— Я гость, я не буду ничего тут убирать! — заявил Витька.
— В самом деле? — спросила я.
— Да! — отозвался он. — А знаешь почему? Потому что это твоя женская обязанность!
— Угу, — усмехнулась я, — женская обязанность, значит… А скажи, Вить, дома ты так же мусоришь? И так же заставляешь жену убирать после тебя?
— То дома… — сказал после паузы «гость», почесав свой выпирающий живот. — А тут я на отдыхе!
Он стоял передо мной в шортах с какими-то пальмами и в майке-алкоголичке и глядел на меня так, будто я сказала что-то невероятное, неприличное, невозможное.
А ведь я всего-то и попросила его убрать оставленные с вечера пустые пивные бутылки…
Если бы кто-нибудь лет десять назад сказал мне, что моя любимая дача превратится в проходной двор для всех этих… гостей, я не поверила бы. Но реальность сурова…
Началось это года три назад. Муж мой Сергей привез однажды этого самого Витьку и представил нас друг другу:
— Познакомься, Наташ, — сказал он, — это мой новый коллега и лучший друг.
Потом появился Геннадий. Потом какой-то Андрей. Потом еще один Андрей, их теперь у нас двое, и я до сих пор не могу понять, который из них храпит громче.
И вот теперь каждые выходные эта орда приезжает на мою дачу. Они занимают все комнаты, жарят шашлыки так, что дым стоит до самой станции, и орут песни до трех ночи. В связи с чем соседка Зинаида Павловна уже три раза вызывала участкового.
— Сереж, — говорила я мужу, — Сереж, ну нельзя же так.
— Все нормально, — отвечал он. — Люди просто отдыхают. А ты просто… скучная!
— Я-то ладно, — заметила я, — но соседи! Сережа, из-за этих твоих посиделок они на нас скоро Крестовым походом пойдут!
— Пусть идут, — сказал муж, — я объясню им, что и как.
Объяснять пришлось участковому. Однако ни штрафы, ни предупреждения не возымели должного эффекта…
***
Однажды, а это было в середине июля, я встала в пять утра, чтобы по холодку полить помидоры. Вышла на крыльцо и наступила в лужу пива. Кто-то разлил целую бутылку прямо на ступеньках крыльца и не подумал вытереть.
Я стояла босая в этой липкой жиже, наблюдала за нежным розовым рассветом и не понимала, за что? Это моя дача, это мой участок. Ну почему я должна терпеть здесь «друзей» мужа, которым даже лень убрать за собой?!
Я решила снова поговорить с мужем.
— Сережа, — сказала я, — мне не нравится, что твои гости тут свинячат. Давай как-то решим этот вопрос, что ли?
— Не имей сто рублей, а имей сто друзей, — назидательно сказал муж. — Они замечательные друзья! И я им позволяю все!
— А почему, позволь спросить, ты им позволяешь все на моей даче?
— Ну вот, началось… — поморщился Сергей. — Наташ, ну хватит. Это мои друзья. Что они тебе сделали-то?
— Что они мне сделали?! — рассердилась я. — Они сломали качели, устроили бардак в доме, раскурочили две дверные ручки, выломали фрамугу на кухне, развалили поленницу с дровами, сняли с петель калитку и устроили скандал с Зинаидой Павловной! Да такой, что она потом месяц со мной не здоровалась. Хватит? Или продолжить?
Муж насупился и умолк, а я продолжила:
— В общем, Сережа, выбирай. Или друзья, или я. Но больше я убирать за ними не буду.
Судя по выражению лица мужа, он не воспринял мои слова всерьез.
***
Как-то в пятницу вечером Сергей сказал мне за ужином, что завтра на дачу снова нагрянут его друзья.
Я промолчала. Сергей воспринял мое молчание как согласие и продолжил безмятежно ужинать. А я… Меня вдруг осенило.
Мама. Моя мама. Тамара Альбертовна. Единственный человек, которого муж мой боялся как огня. Пять лет она проработала завучем в школе, потом двадцать — директором детского дома. Если и был в этом мире человек, который легким движением руки умел строить лентяев и пьяниц, то это, безусловно, она.
