— Мой брат стал таким из-за тебя! — воскликнула золовка.
— Охотно верю, — сказала я. — На ужин останешься?
Она посмотрела на меня так, будто я предложила ей яду.
Я нарезала помидоры для салата, когда эта женщина ввалилась в нашу квартиру без звонка и без стука. Она просто открыла дверь своим ключом, который Олег дал ей сто лет назад «на всякий случай». Этот самый всякий случай наступал примерно два раза в неделю.
— Он изменился, — обиженно сказала Диана. — Раньше Олег был другим. Веселым. Щедрым…
— А сейчас что? — спросила я. — Он стал скупым?
Она бросила на меня очередной сердитый взгляд.
— Ты что, реально не понимаешь? — с вызовом сказала она после паузы. — Сейчас он тратит все исключительно на тебя одну! Раньше мы с ним везде ездили. А теперь…
— Ты что хочешь-то, Диана? — спросила я.
Она выдержала паузу и выдала:
— Оставь его в покое. Уйди от него. Разведись с ним! Иначе я…
— Иначе ты что? — усмехнулась я.
— Увидишь, — ответила Диана, и глаза ее зловеще сверкнули.
Вечером я рассказала о визите золовки Олегу. Он был смущен и удивлен одновременно.
— Ну… Дианка, — сказал он после долгого молчания, — она такая. Привыкла жить за мой счет. Рестораны, шмотки, какие-то ее вечные курсы, то йога, то керамика, то психология… Родителей у нас, как ты знаешь, нет, так что… Я платил за все.
— А теперь? — спросила я.
— А теперь есть ты, — тепло улыбнулся он, — и наша с тобой семья. И она… Ну, понимает, что денежный кран закрылся. Вот и бесится.
Он виновато посмотрел на меня и добавил:
— Ну и ревнует еще…
— Я понимаю, — сказала я, — но, Олег… Эти требования, чтобы мы с тобой развелись, и какие-то смутные угрозы… Это ненормально.
— Да забей ты! — посоветовал муж.
Но я так просто «забить» не могла.
***
Прошло несколько дней. Мы с Олегом засобирались в отпуск и прорабатывали все варианты. Ехать куда-то далеко не было возможности, тащиться на местный курорт тоже не хотелось.
Вскоре о том, что у Олега отпуск, который он собирается провести со мной, узнала и Диана. Вечером она позвонила ему и закричала так громко и пронзительно, что я четко услышала каждое ее слово.
— Вы едете в отпуск, да?! — вопила она. — А я?! Олег, ты вообще помнишь, что у тебя есть сестра?!
— Диана, успокойся, — просил Олег.
— Не буду я успокаиваться! Не хочу я успокаиваться! — верещала Диана. — Или ты берешь в отпуск с собой меня, или…
Она сделала глубокий вдох и на выдохе выпалила:
— Или я тебе больше не сестра!
После этого звонка муж ушел на балкон и дымил там минут двадцать, хотя до этого клялся, что бросил. Я же сидела на кухне и думала.
Когда он вернулся, я уже знала, что и как нужно делать.
— Олег, — сказала я, — а давай позовем ее на дачу.
Он уставился на меня так, будто я предложила усыновить крокодила.
— На какую еще дачу? — спросил он. — У нас же там ничего нет… Бурьян, сарай и развалюха, которую и домом-то назвать нельзя.
— Вот именно! — сказала я и выразительно посмотрела на него.
Он понял не сразу. А когда понял, громко рассмеялся.
***
В субботу утром мы заехали за Дианой и поехали на дачу.
Она была, как говорится, при параде. В белом сарафане, в соломенной шляпке с бирюзовой лентой, в босоножках на каблуке и в огромных очках, в которых отражалось небо, деревья и мое ехидное лицо. Всю дорогу она сидела в телефоне, а когда мы приехали…
— А где… — она осеклась и растерянно посмотрела сначала на брата, а потом на меня. — Где все?
«Все» — это, видимо, бассейн, шезлонги и веранда с плетеными креслами. Все то, что она себе нафантазировала, когда услышала слово «дача».
