Трехлетний Ванечка некоторое время удивленно смотрел на кота, и вдруг…
— Кися! — радостно закричал он. А через секунду мальчик уже со всех ног бежал к коту.
— Ваня, стой! — почти одновременно крикнули дед и бабушка. Но было уже поздно.
*****
Когда в деревне говорили: «Осторожнее, он с характером», никто не уточнял, о ком именно идёт речь.
Собственно, в этом не было никакой необходимости, так как все и так понимали.
Речь идет о Барсе.
Его хозяин, Пётр Иванович, иногда шутил, что кот достался ему не иначе как по ошибке.
К нему должен был попасть небольшой рыжий котик, а прислали самого настоящего Барса.
Ошибку исправлять никто не стал.
Исправили только имя. Если сначала рыжего «тигра» Петр Иванович вместе со своей женой называли не иначе как Барсик, то теперь он был только Барсом.
Да, вот так…
Кот был крупный, широколобый и таким спокойным взглядом, будто за свою жизнь успел повидать гораздо больше, чем положено обычному деревенскому коту.
Петр Иванович подобрал его возле дороги, когда возвращался с рыбалки. Кот явно был серьезно болен, поэтому он сразу понес его не домой, а к сельскому ветеринару.
А потом уже Барсик, то есть — Барс стал жить у Петра Ивановича. Правда, на 100% домашним котом он так и не стал.
По утрам Барс с важным видом обходил свои владения, а потом исчезал где-то за огородами.
Ближе к вечеру возвращался, ужинал и снова уходил. Где он пропадал целыми днями, Пётр Иванович не знал. Но очень радовался, когда Барс приходил домой.
— Вот и где его носит каждый день? — взволнованным голосом спрашивала у мужа Антонина Николаевна. — А если под машину попадет или под мотоцикл? Парни вон гоняют как сумасшедшие.
— Не переживай, вернется наш Барс, — спокойно отвечал Петр Иванович. — А где его носит, нам знать не надо. У настоящего мужика должны быть свои секреты.
Жена только усмехалась.
— Тоже мне, нашёл мужика…
— А ты попробуй ему скажи, что он не мужик, — улыбнулся Петр Иванович. А потом посмотрел в сторону калитки и улыбнулся еще шире. — Пришел Барс. Неси давай ему еду.
— Ну слава Богу, — облегченно выдохнула Антонина Николаевна. — Вернулся…
Вам, наверное, кажется, что Барс был нелюдимым котом? На самом деле нет. Своих хозяев он, например, любил.
И был благодарен им за то, что они его спасли — сам вряд ли бы выкарабкался.
Что же касается других людей, то их он терпел ровно настолько, насколько это было необходимо.
Если кто-то проходил мимо — прекрасно. Если кто-то говорил ему, что он самый красивый кот — замечательно.
Но стоило только человеку решить, что коту непременно хочется ласки, как настроение Барса резко портилось.
Он прижимал уши к голове, медленно водил хвостом по земле и смотрел прямо в глаза.
Этого обычно хватало, чтобы человек понял — гладить кота вовсе не обязательно.
Но находились в деревне люди, уверенные, что «кошки их любят» и «закон им не писан».
Однажды таким человеком оказалась Мария Степановна, которая жила через две улицы.
Она зашла за яйцами и увидела Барса, который мирно отдыхал на лавочке под деревом. Мария Степановна видела его и раньше, да только все не было времени познакомиться с ним поближе.
— Какой же он всё-таки красавец у вас! — всплеснула она руками. — Всё любуюсь на него и не могу налюбоваться.
— Любоваться можно, — спокойно сказал Пётр Иванович, вытирая руки о старое полотенце. — Руками только трогать не надо.
— Да ладно тебе, Петь. Я давно уже хотела погладить его.
— Мария, я серьёзно говорю — не надо его трогать руками.
— Всю жизнь кошек гладила, и ни одна меня не поцарапала ни разу. Потому что чувствуют они, что я ничего плохого им не сделаю.
— Вот и продолжай тех гладить, — усмехнулся Петр Иванович. — А к Барсу лучше не подходи. Он у меня кот с характером.
Мария Степановна лишь махнула рукой.
— Напугал…
Она подошла к лавочке и присела возле кота.
