Раскладушку Оксана заметила ещё из прихожей. Она стояла у шкафа, перетянутая старым ремнём, а сверху Павел положил два комплекта постельного белья. В будний день такие приготовления выглядели особенно странно: утром муж торопился на работу и даже чашку за собой не убрал, а тут вдруг успел полезть в кладовку.
Оксана сняла обувь, поставила сумку на банкетку и заглянула на кухню. Павел сидел с телефоном и что-то быстро печатал.
— У нас кто-то остаётся ночевать?
Он ответил так буднично, будто напоминал про доставку воды:
— Мама с Леной уже собирают вещи. Кабинет освободишь к вечеру.
Оксана сперва решила, что ослышалась. Две недели назад они уже обсуждали ремонт у его матери. Рабочие разобрали ванную, потом перенесли сроки, а сестра Павла как раз жила у матери, потому что из своей съёмной квартиры пришлось съехать. Оксана тогда сказала совершенно определённо: если совсем прижмёт, женщины могут переночевать у них несколько дней, но на месяц или два нужно искать отдельное жильё.
— Я кабинет не освобожу, — сказала она.
Павел наконец отложил телефон.
— Оксан, только не начинай. Там ремонт. Им реально негде жить.
— Я знаю. Поэтому и говорила про квартиру.
— На несколько недель? Деньги выбрасывать?
Кабинет был третьей комнатой в их квартире, но свободной её можно было назвать только на плане. Оксана четыре дня в неделю работала из дома: два монитора, рабочий компьютер, принтер, шкаф с документами. Пять лет назад Павел сам помогал выбирать туда стол и ворчал, что столешница не проходит в лифт.
Теперь он предложил перенести всё в спальню.
— А работать я там как буду?
— Ну как-нибудь. Временно.
— Ты маме уже сказал, что комната её?
Павел помолчал секунду дольше, чем требовал простой вопрос.
— Я сказал, что разместимся.
— Значит, разместимся в гостиной.
Он раздражённо потёр лоб.
— Ты специально делаешь неудобно.
Оксана после рабочего дня была вымотана и ответила резче, чем собиралась:
— Не я позвала двух человек жить к нам, не спросив.
Павел встал и ушёл в коридор. Через минуту оттуда донёсся скрежет ножек дивана. Оксана закрылась в кабинете и ещё полчаса отвечала на письма, хотя спокойно могла закончить утром. Выходить к мужу не хотелось.
Около восьми во дворе хлопнула дверца машины. Павел несколько раз спустился за вещами. Сначала принёс два больших чемодана, потом клетчатую сумку, пакеты с продуктами и коробку с какой-то кухонной мелочью. Мать вошла последней, усталая, в расстёгнутом пальто.
— Оксаночка, прости нас за нашествие, — сказала Нина Сергеевна. — Паша говорит, тут всё решено.
На слове «решено» Павел отвернулся к вешалке.
Оксана поздоровалась, помогла убрать продукты и показала, где лежат чистые полотенца. Сестра мужа сняла куртку и сразу спросила, куда занести чемодан.
— Пока в гостиную.
— А вещи куда развешивать?
Павел торопливо подхватил одну из сумок.
— Завтра разберёмся.
Нина Сергеевна посмотрела в сторону кабинета.
— Я думала, мы там будем.
— Там Оксана работает, — сказал сын уже заметно тише.
Мать перевела взгляд с него на закрытую дверь, потом попросила дать ей ещё одну подушку. Больше про комнату в тот вечер не говорили.
Первый день прошёл почти спокойно. Утром Павел сложил раскладушку, поставил её у стены и даже приготовил всем завтрак. Нина Сергеевна сходила в магазин, вернулась с тяжёлыми пакетами и вечером приготовила ужин на всех. Она вообще старалась не сидеть без дела: протёрла плиту, нарезала салат, спросила, какое полотенце можно взять.
От этого становилось только неловче. Павел принял решение один, а неудобно теперь было четверым.
На второе утро обнаружилась вещь, о которой он не подумал.
Сестре нужно было выходить раньше всех, и с семи ванная оказалась занята. Павел топтался в коридоре с рубашкой через плечо, несколько раз посмотрел на часы и наконец постучал.
— Долго ещё?
Из-за двери ответили:
— Пять минут.
Минут через десять он постучал снова. В ванную попал почти в половине восьмого и ушёл из дома без завтрака.
Вечером Павел попытался пошутить, что теперь у них женское общежитие. Никто особенно не засмеялся.
В тот же день Оксана работала из кабинета. В десять начался созвон с руководителем отдела. За стеной разговаривала по телефону Нина Сергеевна, потом в гостиной заработал телевизор. Оксана закрыла дверь плотнее и надела наушники.
Через полчаса ручка двери дёрнулась.
— Оксана, у тебя зарядка не найдётся? — донеслось из коридора.
Пришлось выключить микрофон и открыть.
— Нина Сергеевна, у меня совещание. До двенадцати лучше не заходить.
Свекровь отступила от двери.
— Господи, я думала, ты просто за компьютером сидишь.
