Я стояла у плиты, помешивая соус для пасты, и изо всех сил старалась не обращать внимания на то, что доносится из гостиной. Игорь демонстративно громко вздыхал и смотрел видеообзоры недвижимости в Краснодарском крае — без наушников, разумеется. Звук разносился по всей квартире, мешая сосредоточиться.
«Ну сколько можно?» — мысленно возмутилась я, но вслух ничего не сказала. Вместо этого я аккуратно переложила салат с тунцом на тарелку, поставила рядом стакан воды и села за стол.
Игорь заглянул на кухню, увидел, как я ужинаю, и его лицо вытянулось. Он открыл холодильник, заметил контейнер с аккуратной надписью «Алёна. Обед» и обернулся ко мне:
— Это что, раздельный бюджет? — в его голосе звучало недоумение, смешанное с обидой.
Я подняла взгляд от тарелки:
— Скажем так, демо‑версия, Игорь. Привыкай. Если мы ввяжемся в ипотеку, которую ты предлагаешь, мы так будем питаться следующие пятнадцать лет. Только без тунца.
Он нахмурился, провёл рукой по волосам:
— Но ведь это же на будущее! Мы купим квартиру в Сочи, будем отдыхать у моря…
— У моря, — я усмехнулась, — где кипарисы, веранда и мама, которая будет приезжать к нам каждые выходные?
На следующий день Игорь пришёл с цветами — три чахлые розы в целлофане выглядели жалко, но всё же были попыткой примирения. Он поставил их в вазу, неловко обнял меня за плечи:
— Алён, ну прости. Я перегнул. Просто я так хотел, чтобы всем было хорошо. Мама плачет каждый день. Говорит, что я подкаблучник.
— А ты? — я повернулась к нему.
— А я говорю, что люблю тебя. Но и маму жалко. Может, компромисс найдём? Давай, как только свадьбу сыграем, так сразу же твою добрачную квартиру продадим! И на эти деньги возьмем маме дом в Сочи в ипотеку, а мамину сдавать будем? Деньги с аренды — нам на ипотеку.
Я не выдержала и рассмеялась — смех получился сухим и колючим:
— Игорь, ты серьёзно? Мамина «двушка» убитая, сдать её можно тысяч за двадцать пять максимум. Ипотечный платёж за «трёшку» будет около восьмидесяти. Где будем брать остальные пятьдесят пять?
— Я премию получу… в конце года, — неуверенно буркнул он.
— А жить мы будем на что? На мою зарплату? А если я в декрет уйду? Или заболею?
— Ну что ты всё о плохом! — взорвался он. — Ты пессимистка! С тобой невозможно строить будущее, ты всё время ищешь подвох! Нормальные жёны мужей поддерживают, а ты… Как бухгалтерша какая‑то!
— Я не бухгалтерша, я провизор, — отрезала я. — Я умею читать мелкий шрифт в инструкциях. И в людях тоже.
Он отвернулся к окну, сжал кулаки:
— Ты просто не хочешь ни в чём участвовать. Тебе всё равно, что будет с нами.
— Мне не всё равно, — я встала из‑за стола. — Но я хочу, чтобы мы строили будущее вместе, а не ради чьих‑то фантазий.
Развязка наступила в субботу. Мы должны были ехать подавать заявление в ЗАГС, но утром я обнаружила, что Игорь исчез вместе с моим ноутбуком. На столе лежала записка: «Уехал к маме, надо помочь с компьютером, скоро буду».
Я замерла, глядя на листок бумаги. Что‑то подсказывало: дело неладно. Я открыла банковское приложение — пароли были сохранены в браузере ноутбука. Интуиция, выработанная годами общения с людьми, пытавшимися купить рецептурные препараты без рецепта, забила тревогу.
Я проверила историю браузера через синхронизацию с телефоном. Последние запросы заставили меня похолодеть:
-
«Как оформить брачный договор, чтобы добрачное стало общим»;
-
«Продажа квартиры с прописанным человеком»;
-
«Кредит под залог недвижимости без согласия супруга».
Холод пробежал по спине. Не потому, что он мог это сделать юридически — это было невозможно без моей подписи. А потому, что он всерьёз искал лазейки. Он не просто мечтал, он разрабатывал план захвата. Он воспринимал меня не как любимую женщину, а как актив, который плохо управляется.
Я медленно опустилась на стул, пытаясь осмыслить увиденное. В голове крутились обрывки фраз: «нормальные жёны», «общее благо», «ты просто не хочешь участвовать». Теперь всё встало на свои места.
В прихожей скрипнула дверь — вернулся Игорь. Он вошёл в комнату, сияющий и пахнущий свежей выпечкой (видимо, мама подкормила борца за справедливость), и радостно воскликнул:
— О, мы куда‑то едем? Сюрприз?
Я молча указала на чемодан, который уже стоял в прихожей. Точнее, это был его чемодан.
— Едешь ты, Игорь, — спокойно сказала я. — Обратно к маме. Вместе с планами на Сочи, веранду и кипарисы.
— В смысле? — улыбка сползла с его лица, как плохо приклеенные обои. — Алён, ты чего? Из‑за квартиры опять? Да я же просто…
— Ты искал, как отжать моё жильё, Игорь. Не ври. Я видела историю поиска.