— Барсик… Барсик… Хороший котик.
Кот открыл глаза, посмотрел на женщину, после чего перевёл взгляд на хозяина. Барс будто спрашивал:
«Ты ей объяснил, что меня трогать не надо?» Пётр Иванович едва заметно кивнул: «Объяснил».
«Не поняла?»
«Не поняла…»
Барс медленно поднялся, прижал уши к голове, выгнул спину дугой и стал нервно подергивать хвостом.
Но Мария Степановна уже протягивала руку к коту, не обращая внимания на предупреждение
— Иди сюда, хороший… Не бойся.
Лапа мелькнула почти незаметно.
— Ай!
Женщина отскочила так быстро, что чуть не опрокинула ведро, которое стояло рядом. На тыльной стороне ладони выступили четыре тонкие красные полоски.
Пётр Иванович молча сходил в дом, принёс перекись и протянул ей.
— Я ведь предупреждал.
— Да он ненормальный!
— Почему? Нормальный.
— Тогда почему он царапается? Я же ничего плохого ему не сделала, — обиженно сказала Мария Степановна.
— Потому что он просил тебя его не трогать. И я тебя предупреждал. А ты не послушала. Вот и результат.
Мария Степановна, нахмурившись, посмотрела сначала на кота, потом на Петра Ивановича.
— Вы с ним друг друга стоите.
Когда она ушла, Пётр Иванович унес пузырёк обратно в дома и посмотрел на Барса.
— Ну что, доволен?
Кот сел возле двери.
— Ладно, — усмехнулся Петр Иванович — В этот раз я на твоей стороне. Мария Степановна эта и правда человеческого языка не понимает. Теперь будет знать.
Так продолжалось несколько лет.
В деревне уже никто не пытался завоевать расположение Барса. Даже подростки знали простое правило: «Можно смотреть, можно кормить, а вот гладить кота не стоит».
И когда кто-то задавал Петру Ивановичу такой вопрос, он отвечал всегда одинаково:
— Если жить надоело, то попробуй.
Многие деревенские жители считали Барса настоящим «монстром», и только Пётр Иванович знал, что злым Барс никогда не был.
За всё время кот ни разу не напал исподтишка. Ни разу не кинулся на человека или собаку без предупреждения.
Если Барс выпускал когти, значит, человек просто не захотел понять его с первого раза.
«Он честный», — думал иногда Пётр Иванович, наблюдая за котом. — «Сначала всегда говорит: не надо меня трогать, по-хорошему прошу. А уж если не услышали — сами виноваты».
Наверное, именно поэтому он никогда не сердился на своего кота. Каждый имеет право на свои границы.
Даже если ходит на четырёх лапах.
*****
В начале июня к Петру Ивановичу и Антонине Николаевне приехала дочь с семьёй.
Пётр Иванович только успел обнять дочь и поздороваться с зятем, как вдруг услышал звонкий голос:
— Деда! — Трёхлетний Ванечка уже успел выскочить из машины и бросился в объятия к дедушке.
А когда Петр Иванович поставил его обратно на землю, он с нескрываемым восторгом стал рассматривать двор.
— Это курочки, деда?
— Курочки.
— А это?
— Колодец.
— А это?
— Яблоня.
Мальчик вдруг замер. Возле яблони, вытянув передние лапы, лежал Барс. Он, похоже, тоже наблюдал за происходящим. За всё время, что он жил здесь, этого малого Барс увидел впервые. И он пока еще не понимал, чего от него ожидать.
Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Рыжий кот на ребенка, ребенок — на рыжего кота.И вдруг Ванечка расплылся в улыбке:
— Кися! — А через секунду мальчик уже со всех ног бежал к коту.
— Ваня, стой! — почти одновременно крикнули дед и бабушка. Но было уже поздно.
Мальчик бежал так, как умеют бежать только маленькие дети: не думая ни о последствиях, ни об опасности, ни о том, что кто-то может оказаться не готов к его объятиям.
Пётр Иванович почувствовал, как неприятно кольнуло под ложечкой. «Только бы успеть…» — пронеслась мысль в его голове.
Он сделал шаг вперёд, потом ещё один…
Но остановился, потому что как раз в этот момент напомнил о себе радикулит.
