— У мамы что-то случилось, — сказала я себе, увидев три неотвеченных звонка.
Она звонила, когда я была в душе, и я, естественно, не слышала… Немного поколебавшись, я набрала ей.
— Алиночка, солнышко, доченька моя! — тут же прошелестел в трубке ее голос.
Три уменьшительно-ласкательных за раз. Точно беда.
Я лежала на диване, держала телефон у уха и пыталась вспомнить, как именно могла накосячить. Забыла позвонить в среду? Нет, звонила. Не поздравила с чем-нибудь? Вроде никаких праздников не было. Тогда что?
— Привет, мам, — пробормотала я, — у тебя все хорошо?
— Все отлично! Просто напоминаю, что сегодня у нас четверг. И я тебя жду! Я испеку твою любимую запеканку, куплю печенье с шоколадом, и мы посидим, поговорим, — пела мама. — Обо всем на свете. О твоей жизни… И о том, что происходит у тебя на личном фронте.
А, вот оно. Она что-то вынюхала про Павла. Не знаю как, но она всегда все вынюхивает. У нее какой-то радар на мою личную жизнь. Я могу просто подумать о парне, а она уже звонит с вопросами…
А Павел… Ну, Павел уже два месяца канючил знакомство с родителями. То есть с родителем, потому что папа слинял, когда мне был год, и больше не объявлялся. Два месяца я его кормила завтраками. У мамы мигрень, у мамы ремонт, мама уехала к сестре в другой город. Павел делал вид, что верит, но я заметила, что ему весь этот театр одного актера начинает надоедать.
— Мам, я сегодня занята, — сказала я.
— Занята чем? — я так и видела, как она подозрительно сощурилась. — Или, точнее, кем занята? А? Не тем ли типчиком с портфелем, которого я видела возле твоего подъезда?
Вот же… Она меня вычислила. Она реально стояла возле моего подъезда и караулила!
— И только не говори мне, что это повторение той истории с Федором! — сказала она.
Федор случился со мной три года назад, и я до сих пор вздрагиваю при звуке его имени. Он был дизайнер, носил узкие джинсы с подворотами, готовил тирамису и вообще казался идеальным. До момента встречи с мамой.
Она за двадцать минут разнесла Федора в пух и прах. Начала с того, что он снимает квартиру («В тридцать лет снимать квартиру — это провал, Алина»), потом добралась до его работы («Дизайнер — это не профессия, это хобби для богатых»), а под конец выдала:
— Он вообще выглядит как человек, который не знает, что такое ответственность.
Федор продержался неделю после того чаепития. Потом позвонил и сказал, что не готов к таким сложным семейным динамикам. Я три дня проревела в подушку…
***
— Мам, мне правда надо бежать. Поговорим позже, ладно?
— Алина, я твоя мать, и я имею право…
Я нажала отбой.
Павел был другим. Павел был «правильным», работал в банке начальником отдела. Имел свою квартиру, не носил узкие джинсы. Не говорил про призвание и творчество, зато вещал про ипотечные ставки и пенсионные накопления.
Месяц назад он сделал мне предложение прямо в кафе, и я сказала «да» без раздумий.
Потому что… Ну, мне как бы тридцать два. Потому что мама каждую неделю намекала про тикающие часики. Потому что Павел был хорошим.
И потому что я думала, ну вот его-то она точно не раскритикует. Ошибалась, конечно…
***
Несколько дней спустя я сидела в Пашиной машине возле маминого подъезда, и сердце мое колотилось так, как будто я не к маме в гости иду, а на допрос.
— Слушай, а может, не надо? — попробовала я в последний раз. — Ну серьезно, Паш. Давай мы просто пойдем в ЗАГС, распишемся, а потом когда-нибудь…
— Алина, — вздохнул он. — Мы это обсуждали. Сто раз. Я люблю тебя и хочу на тебе жениться, но я не понимаю, почему ты так боишься познакомить меня с собственной матерью. Она что, маньяк?
«Хуже» – хотела сказать я. Она любящая мать, которая уверена, что любой мужик обязательно разобьет мне сердце, потому что ей самой разбили сердце, когда ей было двадцать три. И теперь она смотрит на всех мужиков, как на потенциальных предателей.
Но я просто выдохнула, вышла из машины и подумала, что ладно. Может, с Павлом будет по-другому. Может, его квартира и банк перевесят мамины страхи.
Не перевесили.
***
Мама открыла дверь в черном платье. Я не шучу, она оделась так, как будто мы на похороны пришли. Черное платье, черные туфли, губы накрашены каким-то фиолетовым цветом.
— Так это и есть тот самый Павел, — сказала она и посмотрела на него так, как смотрят на подержанную машину. — Ну, проходите. Только обувь снимайте аккуратно, я полы мыла.
Дальше был час пыток.
— Скажите, Павел, — начала мама, — а почему вы в тридцать пять лет всего лишь начальник отдела? Сын моего бывшего начальника в вашем возрасте уже был замом директора. Правда, банк потом обанкротился, но все же.
