Вера стояла у плиты, помешивая соус, когда зазвонил телефон. На экране высветилось короткое «Артём». Она вытерла руки о полотенце и приложила трубку к уху.
— Вера, слушай, тут такое дело, — голос мужа звучал бодро, даже чуть развязно. — Готовь на десять человек, мои родственники приедут на неделю.
— На неделю? — она переспросила ровно, без удивления. — Артём, ты мог бы предупредить хотя бы за пару дней.
— А я что делаю? Предупреждаю. Они выехали утром, будут к семи вечера. Лариса с мужем, Геннадий с женой и детьми, ещё дядя Толя с тётей Зиной. Разберёшься.
Вера посмотрела на часы — половина второго. Пять с половиной часов на то, чтобы накормить десятерых. Она прикрыла глаза на секунду и медленно выдохнула.
— Артём, у нас двухкомнатная квартира. Где ты собираешься разместить десять человек?
— Придумаешь что-нибудь. Матрасы на пол, раскладушка на балконе. Ты же хозяйка, вот и соображай.
— Хозяйка, — повторила Вера. — Хорошо. Я поняла.
Она положила трубку на стол и несколько секунд смотрела на неё, не мигая. Потом достала из холодильника курицу, две упаковки овощей, поставила большую кастрюлю на плиту. Руки двигались привычно, автоматически.
Через двадцать минут позвонила Наталья.
— Верка, привет. Как ты?
— Готовлю на десять человек. Родственники Артёма едут на неделю, — Вера говорила спокойно, почти весело. — Узнала полчаса назад.
— Что?! Опять? Они же были в марте. И в январе. И на Новый год.
— Наташ, это его семья. Я должна быть гостеприимной.
— Ты должна? Ты себя слышишь? Ты два месяца назад после операции еле ходила, а его сестра Лариса заявила, что ты плохо моешь полы. Полы, Вера!
— Она просто привыкла к другим стандартам.
— Какие стандарты? Ты в своей квартире! Это твоя квартира, Вера! Бабушка тебе оставила, не ему! Ты купила мебель, ты сделала ремонт, ты всё оплачиваешь, а он привозит ораву родственников, и ты перед ними на цыпочках!
— Наташ, — Вера перебила мягко, — не начинай. Я справлюсь. Переживу ещё одну неделю.
— Одну неделю. Потом ещё одну. И ещё. Пока ты не сломаешься окончательно.
Вера промолчала. Выключила плиту, вытерла руки. В груди тянуло — не болью, а чем-то тяжёлым, давно знакомым.
— Я позвоню тебе позже, — сказала она и нажала отбой.
Вера расставляла тарелки, когда на телефон пришло сообщение. Не от Артёма. От Ларисы — его старшей сестры. Вера открыла его, прочитала. Положила телефон экраном вниз. Лицо не изменилось, только пальцы чуть замедлились, раскладывая вилки.
Через полчаса приехала Наталья — с тремя пакетами продуктов и решительным выражением на лице.
— Я не могла тебя бросить одну с этим цирком. Давай, командуй, что резать.
— Спасибо, Наташ. Картошку почисти. Много, килограмма четыре.
Они работали молча минут десять. Наталья первая не выдержала.
— Вер, можно спросить? Ты когда-нибудь говорила Артёму, что эта квартира — твоя? Что по документам он тут никто?
— Конечно, он знает. Он знал с самого начала.
— Тогда почему он ведёт себя так, будто это его территория? Почему он решает, кто сюда приедет и на сколько?
Вера остановилась, нож завис над разделочной доской.
— Потому что я позволяла, — сказала она тихо. — Пять лет позволяла. Думала, если я буду терпеливой, если буду доброй, он оценит. Поймёт. Станет другим.
— И как? Стал?
— Нет. Стало хуже.
Наталья села на табурет, вытерла руки.
— Слушай, а машину твою он до сих пор водит? Ту, которую ты купила?
— Да. И дачу, которую бабушка оставила вместе с квартирой, он тоже считает своей. Он там летом баню построил. Из моих денег.
— Вера, ты святая или безумная? Я не могу определить.