Антонина Николаевна тоже не успевала добежать до внука раньше, чем тот добежит до кота. А родители мальчика и вовсе не понимали что происходит.
— Ваня, не трогай кота, он…
Петр Иванович не успел закончить фразу, потому что увидел то, чего раньше никогда не видел.
Ванечка уже подбежал к коту, обнял его крепко за шею и прижал к себе так, словно встретил старого друга.
Барс напрягся. Это было заметно по его хвосту и чуть прижатым ушам. Обычно после этого сразу следовал удар лапой.
Но прошла секунда, потом другая. Когти так и не появились. Барс посмотрел на мальчика, медленно выдохнул и прикрыл глаза. Он даже не попытался освободиться из объятий Ванечки.
Пётр Иванович ещё долго смотрел на них, не говоря ни слова. Потом тихо произнёс, больше самому себе:
— Вот ведь… Даже не верится…
Пётр Иванович был уверен, что необычное поведение Барса продлится день, ну от силы два.
Кот ведь тоже живое существо: сегодня стерпел, завтра настроение изменится, и всё вернётся на свои места.
Поэтому, наблюдая, как Ванечка крепко обнимает Барса за шею, дед лишь покачал головой и тихо сказал жене:
— Посмотрим, что завтра будет.
— Может, поговорить с внуком? — встревоженно сказала Антонина Николаевна. — Пока не поздно… Если Барс его поцарапает, и дочка узнает, она больше Ваню нам не оставит.
— Да как ты объяснишь Ванечке, что котов нельзя гладить? — усмехнулся Петр Иванович. — Видишь, как он смотрит на Барса. Любовь с первого взгляда у него.
На следующий день ничего не изменилось. Проснувшись раньше взрослых, Ванечка выбежал во двор в футболке, надетой задом наперёд, и в одной сандалии.
Вторую он, по всей видимости, потерял где-то между домом и крыльцом, но это его нисколько не беспокоило.
Ему сейчас гораздо важнее было найти Барса.
Кот сидел возле сарая и внимательно следил за двумя ласточками, которые носились над самым двором.
Услышав знакомый топот, он обернулся, посмотрел на мальчика и, к удивлению Петра Ивановича, который уже вышел из дома вслед за внуком, даже не попытался скрыться.
— Кися, доброе утро! — радостно объявил Ванечка, словно они не виделись по меньшей мере месяц.
Мальчик присел рядом с котом прямо на землю, поставил перед собой большой красный самосвал и принялся обстоятельно объяснять Барсу, что сегодня им предстоит очень важная работа.
— Будем песок возить. Видишь? Это кузов. Вот сюда всё складывают. Только песка пока нет.
Барс молча выслушал этот рассказ, потом перевёл взгляд на пустой кузов машинки, снова посмотрел на мальчика и неторопливо отвёл глаза в сторону.
— Он тебя слушает, — с улыбкой сказала бабушка, выглянувшая на крыльцо.
— Конечно, слушает, — совершенно серьёзно ответил Ванечка. — Просто разговаривать не умеет.
— Это кто тебе сказал?
— Никто. Я сам понял.
Пётр Иванович рассмеялся.
— А может, умеет, просто не хочет?
Мальчик ненадолго задумался.
— Тогда я его научу.
С этого дня во дворе всё чаще можно было услышать длинные детские монологи, обращённые исключительно к Барсу.
Ванечка рассказывал ему, какие его любимые игрушки остались дома, как папа обещал купить настоящего воздушного змея, почему бабушкины пирожки вкуснее «магазинских» и зачем муравьи всё время куда-то бегут.
Кот никогда не отвечал, но мальчика это нисколько не смущало. Он был убеждён, что Барс всё прекрасно понимает, просто по каким-то своим кошачьим причинам предпочитает молчать.
Через несколько дней к Петру Ивановичу заглянул сосед Николай.
Они сидели под навесом, неторопливо пили чай и обсуждали, когда лучше косить траву, как вдруг из-за угла дома появился Ванечка.
Он шёл очень сосредоточенно, держа в руках маленькую пластмассовую расчёску.
Следом, с таким видом, будто выбора у него всё равно нет, не спеша шел Барс.
— А это что ещё за процессия? — удивился Николай.
— Сейчас увидишь.
