Звонок раздался в половине седьмого утра, и Геннадий Петрович сразу понял, что что-то случилось. Светлана никогда не звонила так рано.
— Пап, я не могу больше, — всхлипнула дочка. — Ты можешь приехать?
Он приехал к ней через сорок минут. Внук Кирилл, десятилетний мальчишка, открыл дверь.
— Деда, мама в комнате, — сообщил он. — Она со вчерашнего вечера все плачет и плачет…
На кухонном столе лежала стопка бумаг. Договоры, квитанции, какие-то распечатки с мелким шрифтом. Геннадий Петрович взял верхний лист и пробежал по нему глазами. Потом второй. Третий…
Сорок лет он проработал на хлебозаводе инженером-технологом. Сорок лет читал техническую документацию, ГОСТы, акты проверок. Он умел видеть то, что прячут за официальным языком.
То, что он увидел сейчас, заставило его сесть.
Вскоре на кухню вошла Светлана.
— Пап, я хотела сама разобраться… — нерешительно начала женщина. — Думала, еще чуть-чуть, еще немного, и я все закрою. Там же было совсем немного, когда все начиналось.
Он молча указал ей на стул напротив. Она села и обхватила себя руками.
— Рассказывай, — попросил Геннадий Петрович, — все с самого начала.
И Светлана начала рассказывать. Осенью в квартире прорвало трубу, в страховой нашли какой-то пункт в договоре, по которому этот случай не покрывался, и отказали. Ремонт нужен был срочно, потому что Кирилл сильно заболел.
Светлана решилась и взяла небольшой заем в конторе у метро, там обещали без процентов первые две недели.
— Я думала, зарплата придет, и все, — вздохнула женщина, — но зарплату мне задержали… А там уже пошли проценты. И я взяла деньги в другом месте, чтобы закрыть первый заем. А потом…
Она снова вздохнула и замолчала. Геннадий Петрович уже понял, что «потом» дочь попала в классическую долговую яму. Это была настоящая ловушка.
— И сколько ты сейчас должна? — спросил он.
Светлана назвала сумму, и у него потемнело в глазах. Это был размер его многомесячной пенсии.
— Я думала, закрою основное, а дальше сама справлюсь, — сказала дочь, — но они начисляют быстрее, чем я плачу. Каждый месяц отдаю, а долг растет…
Они просидели допоздна. Геннадий Петрович решил не ехать домой и остался у дочери.
***
Когда Светлана уснула, к Геннадию Петровичу подошел внук.
— Деда, а нас правда из квартиры могут выгнать? — встревоженно спросил Кирилл.
У мужчины вдруг мучительно сжалось сердце.
— Никто вас никуда не выгонит, — спокойно сказал он, — иди спать.
Утром он забрал все дочкины документы с собой. Дома он разложил их на столе и включил настольную лампу с зеленым абажуром.
Калькулятор нашелся в ящике стола. Он был старым, именно с ним Геннадий Петрович прошел всю свою трудовую жизнь. Его кнопки стерлись до белизны, но механизм работал безупречно.
Он считал долго. Потом включил компьютер и начал поиск.
— Так… Права заемщика… — бормотал он себе под нос. — Нарушения при взыскании…
Утром он поймал у подъезда соседку Валентину Ивановну.
— Валя, мне помощь нужна… Ты же до пенсии юрисконсультом работала? — спросил он.
— Тридцать лет в жилконторе, — она поправила берет. — Чего случилось-то, Гена?
Он рассказал. Валентина Ивановна слушала, постукивая пальцами по сумке.
— М-да-а-а… — протянула она. — Слушай, а давай зайдем ко мне? Заодно и покажешь свои бумаги.
Геннадий Петрович согласился.
***
Через два часа у него на руках был план. Сначала нужно было составить претензию, подготовить журнал звонков (дата, время, кто звонил, что сказали) и подать жалобы в Ц-банк, в Р-дзор.
— Они звонят ей по шесть раз в день, — сказал Геннадий Петрович, — и после одиннадцати вечера звонили… И в выходные.
— Вот это и фиксируй. Это нарушение, Гена. Они много чего нарушают, просто люди не знают и боятся.
— Света говорит, что при оформлении ее заставили указать контакты родственников. Мой номер тоже там.
Валентина Ивановна кивнула.
— Значит, скоро и тебе начнут звонить. Записывай все.
***
Офис микрофинансовой организации располагался на первом этаже жилого дома, яркая вывеска, чистые окна, в углу кулер с водой. Все благопристойно, все прилично.
Менеджер Руслан оказался приятным, улыбчивым молодым человеком в хорошем костюме. Он слушал Геннадия Петровича, не перебивал и кивал с пониманием.