— Ни то, ни другое. Я просто верила, что семья — это жертвы. Что если я буду отдавать, мне вернётся.
— Вернулось?
Вера усмехнулась — коротко, без тепла.
— Вернулось. Десять человек на неделю. С аппетитом и претензиями.
Наталья хотела что-то сказать, но Вера подняла руку.
— Наташ, я получила сообщение. От Ларисы.
— От его сестры? Что она написала?
— Она написала, что Артём собрал всех не просто погостить. Он пообещал Геннадию, что «уговорит» меня переписать квартиру на него. А дачу — на Ларису. Сказал, что я «слабохарактерная» и «подпишу всё, если надавить».
Наталья медленно поставила чашку на стол.
— Он так сказал?
— Дословно: «Она смирная. Покричим день-два, она расплачется и подпишет. Она всегда так делает».
— А Лариса зачем тебе это написала?
— Написала, что ей стало стыдно. Что она в этом участвовать не хочет. Попросила прощения.
— Ничего себе, — Наталья выдохнула. — И что ты собираешься делать?
Вера посмотрела на стол — десять тарелок, десять вилок, десять ножей. Всё расставлено ровно, аккуратно. Как она привыкла. Как от неё требовали.
— Я ещё не решила, — сказала она. — Но решу до семи.
Без четверти семь во дворе загудел клаксон. Потом второй. Потом голоса — громкие, хохочущие. Артём появился первым, распахнул дверь и крикнул в коридор:
— Вера, встречай! Все приехали!
За ним вошёл Геннадий — крупный, шумный, с двумя спортивными сумками.
— О, пахнет хорошо! Вера, ты как всегда — молодец! Сколько всего наготовила!
— Добрый вечер, Геннадий, — Вера кивнула. — Проходите.
Следом появилась жена Геннадия — Оксана — с двумя детьми. Дети сразу побежали по комнатам. Потом дядя Толя с тётей Зиной. Потом Лариса с мужем Павлом. Лариса посмотрела на Веру быстро, отвела глаза.
Квартира наполнилась шумом, движением, чужими вещами. Сумки стояли в прихожей, куртки лежали на кровати, кто-то уже включил телевизор.
Артём подошёл к Вере на кухне, взял с тарелки кусок хлеба.
— Красавица. Видишь, всё успела. Я же говорил — справишься.
— Артём, — Вера повернулась к нему, — можно тебя на минуту?
— Потом, потом. Гости ждут. Неси салат, а я пока всех рассажу.
— Артём.
— Вера, не сейчас. У нас десять человек за столом, хватит кукситься. Улыбайся.
Он ушёл. Из комнаты донёсся голос Геннадия:
— Артюха, а квартирка-то ничего! Двушка, в центре. Метров семьдесят, да? Это ж сколько сейчас стоит — страшно подумать!
— Нормально живём, — Артём ответил с довольным смешком. — Давайте за стол, потом всё обсудим.
— Чего обсуждать? Ты же говорил, всё решено, — это был голос Оксаны, жены Геннадия. — Мы, между прочим, ради этого ехали.
— Тише, тише, — Артём понизил голос. — Не при ней. Я сказал — я разберусь. Завтра поговорим спокойно, она при всех не будет спорить.
Вера стояла в коридоре. Она слышала каждое слово. Спина была прямой, лицо — неподвижным. Она посмотрела на фартук, который был повязан на ней. Белый, с мелкими цветами. Она надела его пять лет назад и с тех пор, казалось, не снимала.
Она развязала завязки. Медленно. Сняла фартук. Аккуратно сложила его и положила на тумбочку в прихожей.
Потом взяла телефон.
Вера вышла на лестничную площадку и набрала номер. Один гудок. Два.
— Кирилл, это я.
— Вера? Что случилось?
— Помнишь, ты говорил: «Когда будешь готова — позвони». Я готова.
Пауза в трубке была короткой — секунды три.
— Замки, машина, дача. Всё?
— Всё.
— Михалыч со мной рядом, мы будем через сорок минут. Документы на квартиру где?
— В сейфе у Натальи. Она знает.
— Вера, ты уверена?