Мальчик расстелил возле яблони старое покрывало, которое обычно лежало у входной двери.
— Кися, садись.
Барс остановился. Несколько секунд смотрел на покрывало, потом на ребёнка, после чего действительно сел. Николай даже кружку поставил на стол.
— Не может быть…
Ванечка устроился рядом и с величайшей осторожностью начал расчёсывать густую рыжую шерсть.
Получалось у него не слишком ловко. Расчёска то и дело цеплялась, застревала, иногда тянула шерсть так, что любой другой кот давно бы выразил своё недовольство.
А возможно, и заорал бы так, что было бы слышно на другом конце деревни.
Барс лишь слегка повёл ухом. Потом тяжело вздохнул, но остался смиренно сидеть на месте.
— Петь, — тихо произнёс Николай, не сводя глаз с этой картины, — а это точно твой кот?
— Другого у меня нет.
— Да я помню, как он прошлой осенью меня чуть без пальца не оставил.
— Было дело, — Пётр Иванович усмехнулся. — Потому что я же говорил тебе, что не надо его трогать. Не любит он этого.
— А это тогда что? — Николай показал рукой на Ваню, который расчесывал кота.
— Не знаю… Правда, не знаю.
Николай ещё немного помолчал, наблюдая за тем, как Ванечка старательно разглаживает коту шерсть.
— Странно всё-таки.
— Что именно? — спросил Петр Иванович, посмотрев на своего задумчивого соседа.
— Ну просто со взрослыми твой кот всегда настороже. Будто заранее ждёт, что от них можно ждать какой-нибудь глупости. А рядом с мальцом… Посмотри на него. Ведь даже не напрягается.
Пётр Иванович хотел было ответить, но промолчал. Он и сам уже несколько дней думал об этом.
Барс по-прежнему оставался тем же самым суровым котом с характером.
Например, стоило только соседскому мальчишке постарше попытаться схватить его на руки, когда кот возвращался домой с прогулки, как Барс мгновенно выгнул спину и так выразительно зашипел, что у того сразу пропало желание связываться с котом.
А когда вечером во двор заглянул подвыпивший знакомый и, смеясь, решил подвинуть ногой Барса, который вальяжно развалился прямо на крыльце, рыжий кот одним движением вскочил на все четыре лапы и укусил его за ногу. Крику было…
— Иди, наверное… — выпроводил Петр Иванович своего знакомого за калитку. — От греха подальше.
В общем, Барс не стал ручным и ласковым котом. Нет. Но рядом с Ванечкой словно существовал совсем другой Барс. Всегда спокойный и удивительно терпеливый.
Иногда Пётр Иванович ловил себя на мысли, что его Барс вовсе не получает никакого удовольствия от всех этих объятий, расчёсок и бесконечных разговоров «о жизни».
По его глазам было видно, что он предпочёл бы спокойно поспать где-нибудь в укромном местечке.
И всё же он снова и снова оставался рядом с мальчиком, словно понимал что-то, до чего взрослым ещё только предстояло додуматься.
Однажды после обеда Ванечка так набегался, что уснул прямо на старом покрывале под яблоней.
Барс в это время лежал рядом, и мальчик, уже засыпая, машинально положил ладонь ему на спину.
Пётр Иванович заметил это из окна и подумал: «Минуту полежит и уйдёт».
Однако прошло уже десять минут, а Барс по-прежнему лежал рядом.
Лишь однажды осторожно поднял голову, словно собирался встать, но почувствовал, как маленькая ладошка во сне чуть крепче прижалась к его шерсти.
Кот снова опустился и замер. Пётр Иванович вдруг почувствовал, что улыбается.
Почему-то именно в этот момент ему стало совершенно ясно, что однажды, когда лето закончится и Ванечка уедет домой, опустеет не только двор.
Даже суровому Барсу, который столько лет старательно держал людей на расстоянии, будет не хватать этого маленького человека, однажды назвавшего его просто и очень доверчиво — «Кися».
*****
Прошло ещё несколько недель, и жизнь во дворе незаметно подстроилась под новый порядок.
Если раньше Барс исчезал сразу после завтрака или обеда и мог не показываться до позднего вечера, то теперь всё чаще оставался неподалёку от дома.