Он покраснел, потом побледнел, потом пошёл пятнами:
— Я просто интересовался правами! Мы же семья! Почему ты всё воспринимаешь в штыки? У тебя есть ресурс, которым ты не хочешь делиться ради общего блага! Это эгоизм чистой воды!
— Мой ресурс — это мои нервы и мои квадратные метры, — отрезала я. — И делиться я ими буду только с тем, кто не считает меня дойной коровой. Ключи на тумбочку положи.
Игорь побагровел, сжал кулаки и шагнул ко мне:
— Ты пожалеешь! — выкрикнул он. — Останешься старой девой с сорока кошками в своей драгоценной «бетонной коробке»!
— Зато в ней не будет людей, которые ищут лазейки в брачном договоре, — спокойно ответила я.
— Нормальные женщины жертвуют всем ради семьи! — продолжал кричать Игорь. — А ты… ты чёрствая, сухая корка! Моя мама — святая женщина, а ты…
Я молча слушала, прислонившись к косяку двери. В голове крутилась мысль: «Надо будет менять замок. Тысяч пять, наверное, выйдет. Жалко. Но это дешевле, чем дом в Сочи для чужой тётки».
Он метался по комнате, размахивал руками, сыпал упрёками. Я заметила, что его волосы стали чуть реже на висках, а под глазами залегли тени — видимо, все эти планы и поиски «лазеек» давались ему нелегко. Но сочувствия это не вызвало.
— Ты ещё приползёшь ко мне на коленях! — бросил он напоследок. — Будешь умолять вернуться!
— Буду ждать с нетерпением, — я улыбнулась уголком рта. — Но пока что‑то не тороплюсь.
Когда дверь за ним захлопнулась, в квартире стало удивительно тихо. Исчез бубнёж телевизора, который он вечно забывал выключить. Пропали его разбросанные носки возле дивана, запах его одеколона больше не смешивался с ароматами готовящейся еды. Я глубоко вдохнула — воздух казался чище, легче. Как будто я сбросила тяжёлый груз, который таскала на плечах слишком долго.
Пошла на кухню, достала из серванта красивый бокал — тот самый, что купила в маленьком антикварном магазинчике на Лиговском. Он приятно холодил пальцы, а рубиновая жидкость переливалась в свете лампы. Налила себе вина, сделала глоток — терпкий вкус помог прийти в себя.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: «Верни кольцо. Оно денег стоит».
Я усмехнулась, сняла тонкий золотой ободок с пальца и положила его на стол рядом с бокалом.
— Завтра отправлю курьером, — сказала вслух, хотя в квартире никого не было. — За твой счёт.
Подошла к окну. За стеклом моросил привычный питерский дождь, серый и бесконечный. Мокрый асфальт отражал огни соседних многоэтажек, фонари мерцали, как далёкие звёзды. Никаких кипарисов, никакого моря — только городская реальность, такая знакомая и родная.
«Зато моё, — подумала я, делая ещё глоток вина. — И никто больше не будет кашлять над ухом, требуя продать этот вид из окна».
На следующий день я заказала курьера, упаковала кольцо в маленькую коробочку и отправила по адресу Игоря. В сопроводительной записке написала коротко: «Оплати доставку».
Через неделю я решила устроить себе небольшой праздник — давно хотела сходить в новый ресторан с видом на канал. Встретила там свою подругу Марину. Мы сели за столик у окна, заказали вино и закуски.
— Ну, рассказывай, — Марина внимательно посмотрела на меня. — Как ты?
— Знаешь, — я улыбнулась, — впервые за долгое время чувствую себя по‑настоящему свободной.
— Я так рада за тебя, — она подняла бокал. — За тебя, Алёна! За новую жизнь!
Мы чокнулись, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.
Через месяц я узнала через общих знакомых, что мама Игоря, Валентина Петровна, всё‑таки выставила свою квартиру на продажу. Но денег на Сочи катастрофически не хватало, и они с Игорем решили вложиться в какую‑то сомнительную схему с котлованом на окраине Краснодара. Говорили, что застройщик имел очень сомнительную репутацию — то ли банкротится, то ли уже сбежал с деньгами.
Я лишь пожала плечами, услышав эту новость. В тот день я как раз занималась пересадкой цветов. У меня на подоконнике отлично рос фикус — неприхотливое растение с глянцевыми листьями. Я аккуратно разрыхлила землю, добавила удобрения и улыбнулась.
— Тебе не нужен морской климат, правда? — тихо сказала я фикусу. — Только своевременный полив и отсутствие паразитов.
Растение, конечно, не ответило, но мне показалось, что оно слегка качнуло листьями в знак согласия.
Вечером я заварила себе чай с мятой, взяла книгу, которую давно хотела прочитать, и устроилась в кресле у окна. Дождь всё ещё моросил, но теперь он казался не унылым, а успокаивающим. Я открыла книгу, сделала глоток чая и подумала: «Теперь у меня есть время заботиться о себе и о тех, кто этого действительно заслуживает».
В кармане халата завибрировал телефон — сообщение от Марины: «Завтра идём в театр? Премьера, билеты уже купила».
Я улыбнулась и быстро напечатала ответ: «Да, с удовольствием!»
Положила телефон на столик, откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Город жил своей жизнью, огни мерцали, дождь продолжал идти. Но внутри меня было тихо и спокойно. Наконец‑то — моя жизнь, мои правила, моё пространство. И никаких больше планов на Сочи, веранд и кипарисов за мой счёт.
