— Ты думаешь, я делаю это ради тебя?!
Зинаида Павловна лежала на койке, желтая, как старая газета, и смотрела на Марину с такой веселой злостью, что той стало не по себе.
— Нет, дорогуша, — продолжила Зинаида Павловна, — я тебя никогда не любила. Ты просто была удобной для меня. Но сейчас сядь-ка и послушай меня. Я хочу сделать больно своему сыночку, а через тебя это сделать проще и удобнее всего.
Марина послушно села.
Три месяца назад она была еще вполне счастливой женщиной, вставала в шесть утра, готовила завтрак и гладила своему успешному мужу-бизнесмену рубашки. Константин любил, чтобы кофе был в меру горячий, чтобы Марина не задавала лишних вопросов про его командировки.
Она и не задавала их целых пятнадцать лет. Она была хорошей женой. У нее была хорошая квартира, хорошая работа и хороший муж, который, правда, появлялся дома все реже…
Одного у нее не было — детей.
Марина помнила все, унизительные процедуры, уколы, таблетки, от которых ее раздувало как шарик. Помнила, как однажды ревела в туалете клиники, тихо, зажав рот рукой, потому что в соседней кабинке кто-то был. Помнила врача, который смотрел в ее карту и пожимал плечами:
— Вы здоровы, — говорил доктор, — даже не знаю, что вам посоветовать…
А потом… Потом ей подбросили конверт. Внутри лежало несколько распечатанных фотографий. На них Маринин муж обнимал незнакомую женщину и двоих детей. К фотографиям прилагалась записка: «У него вторая семья».
Марина, держала эти фотографии и думала о том, что надо бы заплакать. Или закричать. Или хотя бы сесть. Но она просто смотрела на улыбающееся лицо мужа, такое счастливое, каким она его никогда не видела…
А потом она позвонила крестному.
***
Виктор Семенович, давний друг Марининого отца, был следователем в отставке. Сейчас он сидел в кафе напротив Марины и внимательно слушал.
— Вот что, Маришка, — сказал он, когда она закончила, — дай мне три месяца, ладно? Только не делай глупостей. Не кричи, не бей посуду и не выдавай себя. Сможешь?
Она кивнула. Разумеется, она сможет, она пятнадцать лет молчала, чего ей стоили еще три месяца?
Виктор Семенович работал по старинке, через знакомых, через знакомых знакомых, ну и так далее. Он не лез в базы данных, не нарушал закон, он просто разговаривал с людьми.
Через три месяца он положил перед Мариной папку.
— Очень и очень интересная история, — сказал он.
Как оказалось, незадолго до знакомства с Мариной Константин развелся с первой женой. Однако он продолжал к ней ездить, содержать ее и растить совместных детей. То есть все эти командировки, конференции, срочные встречи были враньем.
Он просто жил на две семьи, как живут, наверное, тысячи мужчин, не желающие ничего менять в своей жизни.
— А дети? — выдавила Марина. — Сколько им?
— Сыну двадцать, дочери семнадцать.
Двадцать лет… То есть когда она впервые пришла к врачу с вопросом «почему я не могу забеременеть», его сыну было уже пять…
***
Этим же вечером Марине позвонила свекровь.
— Приезжай… — простонала она в трубку. — Я скоро покину этот мир и хочу напоследок тебе подарок сделать.
Марина не приняла ее слова всерьез, но поехала.
Зинаида Павловна действительно тяжело болела и сейчас находилась в больнице. Несмотря на это, Константин, ссылаясь на занятость, не навещал ее. А вот Марина приезжала регулярно, она привозила свекрови фрукты, разговаривала, подбадривала.
Свекровь ее никогда не любила, но Марина все равно приезжала. Потому что так надо, потому что человек болеет.
— Знаешь, за что я его больше не люблю? — спросила вдруг Зинаида Павловна.
— Кого?
— Костика. Сыночка своего единственного.
Марина удивленно моргнула, она ожидала всего, но только не такого вот признания.
— Я его растила одна, — не дождавшись ответа, продолжила свекровь, — муженек мой сбежал, когда Косте было три года. Сбежал к другой, помоложе, покрасивее. Я работала на двух работах, не спала ночами, откладывала ему на образование по копеечке. Все для него делала, понимаешь ты? Все!
Зинаида Павловна закашлялась, Марина подала ей воду, но та только отмахнулась.