Он по-прежнему уходил по своим кошачьим делам, исправно проверял свои владения, иногда приносил хозяевам пойманную мышь, словно отчитывался о проделанной работе, но возвращаться стал гораздо раньше. И стоило во дворе раздаться звонкому детскому голосу, как рыжий кот вскоре появлялся из-за забора, неторопливо проходил через двор и устраивался где-нибудь поблизости.
— Смотри-ка, — однажды сказал Пётр Иванович жене, наблюдая за котом из окна. — Раньше его до темноты не дождёшься, а теперь будто расписание поменял.
— Думаешь, из-за Вани?
— А из-за кого ещё?
Бабушка улыбнулась.
— Значит, всё-таки привязался.
— Не знаю, привязался ли, — задумчиво ответил дед. — Только, по-моему, он теперь считает, что за этим мальцом нужен присмотр.
Однажды Ваня играл возле открытой калитки. Мария Степановна снова приходила за яйцами и забыла её закрыть.
Мальчик построил из дощечек и старых кирпичей какую-то сложную дорогу для своих машинок, а Барс лежал неподалёку, делая вид, что происходящее его совершенно не интересует.
В какой-то момент мальчик поднялся на ноги и, не оглядываясь, направился к открытой калитке.
За ней начиналась деревенская улица, по которой хоть и редко, но всё же проезжали машины. А еще (и уже намного чаще) проносились на огромной скорости подростки на мотоциклах.
Пётр Иванович в тот момент как раз выносил из сарая мешок с комбикормом и заметил это слишком поздно.
— Ваня!.. — испуганно закричал он.
Не успел Петр Иванович сделать и двух шагов, как Барс тут же вскочил с места. Рыжий кот стремительно обогнал мальчика, оказался у самой калитки и, встав поперёк прохода, громко, требовательно мяукнул. Так он не мяукал никогда.
Ванечка остановился от неожиданности.
— Кися?
Барс ещё раз подал голос, после чего легонько коснулся лапой его ноги. Не ударил, а именно коснулся, словно говоря: «Не ходи туда, нельзя». И в ту же секунду мимо пронесся мотоцикл, поднимая облако пыли.
Петр Иванович, запыхавшись, подбежал к внуку, подхватил его на руки и только тогда почувствовал, как сильно забилось сердце.
— Ну ты даёшь, путешественник…
Ванечка ничего не понял.
— Я хотел на большой дороге поиграть, — улыбаясь, ответил внук. — А Кися меня не пустил.
— И правильно сделал, — сказал Петр Иванович, с благодарностью посмотрев на кота.
Сам Барс уже снова сидел с таким видом, будто ничего особенного не произошло.
Вечером Петр Иванович рассказал об этом жене. Она долго молчала, потом тихо сказала:
— Знаешь… мне кажется, он действительно за ним следит.
— И я тоже так думаю.
— Никогда бы не поверила, что наш Барс на такое способен.
Пётр Иванович посмотрел в окно. Барс лежал возле крыльца, а Ванечка сидел рядом и что-то увлечённо рисовал палочкой на земле.
Через несколько дней зарядили дожди. С утра небо затянуло низкими серыми тучами, а к вечеру началась настоящая летняя гроза.
Ветер раскачивал деревья, дождь шумел по крыше так громко, что приходилось говорить почти в полный голос, а где-то совсем рядом раскатывался гром. Ваня никогда раньше не видел такой грозы.
После особенно сильного раската он вздрогнул, крепче прижался к бабушке и шёпотом спросил:
— А он не зайдёт к нам?
— Кто?
— Гром.
Бабушка ласково погладила его по голове.
— Нет, не зайдёт.
— Правда?
— Правда.
Но мальчик всё равно поглядывал в окно с заметной тревогой.
— А Кися?
Пётр Иванович тоже посмотрел во двор. Барса нигде не было видно.
— Спрятался где-нибудь, — сказал он. — Не переживай.
— Не могу… Кисю тоже надо домой, — сказал Ванечка. — Деда, поищи его, пожалуйста.
Петр Иванович посмотрел на внука, на жену, потом вздохнул и отправился на поиски Барса.
Минут пятнадцать он ходил по двору и звал кота. Наконец, Барс появился и удивленно посмотрел на хозяина.
