— Что вы здесь делаете? — я смотрела на свекровь, возникшую в коридоре, словно призрак фамильного замка.
— Ой, а я думала вы на даче до понедельника! Людочка, милая, я тут зашла просто проверить, все ли у вас в порядке, окна закрыты ли, газ ли выключен. Ты же знаешь, какой Сережа рассеянный. А вы вчера так поздно уехали, я всю ночь места себе не находила, думаю, дай загляну с утра пораньше… — Галина Павловна стояла посреди нашей кухни с пакетом в руках, и в ее глаза читалась растерянность.
Я застыла в старом халате, с полотенцем на голове. В руках у свекрови был наш фирменный пакет из дорогого магазина, где мы покупаем фермерские продукты. И в этом пакете я отчетливо видела упаковку испанской колбасы, которую Сережа привез вчера утром из командировки.
— Мы вернулись, — сказала я спокойно. — У Сережи встреча перенеслась. Вот и пришлось с половины дороги разворачиваться. А вам не стали сообщать, ночь уже была. Да и зачем, Сережа ведь не ребенок.
— Ну и ладно, я тогда пойду, — заторопилась свекровь. — Хотела ведь как лучше, знаешь. Подстраховать вас, а то ведь дело молодое. Сами порой не помните, что делаете. Да и Сережа говорит, у тебя в последнее время с памятью плохо.
— Ну конечно, — задумчиво кивнула я. — Если уж Сережа так говорит…
Началось все недели три назад, когда я заметила, что продукты из холодильника исчезают как-то странно. То сыр элитный испарится, то баночка икры, которую берегла к годовщине. Сначала думала — Сережка берет. Потом думала, может, я сама забываю? Мало ли, работа, стресс, в сорок лет память уже не та.
Но тут случилась эта сцена явления свекрови, как в кошмаре каком-то….
И все встало на свои места, будто пазл сложился, который долго не можешь собрать, а потом — раз! — и картинка готова.
***
— Сережа, твоя мать ворует у нас еду, — сказала я вечером, когда мы готовились ко сну, и он листал какой-то отчет на планшете. — Похоже, это было не один раз, но я пока не уверена.
Муж промычал, не поднимая головы.
— Люд, ну что за бред? Мама? Воровать? У нее своя пенсия приличная, плюс папина, да еще мы каждый месяц ей переводим. Зачем ей наши продукты?
— Но я видела ее с нашим пакетом, там была та колбаса из Барселоны…
— Может, она купила такую же? Мама не воровка. Ты просто… ну… фантазируешь что ли.
Вот так. Разговор закончен.
Ночью я лежала и смотрела в потолок, где мелькали неясные тени от ветвей деревьев. В голове крутились варианты. Можно было поставить камеру, но это уже совсем паранойя. Поменять замки, но Сережа обидится. Можно ничего не делать, но это значит признать себя дурочкой с фантазиями и снова выслушивать от мужа упреки, что его маменьку оговариваю.
А потом меня осенило. План был простой, как все гениальное, и жестокий. Но разве я начала все это?
На следующий день я специально уехала на работу пораньше, оставив Сережу досыпать. И перед уходом положила в холодильник на самое видное место упаковку дорогой ветчины. Только ветчина была с истекшим сроком годности, я хранила ее в дальнем углу холодильника и просто забыла про дату. А выкинуть было жалко.
Пахла она еще нормально, цвет тоже не изменился. Но я знала, еще денек-другой, и привет, желудок.
Вернувшись вечером, я первым делом заглянула в холодильник. Ветчины не было. Сережа пришел позже, уставший, раздраженный.
— Ты ветчину не видел? — спросила я невинно.
— Какую ветчину?
— Ну ту, дорогую, я прямо в центр на полку положила.
— Не видел. Может, ты ее в магазине оставила? Люд, ты в последнее время какая-то странная, может, к врачу сходишь?
К врачу. Ну да, конечно. Типичный мужской ответ на все, у женщины истерика, П М С, кли макс, нужен врач.
Я же тем временем продолжала осуществлять свой план.
Йогурты с истекшим сроком годности, но в красивых баночках. Сыр, который начал плесневеть с обратной стороны. Салат, заправленный майонезом дня три назад. Все это появлялось в нашем холодильнике и исчезало с завидной регулярностью.
Галина Павловна была точна как часы. Приходила по вторникам и четвергам, когда знала, что нас точно нет дома. Только я теперь специально подгадывала свой график.
А потом случилось то, чего я ждала.
Субботним утром свекровь вломилась в нашу спальню, воздев руки к небу.
— Сереженька, я отравилась! Это все ваша проклятая колбаса! Как вы можете держать дома такую гадость?! Она же совершенно точно недоброкачественная.
— Какая колбаса, мам? — Сережа растерялся. —
— Да та, что в вашем холодильнике была! Я зашла вчера полить цветы, ты же просил, и вдруг мне сильно кушать захотелось, ну ….я и взяла кусочек на пробу… — трещала без умолка Галина Павловна, стараясь скрыть досаду.
— Мам, я не просил тебя поливать цветы. У нас их и нет, вообще-то.
— Я… Я хотела сказать… Сережа, мне плохо! Это наверняка пищевое отравление! — возмущалась свекровь. — Возможно, даже тяжелое! Да жена и тебя, может, отравить хотела. А я героически приняла этот удар на себя!
И тут я не выдержала:
— Галина Павловна, может, это была не колбаса? Может, ветчина? Или йогурт? Или французский сыр? Мало ли что там вас в нашем холодильнике привлекло.
Она посмотрела на меня, и в ее глазах был такой ужас, такое понимание, что я почувствовала то самое… Нет, не жалость. Удовлетворение.
— Люда, ты что, специально подкладывала просроченный продукты? — Сережа повернулся ко мне.
— Нет, что ты, — я горько усмехнулась. — И вообще, как у твоей мамы может быть отравление, если она из нашего холодильника ничего не берет? Это явно какая-то ошибка, Сереженька. Может, твоей маме к врачу сходить провериться?
— Ты издеваешься! — завизжала свекровь. – Сереженька, не слушай ее, Людка меня решила извести. Еще неизвестно, что она в салаты подмешивала. Мне с них так плохо было, три дня на…
— Мама, ты брала салаты в нашем холодильнике? — Сережа хохотнул. — А зачем? Тебе пенсии не хватает?
— Просто твоя жена покупает такие дорогие продукты, — скривилась свекровь. — Я даже не знаю, где их вообще находят. А она на себе не экономит. И шампунь такой хороший держит в ванной комнате. После него волосы…
— Мама, ты еще и шампунь у нас… берешь? — мой муж позеленел, словно сам поел того салата. — А что еще?
— Да какая разница, Сережа, ты вообще меня слышишь? — крикнула Галина Павловна. — Дело не в том, беру я что-то у вас или нет. А в том, что твоя жена пыталась меня отравить. Что ты собираешься теперь с этим делать?
— Мама, отдай мне ключи от нашей квартиры, — протянул руку Сережа. — И больше не проси их.
— Ты… У меня… — Галина Павловна задохнулась от гнева. – Да ты как смеешь …
-Ключи….
***
Ключи Галина Павловна вернула молча. Сережа неделю со мной не разговаривал, потом оттаял. Сказал, что я зашла слишком далеко и могла бы просто ему рассказать. Но, если честно, я не жалею. Теперь Галина Павловна обходит наш дом десятой дорогой и не приходит в гости, даже когда сын ее приглашает
