— Я уволился, Ир. Работа на заводе — это рабство за копейки, — Рома вальяжно развалился на диване, не обращая внимания на плачущую в люльке двухмесячную дочку. — Я решил, что буду таксовать.
Там мужики огромные деньги лопатой гребут. Мне нужна машина. Завтра идем оформлять кредит на тебя.
— Ром, ты с ума сошел? — опешила Ира. — Какое увольнение? Твоей дочке всего два месяца, у нас ни копейки за душой!
Нам за съемную квартиру платить нечем! Как ты мог уйти с работы, даже не посоветовавшись со мной?
— А чего тут советоваться? — лениво отозвался Рома, утыкаясь в экран телефона. — Я мужчина, я принимаю решения.
На заводе мне премию урезали, начальник постоянно придирался из-за моих больничных.
Кому нужен такой стресс за копейки? А на машине я сам себе хозяин. Буду работать когда захочу, деньги сразу на руки.
— Больничных? — в разговор вмешалась золовка Иры. — Ром, ты за полгода пять раз больничные брал!
И каждый раз мама платила врачу за эти справки из своей крошечной пенсии, потому что ты симулировал!
Тебя уволить грозились, а ты сам сбежал, опередив события!
— Маш, не лезь в наши дела, — огрызнулся брат, даже не повернув головы. — Мама сама вызвалась помочь, ее никто за яз.ык не тянул.
А начальник ко мне просто придирался из личной неприязни.
— Помочь? — разозлилась Маша. — Мама последние копейки отдает, чтобы твоей дочке на подгузники и смесь хватало!
А ты лежишь на диване и мечтаешь о легких деньгах!
Ир, ты слышишь его? Он хочет повесить на тебя автокредит, сам при этом не работая и не имея стабильного дохода!
— Рома обещал, что сразу начнет работать, как только машина будет… — проблеяла Ира, прижимая к себе младенца. — Он говорит, что такси — это действительно выгодно и мы быстро закроем этот кредит.
— Ира, очнись! — Маша всплеснула руками. — Он за всю жизнь больше трех месяцев ни на одном месте не удержался!
Если ты сейчас подпишешь этот договор, ты будешь выплачивать его сама из своих декретных, пока он будет кататься в свое удовольствие!
Когда Рома с Ирой ушли в свою комнату, Маша вывела маму на кухню.
— Мам, сколько это может продолжаться? — тихо спросила Маша, наливая маме чай. — Зачем ты опять суешь ему деньги?
Зачем оплачивала эти его бесконечные липовые больничные?
Ведь он просто пользуется твоей добротой и слабостью!
— Машенька, ну а как по-другому? — Антонина Андреевна тяжело вздохнула, прижав руку к груди. — Рома ведь мой сын.
Да, ленивый, да, безответственный… Я сама виновата, избаловала его в детстве, все с рук спускала.
Я ведь когда-то думала, что это мой пожизненный крест. Но когда он Ирочку встретил, я так обрадовалась!
Девочка хорошая, скромная, аккуратная. Рома ведь первые полгода так старался, с лучшей стороны себя показывал. Работу нашел, за ум взялся.
— Его хватило ровно до того момента, пока Ира не забеременела, — горько заметила Маша. — Как только он понял, что она теперь от него никуда не девчонка не денется, сразу расслабился.
Опять начались диван, компьютерные игры и бесконечные отговорки.
— Ирочка ведь надеялась, что ребенок его изменит, — тихо произнесла мать. — Говорила мне: «Антонина Андреевна, вот родится дочка, Рома увидит ее и сразу повзрослеет, все поймет, ответственность почувствует».
Она у нас такая наивная…
— Наивная — не то слово, — покачала головой Маша. — Я ей сразу говорила, что взрослые люди не меняются по щелчку пальцев.
Рождение ребенка — это огромный стресс и финансовые расходы, а Рома при первой же трудности бежит в кусты.
Зачем ты даешь им деньги на памперсы и детское питание? У них своя семья, пусть крутятся сами!
— Маш, я боюсь, — глаза Антонины Андреевны наполнились слезами. — Я ужасно боюсь, что Ирочка не выдержит этого кошмара, заберет внучку и уедет к своим родителям в деревню.
А я ведь так полюбила девочку! Я спать не могу, все думаю: как они там? Внучка голодная останется из-за этого лодыря.
Вот и несу им последние копейки со своей пенсии, лишь бы невестка не уехала.
Маша не нашлась, что ответить. Мама есть мама…
***
На следующий день Маша подкараулила Иру на улице, когда та гуляла с коляской в парке у дома.
— Ир, привет. Давай походим вместе, поговорим, — предложила Маша, пристраиваясь рядом.
— Привет, Маш, — вздохнула Ира, выглядевшая крайне изнуренной. — Если ты опять будешь ругать Рому, то не надо. Мне и так тяжело, голова раскалывается.
— Я не ругать его пришла, Ир. Я хочу уберечь тебя от огромной глупости, — мягко сказала Маша. — Скажи честно, вы действительно собираетесь брать этот кредит на машину?
— Рома настаивает, — тихо ответила Ира, глядя на спящую в коляске дочку. — Говорит, что без машины он не сможет зарабатывать. А так у него будет свой инструмент для работы.
Он обещал, что будет работать по двенадцать часов в сутки, чтобы все выплатить в срок.
— Ир, посмотри на меня, — Маша остановилась и развернула молодую женщину к себе. — Рома за свою жизнь не проработал на одном месте и года.