— А он вырос и стал точь-в-точь как отец. Вот копия просто. Такой же гуляка, такой же врун. И так же бросил меня, когда я стала ему не нужна. Знаешь, когда он последний раз был у меня? В прошлом году. На десять минут заскочил, денег сунул и бегом. К этой своей, к Алке. Я для него обуза…
Свекровь немного помолчала и продолжила:
— Я как-то разбирала вещи и нашла его бумаги, старые еще. Он их у меня оставил и забыл, — Зинаида Павловна кивнула на тумбочку. — Поезжай ко мне в квартиру и посмотри на журнальном столике.
Марина поехала. На свекровином журнальном столике лежала справка из клиники с печатями. Марина прочитала справку, да так и села. Как оказалось, после рождения второго ребенка Константин сделал операцию по стерилизации. Добровольную, решил, видимо, что двоих ему хватит, а новых обязательств не надо.
То есть все эти годы мучений, все эти клиники, все эти слезы в туалетных кабинках, все было зря. Он знал. С первого дня знал, что она никогда не родит от него ребенка…
Марина тут же набрала свекровь.
— Зачем… — начала было она.
Но свекровь перебила.
— Затем, что я хочу, чтобы он заплатил! — вскричала Зинаида Павловна. — Ты не думай, я не тебя жалею! Ишь ты, нашлась тоже мне… Я за себя хочу ему отомстить. Понимаешь? За себя! За то, что он был как его отец, и за то, что он меня выбросил, как тряпку. И теперь я хочу, чтобы он потерял, что имеет. Договорились?
Марина ответила только после паузы:
— Договорились.
— Умница. Тогда вот тебе еще кое-что…
Свекровь снова закашлялась, потом отдышалась и продолжила:
— Квартира, в которой вы живете, оформлена на меня. Ты знала?
— Нет…
— Костик так захотел, — добавила Зинаида Павловна, — хотел, чтобы при разводе тебе не ничего досталась. Так вот, я ее тебе завещала. Это не подарок, не думай. Это будет просто мой плевок ему в лицо из могилы. Пусть знает, как мать бросать!
***
Вскоре Виктор Семенович нашел дочь Константина Полину.
— Дочка его, — сказал он по телефону. — Злая, как оса. Отца ненавидит лютой ненавистью. Хочешь познакомиться с ней?
— Хочу, — сказала Марина.
Они встретились в кофейне. Полина оказалась тощей, угловатой, со стрижкой «под мальчика» и взглядом, который мог прожечь дыру в стене. Она пила черный кофе без сахара и смотрела на Марину так, будто прицеливалась.
— Так это вы папашина вторая жена? — прямо спросила девушка.
— Ну, типа да.
— Мать вас ненавидит. Считает, что вы украли ее мужа.
— А ты как считаешь?
Полина отхлебнула кофе и задумалась на пару секунд.
— Я считаю, что вы обе, скажем так, очень наивные. И я тоже наивная, потому что до прошлого года надеялась, что он нормальный. А потом нашла его переписку с какой-то мадамой. С третьей, прикиньте! И поняла, что папаша мой… ну такое.
Они просидели в кофейне больше часа, Полина рассказывала про свое детство и про отца, который появлялся раз в месяц с подарками и исчезал. Про мать, которая ждала его, как собака хозяина, про брата, который со временем просто перестал считать отца человеком.
— Я бы очень хотела, чтобы он за все ответил, — вздохнула девушка.
— Ответит, — сказала Марина и тепло накрыла ее руку своей ладонью.
***
Когда Марина подала на развод, Константин начал было протестовать, но женщина положила перед ним справку о стерилизации и сухо сказала:
— Это пойдет в суд. А потом об этом узнают твои партнеры и клиенты.
Муж искоса посмотрел на нее.
— Откуда это у тебя? — спросил он после паузы.
— От верблюда.
— Поня-я-ятно, — вдруг осклабился муж. — Ну и чего вы хотите обе?
— Я могу сказать только за себя, — холодно ответила Марина. — Мне нужен только развод и раздел имущества.
Константин побушевал немного, а потом поехал к матери. О чем они говорили, неизвестно, но судя по свежей царапине на лице Константина, разговор был бурным.
Вскоре Константин и Марина развелись. О дальнейших приключениях бывшего мужа женщина ничего не знает.