— Очень вас понимаю. Сложная ситуация… Вот что. Предлагаю вам подписать реструктуризацию. Так-то попроще будет, как думаете?
Геннадий Петрович положил на стол претензию.
— Думаю иначе. Мне нужен полный расчет по договору. С разбивкой, тело долга, проценты, пени, штрафы…
— Слушайте, ну зачем нам идти по такому пути? — Руслан продолжал улыбаться, но выглядел уже менее уверенно. — Давайте по-хорошему. Вот, могу предложить скидку на проценты. Прямо сейчас и оформим! Как вы смотрите на это?
И он пододвинул Геннадию Петровичу какую-то бумагу. Мужчина не притронулся к ней.
— Жду расчет в письменном виде, — сухо сказал он. — До свидания.
Он вышел и даже не оглянулся.
***
Звонки начались в тот же вечер. Как и предупреждала Валентина Ивановна, теперь звонили и ему. Женский голос, приторный, как плохо сваренное варенье, говорил в трубку:
— Это по поводу задолженности вашей дочери. Вы же хотите ей помочь? Вы же любите внука?
Геннадий Петрович записывал все.
И Светлана теперь тоже записывала. Отец и дочь были постоянно на связи.
— Последний раз звонили в десять вечера, — говорила в трубку Светлана, — и спрашивали, не стыдно ли мне, что ребенок из-за меня страдает.
— Записала все?
— Да, пап.
— Молодец. Продолжай.
***
Через три дня в почтовом ящике Светланы появилось письмо. Теперь ей грозили судом, перечисляли имущество, которое могут описать. Она тут же позвонила Геннадию Петровичу.
— Пап, может, не надо? — испуганно спросила Светлана. — Может, я просто буду платить, как и раньше?
— Как раньше — это платить всю жизнь, — твердо сказал Геннадий Петрович. — Ты уже отдала им втрое больше, чем брала. А по их бумагам должна еще больше, чем в самом начале. Потому что все, что ты платила, уходило на проценты и пени. Тело долга почти не трогали. Это самая настоящая ловушка, Света.
— А если суд?
— А что суд? Суд посмотрит на их проценты и срежет до разумного. Поверь мне, они боятся суда куда больше, чем ты.
Через неделю Геннадию Петровичу позвонила Валентина Ивановна.
— Гена, я тут узнала кое-что, — взволнованно начала соседка, — у этой твоей конторы, оказывается, уже были проблемы с Ц-банком. Одна проверка — и им мало не покажется. Они это знают. Так что ты для них сейчас как заноза! Учти это!
***
Во второй раз Геннадий Петрович пришел в офис МФО через две недели. Он положил перед Русланом копии жалоб с отметками о принятии, положил распечатку журнала звонков, предоставил свои и Светланины записи.
— Ц-банк уже рассматривает претензию, — сказал он, — а вот мои записи, звонки в неурочное время, звонки родственникам, давление. Я все зафиксировал. Если не получу нормальный пересчет долга, пойду дальше, в прокуратуру. Потому что вот это…
Он указал на одну из строчек в журнале.
— Это уже угрозы. А у вас, я слышал, и без меня проблемы с регулятором. Еще одна жалоба, и проверка придет к вам не только по моему делу.
Руслан перестал улыбаться.
— Слушайте… — он облизнул губы. — Ну, Геннадий Петрович, ну зачем вам это? Столько нервов, столько времени… Давайте просто подпишем отказ от претензий, и мы снимем часть.
— Нет.
— Вам разве нечем заняться?
— Есть чем.
Геннадий Петрович поднялся со своего места.
— Жду перерасчета, — сухо сказал он.
***
Пересчет пришел через несколько дней. Долг сократился до суммы, которую брала Светлана, плюс законные проценты. Все остальное, пени, штрафы, накрученные проценты, исчезло. Разница с тем, что требовали раньше, была огромной.
Звонки прекратились.
Когда Геннадий Петрович показал Светлане бумагу, она заплакала.
— Спасибо тебе, пап… — пробормотала она, вытирая слезы. — Я все выплачу. Теперь это реальная сумма. Я справлюсь за несколько месяцев.
— Конечно, справишься, — улыбнулся он.
***
Вечером Геннадий Петрович сидел на своей кухне и читал. И тут ему позвонила Валентина Ивановна.
— Гена, тут у Нины из пятого подъезда такая же история! — воскликнула она. — Поможешь?
Он задумался на мгновение и, в конце концов, решился:
— Давай ее номер. Посмотрим, что можно сделать.
Светлана вскоре рассчиталась с МФО. А Геннадий Петрович сейчас помогает всем, кто к нему обращается. И ему это нравится.