Я чуть не подавилась чаем. Павел кашлянул, поправил очки и сказал что-то про стабильность компании.
— Понятно, — кивнула мама — а скажите, почему ваши родители развелись? Развод — это травма. Не боитесь, что у вас генетическая предрасположенность к неудачным бракам?
— Ну, как вам сказать… — Павел, надо отдать ему должное, держался молодцом. — Мои родители просто поняли, что не подходят друг другу. Я справился с этим. И нет, это никак не влияет на мои отношения с Алиной.
— Да как это не влияет?! — возмутилась мама. — Я читала исследование! Дети разведенных родителей разводятся на сорок процентов чаще!
— Мам… — попыталась было встрять я.
Но ее было не остановить.
— И потом, банк! Это же адский стресс! Я читала, что у банковских работников депрессии, выгорание, облысение раннее начинается! Вы к кардиологу ходите? Давление проверяете?
Павел отвечал ровно, вежливо, но я видела, что у него глаз дергается. Плохой знак… Наконец он не выдержал.
— Катерина Федоровна, — сказал он. — Я понимаю, вы беспокоитесь. Это нормально. Но я люблю Алину. И я сделаю все, чтобы она была счастлива.
— Счастлива?! — расхохоталась мама. — А вы знаете, сколько мужиков мне это говорили?! Отец Алины тоже обещал счастье! А знаете, чем закончилось? Он трусливо сбежал, когда ей не было и года! Просто собрал вещи и ушел!
— Мама, хватит, — сказала я громче и резче, чем хотелось. — Паша не мой папа. Он другой человек. И я не ты!
— Ты ничего не понимаешь… — вздохнула мама. — Ты такая же наивная, как я была когда-то! Думаешь, что любовь навсегда?! Но это не так. Потом, лет через пять, он променяет тебя на молодую секретаршу! Или будет пропадать на работе, пока ты сидишь дома с детьми!
Павел молча встал из-за стола, взял свою куртку и повернулся к маме.
— Было приятно познакомиться, — вежливо сказал он. — И спасибо за чай. Алин, я в машине.
***
Дверь за ним закрылась, мы остались на кухне. Я и мама. С остывшей запеканкой и недопитым чаем.
— Мам, — сказала я, глядя ей в глаза, — я выхожу за него замуж.
— Ты… Ты серьезно? — пролепетала мама.
— Абсолютно. Я люблю Пашу, и он любит меня. Мы хотим быть вместе. Твое одобрение было бы важно… Правда важно. Но если ты не можешь его дать… — я вдохнула. — То я все равно выйду за него. Потому что это моя жизнь.
Мама в ответ на эту мою тираду только поджала губы.
***
До нашей с Павлом свадьбы оставались считаные дни. Когда я собирала свои вещи, чтобы перевезти их к нему, ко мне пришла мама.
— Можно войти? — робко спросила она.
Я отступила. Она прошла, села на диван и закрыла лицо руками.
— Ты должна отменить свадьбу. Потом ты окажешься брошенной и несчастной. Как я. Одна с ребенком. Без денег… И без понятия, как жить дальше.
Она подняла на меня взгляд, и в нем была такая боль, что у меня дыхание перехватило.
— Твой отец тоже обещал мне любовь до гроба, Алина, — продолжила мама. — Когда я забеременела тобой, он говорил правильные слова… Ну, что он будет рядом, что мы справимся… А потом ты родилась. И оказалось, что дети плачут по ночам. Что денег не хватает. Что брак — это никакая не романтика, а грязные пеленки и недосып. И он просто… ушел. Взял вещи и ушел. Как будто нас не было вообще.
— Мам…
— Нет, дай я договорю. Я не хочу, чтобы ты выходила за Павла. Не верю я ему. Не верю его обещаниям, квартире, работе. У твоего отца тоже все было. И это ничего не значило.
Я села рядом.
— Мам, — я взяла ее за руку и повторила то, что уже говорила, — я не ты. Я другой человек. И Павел не папа.
— Откуда ты знаешь? — прошептала она. — Откуда ты можешь знать, что он не такой же?
— Не могу, — честно ответила я, — и никто не может. Может, через десять лет мы поймем, что оба ошиблись. Может, он не тот. Или я не та… Но это будет моя ошибка. И я имею право на нее.
— Но если…
— Если я ошибусь? — я сжала ее руку. — Ничего, справлюсь. Как ты справилась. Ты вырастила меня одна. Работала на двух работах. Была сильной. Если надо, я тоже буду сильной. Потому что ты меня научила.
-Я не приду на свадьбу, не могу видеть как ты разрушаешь свою жизнь.
-Что ж, мам, это твой выбор.
Вскоре мы с Павлом поженились. Мама меня поздравила по телефону, на свадьбу не пришла, и вчера сказала, что не хочет меня больше видеть