На заводе он умудрился за шесть месяцев взять пять больничных, причем будучи совершенно здоровым.
Он просто не хочет трудиться. Неужели ты думаешь, что получив машину, он вдруг превратится в трудоголика?
— Но ведь теперь у него есть дочь… — прошептала Ира, ее губы задрожали. — Он должен измениться. Он ведь обещал мне, когда мы поженились, что сделает все для нашей семьи.
— Рома — лен.тяй до мозга костей. Как только вы возьмете машину, он сделает пару рейсов, устанет, скажет, что спина болит или бензин дорогой, и ляжет обратно на диван.
А банк потребует ежемесячный платеж. И платить его будешь ты — из детских пособий, или моя мама из своей мизерной пенсии.
Ты понимаешь, что он тянет вас всех на дно?
— Но что мне делать? — заплакала Ира, закрывая лицо руками. — У меня нет своих сбережений, родители в деревне живут, сами с хлеба на воду перебиваются…
Я думала, Рома — моя опора, а оказалось…
— Опора из него никакая, — отрезала Маша. — Мой тебе совет: не вздумай подписывать никакие кредитные договоры.
Пусть сам идет и оформляет на себя, если сможет.
Но ему банк ничего не даст, потому что у него нет официальной работы.
И это спасет тебя от огромного долга. Задумайся об этом, пока не поздно.
Ира кивнула и медленно побрела вперед. Маша смотрела ей вслед и ловила себя на мысли, что ей безумно жаль эту девчонку.
***
Прошло три недели.
Несмотря на все предупреждения Маши, Рома все-таки уговорил Иру взять кредит.
Из-за отсутствия у него официального дохода и наличия кое-каких долгов, кредит пришлось оформить на Иру под огромный процент.
Рома купил подержанную иномарку и первые три дня действительно уезжал таксовать.
Но запала хватило ненадолго.
В один из вечеров Маша приехала навестить маму и обнаружила ее плачущей на кухне. На столе лежали пустые пачки от детской смеси.
— Мам, чего случилось? — встревожилась Маша, садясь рядом с матерью.
— Машенька, Рома уже неделю не выезжает на работу, — всхлипнула Антонина Андреевна. — Говорит, машина сломалась, нужен дорогой ремонт.
Платеж по кредиту через пять дней, а у них ни копейки.
Ира плачет, кормить внучку нечем, смесь закончилась.
Я отдала им свою пенсию, которую откладывала на лечение…
Маша разозлилась. Она молча поднялась со стула и быстрыми шагами направилась в комнату брата.
Рома действительно лежал на диване, лениво листая ленту новостей в телефоне. Рядом на кровати сидела Ира, тихо качая плачущую от голода дочку.
— Вставай! — громко скомандовала Маша, подходя к дивану. — Вставай сейчас же, ло..ды..рь!
— Машка, не ори, голова болит, — поморщился Рома, даже не убирая телефон. — Чего разоряешься? У меня депрессия, машина сломалась, работать не на чем.
— Депрессия? — Маша вырвала телефон из его рук и швырнула его на диван. — У твоей матери депрессия, потому что она отдала тебе последние деньги на ремонт твоей раз..валю..хи и теперь осталась без лекарств!
У твоей жены депрессия, потому что ей нечем кормить твою дочь!
А ты лежишь тут и жалеешь себя!
— Маш, прекрати, — вмешалась Ира. — Рома действительно ищет запчасти подешевле.
Он наладит машину и все отдаст маме. Вот все-все, до последней копеечки.
Мы не хотели ее обижать…
— Да ничего он не наладит! — закричала Маша. — Ира, открой глаза! Машина стоит во дворе целая, и я уверена, что поломки никакой нет!
Он просто не хочет работать!
Ему лень возить людей, лень вставать рано утром.
Ему гораздо удобнее жилы тянуть из собственной матери и из тебя!
Рома нехотя поднялся с дивана.
— Чего орешь, гор..го..на? — буркнул он. — Ну не повезло мне с такси, бывает. Подумаешь, трагедия.
Мама сама деньги дала, я ее не заставлял силой. Отдам я все, как только нормальную работу найду.
— Ты нормальную работу полжизни ищешь! Все, хватит.
Мама больше не даст вам ни копейки. И за аренду этой квартиры платить не будет.
Крутитесь сами как хотите, мама в свой дом переезжает!
А если ты, Ира, продолжишь его выгораживать, то пойдешь по миру вместе с ним и его кредитами.
Ира надрывно зарыдала.
***
Слова Маши наконец-то подействовали на Иру.
Осознав, что помощи от свекрови больше не будет, а долги по кредиту растут с каждым днем, Ира приняла единственно верное решение — она забрала дочку, подала на развод и уехала к своим родителям в деревню.
Машину банк вскоре забрал за долги, которые Ире пришлось выплачивать еще долгое время с помощью своих родственников.
Рома так и не изменился.
Лишившись жены и возможности жить за чужой счет, он переехал жить к матери. Перебивался редкими случайными заработками и продолжал обвинять всех вокруг в своих неудачах.
Антонина Андреевна под строгим контролем Маши перестала давать сыну деньги, научившись отказывать его капризам.
Ира дочери с бабушкой общаться не запрещала, девочка навещала бабулю регулярно.
Папаша ребенком не интересовался вообще, денег не давал. У самого-то их нет…