Вместо этого перед ней простирались шесть соток густейшего бурьяна, из которого торчали скелеты дома, сарая и кривой туалет с оторванной дверью.
— Добро пожаловать, — сказала я.
Она развернулась к машине, но Олег уже уехал в соседний городок.
— Когда следующий автобус? — раздраженно спросила Диана.
— Завтра вечером, — ответила я.
***
И она закричала. Она кричала долго, минут пятнадцать, и я узнала о себе много нового.
— Интриганка! — вопила Диана. — Ты украла у меня брата! Ты это нарочно, специально! Ты из чистой злобы заманила меня в эту дыру!
Вороны в соседнем лесу притихли и, кажется, слушали с интересом. Я сидела на перевернутом ведре и ждала, когда она выдохнется.
— Ты хоть понимаешь, — она уже не кричала, а шипела, — что это не дача? Это помойка!
— Это наша помойка, — сказала я, — и мы собираемся превратить ее в нормальный дом. Хочешь — помогай. Не хочешь — сиди и жди автобуса.
— Олег меня отвезет, — уверенно сказала я.
Я только плечами пожала.
Вернувшийся Олег сказал ей то же самое, что и я. Она начала кричать и на него.
— Подкаблучник! — визжала Диана. — Прогнулся под нее, да?! Молодец! Знаешь, как таких, как ты, в нормальном мужском обществе называют?
Она собралась продолжить, но Олег остановил ее.
— Диана, — спокойно сказал он, — нравится тебе или нет, но ты сейчас здесь. Ты можешь делать, что ты хочешь, я тебя заставлять помогать нам не буду. Но и в город не повезу.
Диана попсиховала немного, а потом пошла по соседям. Увы и ах, никто ее отвозить в город не соглашался даже за деньги.
***
И она пришла к нам.
— Давай помогу, — сказала она мне, — хоть время скоротаю, что ли…
И она взялась помогать мне выдирать бурьян.
К вечеру она сломала два ногтя и извозилась в земле по уши. А уж материлась она так, что я впервые почувствовала к ней что-то похожее на уважение.
Олег привез палатку. Ставили мы ее втроем, и Диана вдруг сказала:
— У дедушки была такая же. Зеленая, с желтой полосой. Помнишь, Олежка?
Он улыбнулся.
— Помню.
— Мы еще ночевали в ней, когда крыша потекла…
Они заговорили, оба разом, перебивая друг друга, а я слушала про дедушку, бабушку Зину и козу, которая сожрала простыню с веревки. И про то, как они ночевали на топчане, а она боялась, что из леса придут волки, но Олег ее успокаивал…
Диана смеялась каким-то странным, незнакомым смехом, без яда, без истерики, и в сумерках лицо у нее было совсем другое, мягкое, как будто кто-то стер резинкой все острые углы.
***
На следующий день мы латали крышу сарая. Диана подавала доски, я держала их, Олег приколачивал. Гвозди гнулись, доски трещали, мы все были мокрые от пота и злые от усталости, но, как ни странно, довольные.
Вечером мы соорудили душ из черных мешков для мусора. Вода нагрелась на солнце и была почти горячей. Диана визжала и брызгалась, а потом вдруг предложила поиграть в обливашки. И я вдруг поняла, что, несмотря на свои тридцать два года, она совсем как подросток.
Она попросту не выросла, застряла где-то между взрослой жизнью и детством. А вся ее злоба, весь ее яд были только от страха, от одиночества, от непонимания, как жить, когда никто не держит тебя за руку.
Вечером мы сидели у костра, ели поджаренный зефир, пили лимонад, а небо над нами было огромным, черным, усыпанным звездами, каких не бывает в городе.
— Даша, — начала Диана.
— Что? — отозвалась я.
— Мне казалось… — она ненадолго замолчала. — Мне казалось, Олег меня бросил.
— Пф-ф, да не бросил он тебя, — сказала я, — просто он вырос. Наличие меня не отменяет тебя никак. Но все-таки…
— Семья на первом месте, — подхватила Диана, — хорошо, я поняла.
Огонь костра отражался в ее глазах, и я подумала, что, может быть, мы сможем… Ну, не дружить, конечно, это было бы слишком. Но хотя бы не ссориться.
