая, мелкая, июньская, с тонкой шкуркой, и я просто скребла ее ножом.
— Меня посадят, Ира, ты понимаешь? — продолжила золовка. — Я человека сбила.
Вот это было внезапно.
— Ка… кого человека? — выпалила я первое, что пришло в голову. — Как сбила?!
— Ну, не насмерть! — спохватилась золовка. — Не насмерть, господи, а ты что подумала? Но он получил травму, перелом ноги, теперь требует компенсацию, а у меня денег нет… Иришка! Если я не заплачу, он подаст в суд, и меня посадят! Помоги! Выручи, а?
Денег у Ленки не было никогда. Четыре года назад у нее не было денег на ремонт машины после того, как она въехала в столб. Тогда мы с мужем отдали ей сорок тысяч. Три года назад у нее не было денег, чтобы отдать долги подруге. Мы снова выручили ее и одолжили ей шестьдесят тысяч.
Полтора года назад у нее не было денег на срочную операцию собаке, которая проглотила куриную кость. Животина, к счастью, осталась жива, но это стоило нам с мужем отпуска.
А три месяца назад ей срочно нужно было выплатить какой-то штраф. И тоже она клялась мамой, что больше никогда. И вот опять…
— Сколько? — спросила я.
— Сто двадцать.
Я как стояла, так и села. Сто двадцать тысяч…
Деньги у меня были, я тайно копила их на шубу. Разумеется, это было не очень-то и честно по отношению к Вадику. Но… я хотела эту шубу (норковую, светло-серую, с капюшоном) так, как ничего в жизни не хотела, наверное.
Я как увидела ее в магазине и влюбилась, свет падал на нее так, что мех переливался то голубым, то стальным, то почти белым цветом. Я зашла примерить, просто так, и молоденькая продавщица сказала:
— Вам очень идет, берите.
Я не взяла, ибо не на что было, вышла из магазина и пошла домой. А по дороге решила, что буду откладывать. И откладывала, вела специальную тетрадку, каждый месяц записывала туда дату, сумму, итого.
***
— Ира? — позвала меня золовка. — Ты слышишь меня?
— Слышу.
— Помоги, а? У тебя же накопления есть!
— Откуда знаешь? — насторожилась я.
— Ну… должны быть. У всех есть…
— Откуда знаешь?!
— Ну… Вадя сказал.
Вот те раз. Вадя сказал… А он откуда знает, интересно?
***
Вечером муж пришел с работы злой. Он швырнул куртку на диван, сел за стол и уставился на меня тяжелым взглядом.
— Лена звонила тебе? — спросил он.
— Да.
— И что ты решила?
— Насчет того, чтобы выручить ее снова? Я подумаю, — сказала я и поставила перед ним тарелку с жареной картошкой. — Ты лучше ответь, зачем сказал ей про мои накопления? Откуда ты про них знаешь, кстати?
Он не ответил и к еде не притронулся.
— Ира, ей грозят неприятности, — серьезно сказал муж. — Ты это понимаешь? Мою сестру могут посадить в тюрьму! А ты, значит, подумаешь…
— Вадим, — сказала я, — сколько это будет продолжаться? А, Вадим? У нее эти неприятности несколько раз в год происходят, и каждый раз она решает свои проблемы за наш с тобой счет. Почему, Вадим?!
— Господи, Ира… — закатил глаза муж. — Речь идет о моей родной сестре! Если ты сейчас ей не поможешь, я подумаю, что тебе на мою семью все равно.
Я молча протерла плиту тряпкой, хотя она была чистая.
— Значит, тебе и правда все равно, — подытожил он и встал из-за стола. — Ладно. Так и запишем.
***
Ночью он лег на самом краю кровати спиной ко мне. А я все думала о шубе. О том, как она висела в витрине. О том, как мех переливался на свету. О том, как продавщица сказала «берите», как я вышла и долгое время носила в голове эту шубу…
На другой чаше весов находилась Ленка со своими вечными проблемами и мир в семье.