— Пришёл! — обрадовался Ванечка, увидев рыжего кота через окно.
Пётр Иванович поднялся на крыльцо и распахнул дверь. Барс, мокрый до последней шерстинки, медленно подошел к хозяину, еще не понимая, что происходит.
— Ну заходи давай — улыбнулся Петр Иванович. — Ванечка просил тебя в дом привести.
Кот подумал немного, а затем переступил через порог. Мальчик тут же подбежал к нему и опустился перед ним на колени.
— Замёрз? Промок?
Барс медленно моргнул. Ваня сбегал в комнату, вернулся с маленьким полотенцем и очень серьёзно принялся вытирать коту голову.
Получалось неуклюже. Полотенце постоянно сползало, усы торчали во все стороны, а Барс временами недовольно щурился, однако не сделал ни единой попытки уйти.
Пётр Иванович, наблюдая за этой картиной, тихонько сказал жене:
— Представляешь, если бы я попробовал его полотенцем вытирать?
Она рассмеялась.
— Новое пришлось бы покупать. Старое он бы вместе с руками исполосовал.
Барс словно услышал эти слова.
Он на мгновение поднял голову, посмотрел на хозяина долгим выразительным взглядом, а потом снова терпеливо позволил Ванечке продолжить своё важное дело.
Когда полотенце наконец оказалось на спинке стула, мальчик довольно кивнул.
— Всё. Теперь сухой.
Барс осторожно отряхнулся, отчего несколько капель всё-таки полетели в разные стороны, подошёл к кровати и улёгся на коврик. Через несколько минут он уже спал.
— Совсем вымотался, — тихо сказала бабушка.
Пётр Иванович кивнул, но думал в этот момент совсем о другом. За долгие годы он привык считать Барса существом, которому никто не нужен. Казалось, коту вполне хватает собственного мира, где есть охота, свобода и привычный порядок вещей.
И всё же после приезда Вани суровый рыжий кот очень сильно изменился. В лучшую сторону.
Наверное, иногда даже самое упрямое сердце умеет становиться мягче, если рядом есть тот, кто не ждёт от тебя ничего, кроме того, чтобы ты просто был рядом.
Пётр Иванович не стал произносить эту мысль вслух. Он лишь посмотрел на спящего Барса, на Ванечку, который уже мирно рисовал за столом, и неожиданно поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется, чтобы это лето заканчивалось.
*****
Август наступил почти незаметно. Днём по-прежнему было тепло, но вечерами воздух уже становился прохладнее.
По утрам над огородами стелился лёгкий туман, трава долго оставалась мокрой от росы, а яблоки на старой антоновке наливались так быстро, что Пётр Иванович каждый день только и успевал ставить новые подпорки.
Однажды вечером они сидели на веранде. Антонина Николаевна чистила яблоки на варенье, Петр Иванович читал газету, а Ванечка бегал по двору вместе с Барсом.
Вернее, бегал только мальчик. Барс степенно шёл следом. Иногда останавливался, а иногда садился и терпеливо ждал, пока маленький друг снова вернётся к нему.
— Деда! — вдруг крикнул Ванечка. — А почему Кися всегда со мной ходит?
Пётр Иванович улыбнулся.
— Это ты у него спроси.
— Я спрашивал.
— И что ответил?
— Ничего.
Все рассмеялись. Мальчик ненадолго задумался, а потом совершенно серьёзно сказал:
— Значит, охраняет.
Петр Иванович встретился взглядом с женой. Она едва заметно пожала плечами. Может быть, именно так всё и было.
Через несколько дней произошло ещё одно маленькое событие. После обеда Ваня играл возле песочницы.
Барс лежал неподалёку, лениво наблюдая за тем, как мальчик строит из влажного песка целый город.
В это время через приоткрытую калитку во двор забежал соседский пёс Шарик — молодой, шумный и совершенно невоспитанный. Он носился по улице целыми днями и считал своим долгом сунуть нос в каждый двор.
Увидев ребёнка, Шарик радостно бросился к нему.
Злого умысла у пса не было. Он просто хотел поиграть, но Ванечка испугался огромной лающей собаки и замер на месте.
Всё произошло за несколько секунд. Барс вскочил в мгновение ока. А потом…
…нет, он не кинулся на собаку и не стал геройствовать, как это часто бывает в кино.