На двери уже год висела небольшая табличка «созвон», когда-то приклеенная Оксаной ради шутки. Теперь шуткой она не выглядела.
Вечером Нина Сергеевна упомянула об этом сыну, и через несколько минут Павел появился в кабинете.
— Может, всё-таки перенесём тебе стол?
Оксана сняла очки.
— Куда?
— В спальню.
— У тебя подъём в семь. У меня иногда разговоры по работе до восьми вечера. Ты правда хочешь, чтобы я работала возле кровати?
Павел посмотрел на два монитора, принтер и тумбу под столом.
— Можно как-то подстроиться.
— Можно. Но почему подстраиваться должна я, если решение принимал ты?
Он опёрся рукой о дверной косяк.
— Потому что это моя мать.
— Поэтому она сейчас живёт у нас, а не ищет вечером гостиницу. Но кабинет от этого свободным не стал.
Павел задержался возле двери ещё на несколько секунд, потом молча ушёл.
К третьему дню гостиная окончательно перестала быть общей комнатой. Диван утром складывали уже не всегда. На сушилке висели полотенца, возле стены стояли чемоданы, а один из них мешал открыть нижний ящик комода.
Вечером Павел по привычке взял пульт и обнаружил, что мать уже легла. Телевизор пришлось выключить. Он постоял посреди комнаты, сунул пульт на полку и отправился смотреть новости с телефона на кухню.
Оксана прошла мимо с чашкой и промолчала.
На следующий вечер сестра Павла вернулась позже обычного и принесла ещё два пакета. Рабочие попросили убрать вещи из коридора в материнской квартире, поэтому пришлось срочно забирать несколько коробок.
— Поставим у вас в кабинете? — спросила она.
Оксана, державшая в руках тарелки, отрезала:
— Нет.
Сестра замолчала.
Оксана поставила посуду в мойку чуть громче, чем следовало. Несколько секунд возилась с краном, потом сказала уже спокойнее:
— Там рабочие вещи и провода. Давайте две коробки поставим пока у стены в спальне.
Павел посмотрел на неё, потом на мать и ничего не сказал.
Коробки отнесли в спальню.
Утром одну из них пришлось передвигать: она мешала открыть шкаф. Павел оттащил её ближе к стене. Вечером коробку сдвинули обратно, чтобы пройти к окну. На следующее утро он снова переставлял её, уже заметно злясь.
— Так неделю можно, — сказал он, возясь со шкафом. — Но два месяца так жить невозможно.
Оксана застёгивала часы перед зеркалом.
— Вот именно.
Он резко выпрямился, но спорить не стал.
Днём Нина Сергеевна решила навести порядок на кухне. Она переставила крупы, освободила полку для своих банок и убрала Оксанины специи в верхний шкаф.
Вернувшись домой, Оксана открыла привычный ящик и обнаружила там контейнеры свекрови.
— Нина Сергеевна, а специи где?
— Наверх убрала. Здесь всё равно тесно, а у тебя некоторые баночки почти пустые.
Оксана достала табурет, сняла коробку со специями и вернула всё на прежние места.
— Давайте на кухне ничего без меня не переставлять.
Нина Сергеевна поджала губы.
— Хорошо. Я помочь хотела.
Павел вечером снова попробовал объяснить жене, что мать не собиралась её задевать.
— А я разве сказала, что собиралась?
— Можно просто мягче.
Оксана закрыла шкафчик.
— Можно было мягко сказать своей маме две недели назад: «Мы пока не решили». Но ты сказал, что всё решено.
Павел взял стакан воды, сделал несколько глотков и вышел из кухни.
В пятницу он приехал с работы позже обычного и в плохом настроении. Утром снова ждал ванную, днём мать позвонила и попросила купить удлинитель, сестра написала, что закончился стиральный порошок, а сам Павел собирался после работы забрать машину из мастерской. В итоге он вернулся почти в девять, нагруженный пакетами, и удлинитель всё равно забыл.
На кухне сидели все трое женщин.
— Паш, — сказала мать, едва он поставил покупки, — ты когда говорил, что у вас есть отдельная комната, знал, что Оксана там работает?
Павел выпрямился.
— Знал.
— Тогда зачем сказал, что она свободна?
Сестра сидела с телефоном и старательно смотрела в экран. Оксана нарезала хлеб.
— Я думал, на время можно переставить компьютер.
— Куда?
Павел неопределённо махнул рукой в сторону спальни.
Нина Сергеевна коротко усмехнулась.
— И вы бы там спали вместе с двумя мониторами?
— Мам, ну не надо.
Она подвинула к нему тарелку с ужином.
— Я ничего не говорила, потому что думала, вы между собой договорились. Мне здесь неудобно. Ей неудобно. Тебе тоже, я смотрю, весело. Ты зачем нас вообще так привёз?
Впервые за всю неделю этот вопрос задавали не Оксане.
Павел сел, придвинул телефон и открыл объявления.
— Ладно. Сейчас посмотрю.
Через десять минут он уже показывал всем первый вариант. Квартира сдавалась посуточно и за несколько недель выходила слишком дорого. Вторая находилась на другом конце города. В третьем объявлении хозяин сразу указывал минимальный срок аренды — три месяца.