Так что же делать?
Утром, когда Вадим ушел на работу, я открыла тетрадку и увидела сумму: сто двадцать одна тысяча триста рублей. Их я накопила за год.
Решение было принято. Я оделась и поехала в магазин.
Удивительное дело, но шуба была на месте. Я узнала ее сразу, как узнают родственника в толпе.
— Желаете примерить? — спросила продавщица.
— Да.
Я надела шубу и посмотрела в зеркало. Она сидела на мне идеально, как будто ее шили специально для меня.
— Беру, — решительно сказала я.
Мне не хватило тысячи двести, и я оформила покупку в рассрочку.
***
Дома меня ждали Вадим и Ленка. Золовка сидела на диване с красным носом и с какой-то бумажкой в руках, Вадим стоял у окна.
— Это повестка, — сказала Ленка, как только я вошла, — мне пришла повестка, видишь?
Она протянула мне бумажку, но я не взяла. Я стояла в дверях с шубой в руках и смотрела на них обоих.
— Это что? — тихо спросил Вадим.
— Шуба.
— Я вижу. Откуда?
— Купила.
Он несколько секунд просто смотрел на меня, и я видела, как до него что-то доходит, как он складывает два и два, как его лицо становится очень злым и совершенно чужим.
— Ты… потратила… деньги на шубу?! — делая паузу на каждом слове, спросил он. — Мою сестру могут посадить, а ты купила себе шубу?!
— Да.
Ленка заплакала — громко, с подвываниями. Вадим шагнул ко мне.
— Ты эгоистка! Ты чудовище! Как ты только могла?
— Вадим, — спокойно сказала я, — слушай, продай машину, а?
Он недоуменно заморгал.
— Чего?
— Продай машину свою, — повторила я, — и спаси Лену.
Его лицо закрылось. Он смотрел на меня так, как будто я сказала что-то непристойное или предложила ему отрезать себе руку.
— Машину, — повторил он.
— Ну да, — усмехнулась я, — если тебе так хочется помочь, ты и помогай.
Он угрюмо посмотрел на меня и промолчал. Ленка продолжала всхлипывать, но как-то уже тише.
— Машину, значит… — сказал Вадим снова.
В его глазах читалась злость и растерянность одновременно.
— Слушай, Ира, — серьезно начала Ленка, — по-моему, ты немного забываешься.
— Забываюсь? — рассмеялась я. — Я? Забываюсь?
— Ну да! — уверенно продолжила золовка. — И это как минимум. Потому что у тебя явно неправильно расставлены приоритеты. У тебя были деньги. И вместо того чтобы помочь родному человеку, ты спустила их в… На шубу. А машина — это…
— Это то, что принадлежит Вадику, — резко сказала я. — А мои деньги — это мои деньги. И я имею полное право распоряжаться ими так, как я считаю нужным.
— Но я же… Ты же… — растерялась Ленка.
— Ты только что сказала, что я забываюсь, — неумолимо продолжила я.
— Это не то, что ты…
— Кто бы говорил, Лена — сказала я, — вот кто бы говорил!
Вадим повернулся к окну. Продавать машину он, разумеется, не собирался.
— Мы выручали тебя миллион раз, — сухо заметила я после паузы. — И ты, похоже, стала воспринимать это как что-то само собой разумеющееся. Но пора и честь знать, Лена. Ты взрослый человек, поэтому будь добра решать свои проблемы сама.
— Но что же мне делать? — воскликнула Ленка.
— Подумай, — усмехнулась я, — тебе понравится, я обещаю.
Оскорбленная Ленка ушла через полчаса.
Вадим же… Неделю мы почти не разговаривали, он ходил мимо меня, как мимо мебели, и смотрел волком. Но потом ничего, отошел.
Ленка компенсацию пострадавшему выплатила. Для этого ей срочно пришлось продать свои украшения, новый смартфон и взять кредит. Она обиделась на меня, но с этих пор (а прошло уже почти полгода) помощи больше не просила.