Барс просто оказался между Шариком и мальчиком. Шерсть на спине поднялась дыбом. Хвост стал толстым, словно ёршик.
А потом из его груди вырвалось такое низкое, глухое шипение, что даже Пётр Иванович невольно остановился.
Шарик тоже остановился. Пёс нерешительно переступил с лапы на лапу, тихо тявкнул и сделал шаг назад.
Барс не двинулся с места. Он продолжал стоять между собакой и ребёнком.
Только когда хозяин Шарика, запыхавшись, подбежал к калитке и увёл своего питомца, кот медленно опустил шерсть и так же спокойно вернулся на свое место.
Ванечка подбежал к нему и крепко обнял.
— Молодец, Кися.
Барс терпеливо перенёс и это объятие.
Пётр Иванович долго молчал.
Потом он тоже подошёл к коту, присел рядом с ним и осторожно почесал его за ухом. Очень осторожно.
— Спасибо тебе, — тихо сказал Петр Иванович.
Рыжий кот лишь лениво прикрыл глаза.
*****
В последние дни августа за Ваней приехали дочка с зятем. Дочь собирала вещи, зять ковырялся под капотом, потому что машина сегодня несколько раз глохла. Антонина Николаевна складывала в дорогу пирожки и банки с вареньем. Один только Ванечка был уверен, что лето никогда не закончится.
— Деда, завтра опять на речку пойдём?
— Если погода будет хорошая, пойдём.
— И Кися с нами?
— Если захочет.
— А разве он когда-нибудь не хотел?
Пётр Иванович невольно посмотрел на Барса. Кот лежал неподалёку и, казалось, дремал.
Но стоило прозвучать слову «речка», как одно ухо чуть заметно повернулось в сторону разговора.
— И то правда, — улыбнулся дед.
Вечером, накануне отъезда, Ванечка долго сидел рядом с Барсом. Он уже знал, что завтра утром они поедут домой.
Мальчик молча гладил кота по спине. Потом вдруг спросил:
— Кися… ты без меня скучать будешь?
Барс открыл глаза. Внимательно посмотрел на ребёнка. И медленно моргнул.
— Я тоже буду.
Он сказал это так просто, без грусти, будто сообщал коту что-то совершенно очевидное.
Пётр Иванович, случайно услышавший эти слова с крыльца, тихо отвернулся.
Почему-то именно в эту минуту ему стало особенно жаль, что лето заканчивается так быстро.
Утром во дворе снова стало шумно. В багажник грузили сумки. Антонина Николаевна то и дело проверяла, не забыла ли она положить банку варенья и пакет с пирожками, и постоянно что-то добавляла еще. Так, на всякий случай…
Ванечка крепко обнял деда. Затем бабушку. А потом долго искал Барса.
Кот сидел возле лавочки.
Будто специально ждал.
— Пока, Кися, — мальчик присел перед ним на корточки, обнял его в последний раз и неожиданно поцеловал в рыжий лоб. — Я ещё приеду. Следующим летом.
Барс встал и в знак согласия осторожно боднул Ваню головой.
А потом рыжий кот стоял вместе с хозяевами возле калитки и долгим взглядом провожал уезжающую машину, и не ушел от калитки даже тогда, когда машина скрылась за поворотом.
Во дворе вдруг стало так тихо, что Пётр Иванович впервые за всё лето услышал, как ветер шелестит листьями.
Он посмотрел на пустую песочницу. На забытый (или специально оставленный) пластмассовый грузовик, на расчёску, которая лежала на подоконнике веранды.
Потом перевёл взгляд на Барса. Кот всё ещё сидел у дороги. Просто смотрел туда, где уже давно никого не было.
Пётр Иванович тихо вздохнул.
— Ну что, дружище… Пойдём домой.
Барс не сразу поднялся. Он ещё немного посидел неподвижно, словно чего-то ждал. А потом неторопливо пошёл следом за хозяином.
Петр Иванович вдруг подумал, что иногда по-настоящему привязываешься именно тогда, когда совсем этого не замечаешь. И это касается не только людей.
Иногда это случается и с котами, которые всю жизнь были уверены, что прекрасно обойдутся без телячьих нежностей.
Такая вот история…
