Тамара возвращалась домой. Ноги ее гудели так, будто она не за столом сидела всю ночь, а таскала мешки с цементом. Закрытие отчетного периода далось ей тяжело. Цифры плыли перед глазами, не складывались, капризничали.
Пришлось пересчитывать трижды, пока баланс не сошелся копейка в копейку. Зато теперь, в семь утра, все было сдано, проверено и подписано.
Она поднялась на свой четвертый этаж, открыла дверь… И с удивлением обнаружила в прихожей чужие ботинки, три пары. Грязные, с налипшей глиной, громоздкие.
Тамара аккуратно переступила через них и повесила пальто на единственный свободный крючок.
***
Все еще недоумевая и гадая, кто это мог к ней пожаловать, она прошла на кухню.
— Наверное, Кристина кого-то привела, — с досадой пробормотала она себе под нос.
На столе, прямо на маминой вышитой скатерти, громоздились пустые бутылки, тарелки с засохшими остатками еды и самодельная пепельница. А на самом видном месте скатерти темнело рыжеватое пятно с обугленным краем. Кто-то положил сигарету прямо на ткань…
Тамарина мама вышивала эту скатерть два года, и узор на ней был по-настоящему ювелирной работой. Тамара дорожила этой скатертью.
А тут — такая варварская дырка… Да кто же это сделал-то?!
***
В гостиной на диване спали трое незнакомых мужчин. Один свернулся калачиком, натянув на себя одеяло. Второй лежал на спине, раскинув руки, и храпел мерно, с присвистом. Третий устроился на полу, подложив под голову диванную подушку.
Тамара прикрыла дверь гостиной и пошла к своей спальне. Там, к счастью, никого не было. Дочь, недавно вышедшая замуж и въехавшая к ней «на пару дней» месяц назад, жила с зятем в дальней комнате. Но кто-то в спальне все же побывал, мамина фотография стояла на прикроватной тумбочке криво, была сдвинута к самому краю.
А к снимку присоседился грязный стакан с мутной жидкостью на донышке…
Тамара машинально поставила фотографию правильно и, услышав, как на кухне зашумела вода, направилась туда, прихватив с собой стакан.
***
У раковины стоял зять. На нем был надет ее старый вишневый махровый халат с потертыми манжетами. Халат был Тамаре по щиколотку, а Артему едва доходил до колен и смотрелся на нем весьма нелепо.
Зять обернулся и широко улыбнулся ей.
— О, доброе утро, тещенька. Нам бы чаю. Организуете?
Тамара посмотрела на него долгим, неподвижным взглядом.
— Организую, — негромко сказала она.
Она набрала воду, включила чайник. Достала свою чашку, единственную, которую не трогали, с маленькой щербинкой на ободке. Заварила чай, села за стол и уставилась на прожженное пятно. Артем прихлебывал чай и торопливо говорил про вчерашний вечер, про друзей, которые «заскочили на минутку», про то, что Кристина разрешила.
Тамара пила чай мелкими глотками, а сама все смотрела и смотрела на пятно на скатерти.
***
К десяти проснулась Кристина, а за ней и «гости». К их чести стоит сказать, что на кухне они не появлялись, а тихо собрались и ушли.
— Ну вот и хорошо, — сказала Тамара, когда дверь за ними закрылась, — а теперь поговорим.
Дочь и зять, сидевшие за столом рядом, уставились на нее. Кристина закусила губу, а Артем вдруг заерзал на месте.
— Значит, так, дорогие, — сказала Тамара, — у вас есть три дня на то, чтобы собрать вещи и съехать.
Кристина удивленно посмотрела на мать.
— Как три дня? Мам, ты чего? — захлопала она ресницами.
— Ничего. Вы, помнится, просились ко мне на пару дней, так?
— Ну, так, — нехотя признала дочь.
— А вы мало того, что загостились, так еще и ведете себя, как… Как… — она перевела взгляд на зятя. — Артем, будь добр, сними мой халат!
Зять дико посмотрел на нее, потом покосился на Кристину, но просьбу Тамары исполнил.