Павел положил телефон на стол.
— Вот. Я же говорил.
Сестра подняла глаза.
— Ты посмотрел три квартиры.
— И?
— И квартир в городе чуть больше трёх.
Павел нахмурился и снова взял телефон.
Оксана отвернулась к раковине, потому что всё-таки улыбнулась.
В субботу утром муж уже сам обзванивал объявления. Делал это на лестничной площадке: в гостиной спала мать, на кухне сестра разговаривала с подругой, а Оксана на час закрылась в кабинете, чтобы закончить срочную работу.
Минут через сорок Павел вернулся с улицы и сообщил, что поедет смотреть два варианта.
— Я с тобой, — сказала сестра. — Мне там жить.
Это прозвучало настолько очевидно, что Павел только кивнул.
Первая квартира оказалась в старом доме возле шумной дороги. Хозяин просил оплату сразу за два месяца и залог, а до остановки нужно было идти через промзону.
Второй вариант нашли в соседнем районе. Небольшая однокомнатная квартира, ничего особенного: диван, шкаф, стол на кухне, стиральная машина. Зато рядом был магазин, а сестре до работы оказалось даже удобнее добираться, чем от Павла.
Хозяйка соглашалась сдавать помесячно. Договорились встретиться утром и оформить договор на два месяца с возможностью продлить ещё на один, если ремонт затянется.
Домой Павел вернулся к вечеру.
Он снял куртку и прошёл в гостиную.
— Мам, завтра можно переезжать.
Нина Сергеевна сразу спросила:
— Сколько?
Павел назвал сумму.
— Дорого.
— Зато недалеко.
— Я половину дам.
— Не надо.
— Паша, я не беспомощная.
— Мам, я сам вас сюда притащил.
Дальше они начали спорить уже о деньгах. Оксана стояла на кухне и раскладывала покупки. Впервые за неделю ей не предлагали перенести стол, освободить шкаф или немного потерпеть. Мать с сыном наконец обсуждали между собой то решение, которое касалось их обоих.
Вечером Павел полез в кладовку за большой хозяйственной сумкой.
— Не видел серую?
— За пылесосом, — ответила Оксана.
Он нашёл сумку, потом задержался в дверях кухни.
— Ты знала, что так будет?
— Как?
— Что они сами захотят съехать.
Оксана пожала плечами.
— Нет.
— А выглядело так, будто специально ничего не делаешь.
— А что я должна была делать?
Павел не ответил.
Наутро он уехал на встречу с хозяйкой квартиры. Вернулся примерно через час, положил ключи на тумбу и сказал, что договор подписан, первый месяц и залог оплачены.
После обеда начали собираться.
Теперь вещей оказалось заметно больше, чем неделю назад. К первоначальным чемоданам добавились коробки, пакет с постельным бельём, сушилка, продукты из холодильника и тот самый удлинитель, который Павел всё-таки купил накануне вечером.
Сестра вынесла первую коробку, потом вернулась за чемоданом.
— Хорошо, что недалеко, — сказала она Оксане. — Мне оттуда до работы даже быстрее.
Нина Сергеевна собрала продукты в два пакета, несколько минут искала свои очки, обнаружила их на кухонном столе и надела пальто.
Перед уходом она заглянула в кабинет. Оксана как раз включала компьютер, чтобы проверить почту перед понедельником.
— Работай, — сказала свекровь. — Мы там нормально устроимся. Паша обещал во вторник чайник привезти.
Никаких больших извинений не последовало. Оксана тоже не стала устраивать семейное примирение в дверном проёме.
Павел уехал с первой партией вещей, через сорок минут вернулся за остальными. В спальне снова можно было открыть шкаф, не двигая коробки. Из гостиной исчезли чемоданы. Сушилку сложили и унесли в машину.
Последней осталась раскладушка.
Павел стянул с неё бельё, сложил металлические ножки и затянул старый ремень.
— Эту куда?
— В кладовку, где была.
Он отнёс её на место.
Вечером они впервые за неделю сели в гостиной вдвоём. Павел включил телевизор и почти сразу машинально убавил звук. Несколько секунд смотрел на пульт, потом прибавил обратно.
Оксана принесла чай и устроилась в кресле.
Минут десять они молчали.
— Надо было сразу снять, — сказал наконец Павел.
Оксана посмотрела на экран.
— Надо было сначала спросить.
Он ничего не ответил. Спустя несколько минут собрал со стола две пустые чашки и унёс их на кухню.
Утром в понедельник Оксана вошла в кабинет. Возле стены не было чемоданов, на кресле не лежало чужое бельё, а стол больше никто не собирался переносить в спальню.
Ровно в восемь она закрыла дверь и включила компьютер.
Телефон Павла лежал на кухонном столе. На экране высветилось сообщение от матери: «Не забудь после работы чайник».
Через минуту он вернулся за телефоном, прочитал сообщение, натянул ботинки и перед выходом заглянул в кабинет.
— Сегодня позже буду. К маме заеду.
Оксана поправила гарнитуру.
— Хорошо.
Павел прикрыл дверь снаружи и ушёл.