Когда муж ушел к телевизору, я позвонила ей.
— Мамуль, — сказала я, — хочешь на дачу?
— На дачу? — удивилась она. — Ты же всегда говорила, что там и так народу много.
— Вот именно, — сказала я, — приезжай.
***
Мама приехала в субботу ранним утром. Вся честная компания уже была в сборе. Витька дрых на веранде, Геннадий с Андреями играли в карты, Сергей суетился у мангала.
Мама критически оглядела участок и вдруг указала на неухоженные грядки.
— Это что? — строго спросила она, глядя на Сергея.
— Это… Это не вскопано еще, — промямлил изрядно смущенный муж.
— Вижу, что не вскопано, — сказала мама. — А руки у вас на что?
Она прошлась по участку, как полководец по полю. Заглянула в сарай. Потрогала висевшую кое-как калитку, остановилась над спящим Витькой и принялась смотреть на него.
Витька вскоре открыл глаза.
— Вы кто? — спросил он испуганно.
— Это моя теща, — сказал Сергей упавшим голосом.
Мама повернулась к нему.
— Сережа, — сказала она таким тоном, каким, вероятно, говорила с нерадивыми учениками, когда они прогуливали уроки, — скажи-ка мне, будь добр, а когда ты последний раз чинил забор?
— Я… Э…
— Лопаты в сарае? — не дожидаясь ответа, продолжила мама.
— Э… да.
— Отлично.
Она немного покашляла и повысила голос:
— Прошу минуточку внимания!
Витька сел на диване. Геннадий отложил карты, оба Андрея переглянулись.
— Простите, а вы… — начал Витька.
— Я Тамара Альбертовна, — сказала мама, — теща вашего друга. И если вы собираетесь здесь есть, то будьте добры сначала поработать. Шашлык, как известно, вкуснее после физического труда. Это научный факт.
***
Видимо, что-то в маме было такое… начальственное. Что это был за научный факт такой, никто уточнять не рискнул.
К обеду грядки были вскопаны. К вечеру Геннадий — кто бы мог подумать! — починил калитку. Витька, кряхтя и бормоча шепотом ругательские ругательства, покрасил крыльцо. Какой-то из Андреев подвязал помидоры.
Шашлыки они ели молча. Пиво пили так, будто это было лекарство, по глотку, с перерывами.
— Молодцы, так держать, — сказала мама, когда стемнело, — а завтра займемся сараем, да? Там работы непочатый край
Сергей посмотрел на своих друзей. Друзья посмотрели на Сергея.
— Серега, — прошипел Витька, когда мама ушла в дом, — это вообще что?
— Это теща моя, — повторил Сергей, опасливо оглядываясь.
— Мы поняли. Зачем она здесь?
— Она… приехала в гости.
— Серега, — сказал Геннадий, — если так будет и в следующие выходные, то мы, наверное…
— Конечно, будет, — встряла я, — так будет и в следующие выходные, и вообще всегда. Потому что мама теперь живет здесь. Постоянно.
Все умолкли и испуганно посмотрели на меня.
— Наташа, — сказал Сергей, — ты это серьезно?
— Абсолютно.
В следующие выходные приехал только Геннадий. Увидев маму, он сказал, что у него больная спина, копать он не может. Мама посмотрела на него с таким сочувствием, с такой материнской заботой, что я чуть не расхохоталась.
— Бедненький, — сказала она. — Ну ничего. Красить-то ты можешь?
— Э-э… — промямлил Геннадий и с тоской посмотрел на калитку.
Но отступать было поздно…
Закончив с покраской, Геннадий даже не остался на обед, он уехал и больше не появлялся.
Еще через неделю окончательно сошел с дистанции Витька. За ним — оба Андрея.
***
На даче было хорошо и тихо. Мы с мамой наслаждались чаем на веранде, Сергей, опасаясь от трудотерапии, проводил выходные в городе.
— Спасибо, мам, — сказала я.
— Не за что, — подмигнула мне она, — обращайся.
С этих пор Сергей больше никого на дачу не привозит. Да и сам ездит туда с большой неохотой. Думаю, что это и к лучшему.