***
— Мама… — осторожно сказала Кристина. — Это же… и мой дом тоже. Я тут выросла!
— Квартира оформлена на меня, — сухо сказала Тамара, — ты здесь только прописана, а муж твой, который почему-то расхаживает тут как у себя дома и надевает мои вещи без моего разрешения, вообще находится тут на птичьих правах!
Кристина удивленно таращилась на нее и, судя по всему, не могла вымолвить ни слова. Тогда слово взял Артем.
— Тещенька, дорогая… — развязно начал он.
— Я тебе никакая не тещенька, — отрезала Тамара, — будь добр, обращайся ко мне по имени и отчеству.
Отчество у Тамары было Гаврииловна, и она, намучившись с документами, в которых вторая «и» постоянно «терялась», всегда подчеркивала, что этих букв там две. Артем об этом знал.
— Хорошо. Тамара Гаврииловна, — он сделал ироничный акцент на двух «и». — Ну вот чего вы в самом деле, а? Ну посидели ребята, ну бывает.
Тамара указала на дырку на скатерти.
— Это что? Кто это сделал? — сердито спросила она.
— Подумаешь, скатерть… — поморщился Артем.
— Не подумаешь! — отрезала Тамара. — Эту скатерть моя мама вышивала!
— И что? — вдруг с вызовом спросила Кристина. — Это сто лет назад было! Чего ты нам эту скатерть под нос тычешь, как будто мы не родные тебе люди, а какие-то нашкодившие котята?!
— Во-во, — подхватил Артем.
Тамаре очень многое хотелось им сказать. Но она стиснула зубы, про себя досчитав до пяти, резко выдохнула:
— Три дня у вас.
***
И началось светопреставление.
— Как ты можешь меня выгонять?! — вопила Кристина. — Из-за какого-то одного вечера, из-за какой-то несчастной скатерти ты родную дочь выставляешь на улицу? Так, что ли?
— Да, — ответила Тамара, — именно так. А знаешь почему?
— И почему же?
— Потому что за свои слова и за поступки нужно отвечать, — строго сказала Тамара. — Вы пришли сюда на пару дней? Так и держите свое слово. Вы устроили тут бедлам? Так будьте готовы к выселению.
Кристина поджала губы и смерила мать уничтожающим взглядом.
— Я папе на тебя пожалуюсь, — пригрозила она.
— Жалуйся на здоровье, — усмехнулась Тамара, — и спроси заодно, не приютит ли он вас двоих в своей однушке. И вот еще что…
Она выдержала паузу и чуть тише добавила:
— Если вы не съедете через три дня, я позвоню в полицию.
Кристина ахнула, Артем издал какой-то странный звук, а Тамара невозмутимо продолжила:
— Да, в полицию. Да, будет заявление. Да, на родную дочь. За порчу имущества и за то, что вы без моего ведома привели сюда каких-то людей. Ребята! — она строго посмотрела на обоих. — Мой дом — это вам не забегаловка. Делайте что хотите, идите куда хотите, но чтобы через три дня вас тут не было. Я ясно выразилась?
Кристина не ответила, Артем тоже промолчал. Они уединились в своей комнате, долго там шушукались, а через два часа ушли.
***
Почти сразу после их ухода к Тамаре заглянула соседка Валентина.
— Что, Томочка, выперла их? — сочувственно гладя Тамару по плечу, спросила она.
— Угу.
— И правильно. Это ж ужас, что они тут устроили ночью, пока тебя не было! Музыка, оры, крики… Весь дом на ушах стоял! Полицию вызывали, они сразу же притихали, а потом опять…
— Я… приношу свои извинения, — глухо сказала Тамара. — Больше такое не повторится.
Тамара не общается с дочерью уже больше месяца. От общих знакомых она слышала, что Кристина и Артем уехали к его матери в маленькую квартиру за городом.
Скатерть Тамара вскоре отдала в ателье. Мастер ей попался хороший, чуткий, он заделал дырку так, что следов почти не видно.