— Кирилл, он собрал десять человек, чтобы заставить меня подписать квартиру на себя. Я уверена.
— Еду.
Вера нажала отбой. Вернулась в квартиру. Прошла мимо шумной комнаты, где Артём разливал по стаканам и рассказывал что-то громкое. Никто не обернулся. Она зашла в спальню, достала из шкафа заранее собранную сумку — документы, ценные вещи, одежда на первое время. Сумка стояла на верхней полке уже месяц.
Через тридцать пять минут в дверь позвонили. Вера открыла. На пороге стоял Кирилл — её старший брат — и рядом с ним пожилой мужчина с чемоданчиком инструментов.
— Привет, сестрёнка, — Кирилл посмотрел ей в глаза. — Ты точно готова?
— Привет. Начинайте с входной двери. У меня десять минут.
Вера вошла в комнату. За столом сидели все десять человек. Артём поднял голову.
— О, явилась. Салат где?
— Артём, — Вера произнесла его имя так ровно, что Геннадий перестал жевать. — Мне нужны ключи от машины.
— Зачем тебе ключи? Ты куда собралась? У нас гости.
— Ключи от моей машины. Которая оформлена на моё имя. Которую я купила на свои деньги. Ключи на стол. Сейчас.
В комнате стало тихо. Артём усмехнулся — показательно, для родни.
— Вера, ты чего? Перенервничала? Сядь, поешь, успокойся.
— Я не нервничаю. Я никогда не была спокойнее. Ключи.
— Верунь, ну хватит, — он продолжал улыбаться, но глаза уже забегали. — Перед людьми неудобно.
— Неудобно? — Вера чуть наклонила голову. — Неудобно — это когда муж за спиной жены называет её «смирной» и обещает родственникам выдавить из неё квартиру. Вот это неудобно.
Геннадий закашлялся. Оксана застыла с вилкой. Артём побледнел.
— Кто тебе наговорил? Это враньё. Я никогда такого не…
— Артём, — Вера перебила, — я не буду спорить. Не буду кричать. Не буду плакать. Я уже всё решила. Ключи — на стол.
Он полез в карман, достал ключи. Положил. Рука слегка дрогнула.
— Вера, давай поговорим нормально, без…
— Сейчас — поздно.
Она забрала ключи и вышла. В прихожей Михалыч уже заканчивал менять замок. Кирилл стоял рядом, держа новый комплект ключей.
— Готово, — сказал Михалыч. — Два оборота, никакая отмычка не возьмёт.
— Спасибо, — Вера взяла ключи. — Кирилл, дача?
— Позвонил Светлане, она уже поменяла замок на воротах. Ключи у неё.
— Машина стоит во дворе. Я сейчас перегоню её к Наталье.
Артём выскочил в прихожую. Увидел мастера, брата Веры, новый замок. Остановился.
— Что… что ты делаешь?
— Ухожу, — Вера надела куртку. — Квартира моя, в ней остаётся то, что я купила. Машина моя, я забираю. Дача моя — замки уже сменили. Твои вещи я соберу и передам через Кирилла.
— Ты не можешь… ты не имеешь…
— Имею. Каждый документ — на моё имя. Каждый чек — мой. Ты это знал. Ты просто думал, что я слишком «смирная», чтобы это использовать.
— Вера! — Артём шагнул к ней. Кирилл встал между ними, спокойно и молча. Артём отступил.
— Веришь ли ты, что я прямо сейчас собираюсь выставить тебя из дома при всех? — Вера посмотрела на него. — Нет. Я не настолько жестокая. У вас есть время до утра.
— Вера, подожди. Подожди. Мы можем всё обсудить. Я погорячился, я не собирался ничего переписывать, это Генка наговорил…
— Артём, — Вера остановилась у двери, — ты пять лет считал меня мебелью. Я готовила, убирала, платила, терпела. Ты привозил своих родственников, и они вытирали об меня ноги. А ты смотрел и улыбался. Сегодня ты перешёл черту. Не я. Дыши до утра, пока дыши.
Она вышла. Дверь закрылась с тихим щелчком — мягким, вежливым, окончательным.
Прошло три дня. Вера жила у Натальи. Телефон разрывался — Артём звонил каждые полчаса, но она не брала. Сообщения приходили одно за другим: «Давай поговорим», «Ты неправильно всё поняла», «Я без тебя не могу», «Верни машину».
На четвёртый день позвонил Геннадий. Вера взяла трубку.
— Вера, это Геннадий. Не вешай трубку, пожалуйста.
— Слушаю.
— Мы уехали. Все уехали. Артём… Артём остался у дяди Толи. Ему некуда идти.
— Я знаю.
— Послушай, я хочу сказать… мы не знали, что квартира твоя. Артём говорил — совместная. Говорил, вы вместе покупали. И машину, и дачу.
— Он говорил неправду.
— Да, я понял. Теперь понял. Документы, которые Кирилл показал — там всё ясно. Вера, я не буду оправдываться. Мы повели себя паршиво. Мы приехали и вели себя так, будто нам все должны. Это неправильно. Мне стыдно.
Вера помолчала.
— Геннадий, зачем вы звоните? Артём попросил?
— Нет. Артём не знает, что я звоню. Я звоню, потому что моя жена сказала мне кое-что ночью. Она сказала: «Если бы ты обращался со мной, как Артём с Верой, я бы ушла в первый месяц». И она права.
— Передайте Оксане спасибо.
— Вера, Артём… он пропал. Не физически. Он сидит у дяди Толи и не разговаривает ни с кем. Он потерял всё за один вечер, и до сих пор не может понять, как это произошло.
— Это произошло за пять минут, Геннадий. А копилось пять лет. А вы ему помогли.
— Я понимаю. Прости нас.
Вера нажала отбой. Посмотрела на Наталью.
— Ну что? — спросила Наталья.
— Геннадий извинился.
— А Артём?
— Артём пока не понимает, что случилось. Думает, я поиграю и забуду. Как обычно.
— А ты?
— А я не вернусь, — Вера сказала это просто, без надрыва, без торжества. — Не в этот раз. Не к нему.
Наталья обняла её.
Прошла ещё неделя. Артём дозвонился — через чужой номер.
— Вера, — его голос был тусклым, неузнаваемым. — Мне негде жить.
— Это не моя проблема, Артём.
— Я жил в этой квартире пять лет!
— Ты жил в моей квартире пять лет. За мой счёт. И планировал отнять её у меня. Какого ответа ты ждёшь?
— Я… я не хотел отнимать. Я думал, мы можем переоформить, чтобы было общее…
— «Покричим день-два, она расплачется и подпишет». Это твои слова, Артём. Не мои. Твои.
Тишина.
— Кто тебе рассказал?
— Это имеет значение?
— Лариса, — он выдохнул. — Это Лариса, да? Я ей всё рассказал, а она…
— Артём, я положу трубку. У тебя есть родственники, у тебя есть куда пойти. А у меня есть моя квартира, моя машина и моя жизнь. Впервые за пять лет — только моя.
Она положила трубку и выключила телефон.
А через два дня произошло то, чего не ожидал никто. На электронную почту Веры пришло письмо от Ларисы. Длинное, подробное. Лариса писала, что после всей этой истории собрала семью — без Артёма — и рассказала всё. Как Артём годами занимал у каждого из них «до зарплаты» и не возвращал. Как врал одним про других. Как говорил Ларисе, что Геннадий его обворовал, а Геннадию — что Лариса украла бабушкино кольцо. Как стравливал их между собой, чтобы никто не сравнивал версии. Они стали сверять — и вскрылось всё.
Дядя Толя выставил Артёма из своей квартиры. Геннадий перестал отвечать на звонки. Лариса заблокировала его номер. Десять человек, ради которых Вера должна была «готовить и терпеть», отвернулись от него разом. Не из-за Веры. Из-за того, что Артём врал каждому из них — годами, привычно, мастерски.
Последнее, что Лариса написала в письме: «Ты была единственной, кого он не смог обмануть до конца. Прости».
Вера закрыла письмо. Подошла к окну своей квартиры — она вернулась домой накануне. На кухонном столе стояла одна тарелка, одна чашка, одна вилка. И это было правильно. Это было — её.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
