— Они только на неделю, максимум на две, — сказал Сережа.
— В самом деле? — меня аж затрясло.
— Да ты не переживай, они тебя не стеснят, — заверил меня муж.
Речь шла о его матери и сестре, которые приехали к нам без звонка, даже без единого намека на то, что собираются явиться. Сережа открыл им дверь с таким счастливым лицом, будто сюда явились волхвы с дарами, а не две нагловатые родственницы.
— Анечке же учиться надо, — сказал он мне вечером, когда я пыталась осознать происходящее. — Пять лет она учиться будет. Лиза, ты представляешь, сколько стоит снимать квартиру в этом городе?! А тут…
— Ну, допустим, Анечке нужно учиться, — начала я. — Но скажи мне, ради бога, что тут делает твоя мама? Она тоже в университет поступила?
— Мама… — смутился вдруг Сережа. — Ну… она… Э…
— Ясно, — сказала я, — можешь не продолжать.
Он что-то пробурчал, а потом отвернулся к стене и засопел.
На следующее утро Тамара Петровна принялась усердно инспектировать мою кухню. Она открывала шкафчики, заглядывала в ящики, то и дело цокала языком.
— Плитка у тебя, Лизочка, конечно, — она поджала губы. — Ну, на любителя. Такая… холодная. Я бы сюда что-нибудь потеплее поместила, поуютнее. Знаешь, есть такая плиточка под кирпичик…
Я не удержалась и закатила глаза. Мою испанскую плитку ручной работы, терракотовую, с неровными краями, она предлагала заменить каким-то недоразумением под кирпичик.
Прошло еще несколько дней. Родственницы потихоньку обживались, и вскоре я поняла, что ни неделей, ни двумя дело не обойдется.
***
Как-то я попыталась поговорить с мужем.
— Сережа, — сказала я, — это моя квартира. Моя. Понимаешь? Я не хочу жить с твоей мамой и сестрой пять лет. Я хочу жить с тобой. Вдвоем.
— Ой, ну не будь ты такой эгоисткой, — поморщился муж. — Это мои родные люди. А ты… Ты думаешь только о себе и о своем комфорте.
— Любой человек, за исключением альтруистов, думает прежде всего о себе, — возразила я.
— Ой, все, хватит. Поживут еще немного и съедут! — отмахнулся муж.
Я не поверила ни единому его слову.
***
Вскоре родственницы начали ломать мои вещи. Не специально, конечно, просто так получалось. Как-то Тамара Петровна взяла мой фен, который я подарила себе на день рождения, и сожгла его. Не знаю уж, как так вышло, но фена у меня больше не было.
Свекровь только руками развела.
— Ну и техника нынче пошла… — покачала она головой. — Одно название. Раньше-то крепче делали, у меня фен двадцать лет проработал. А сейчас… Тьфу одно!
Кофемашину, которая варила капучино с пенкой, похожей на облако, Анечка залила водой из-под крана. Хотя рядом стоял фильтр, и я сто раз объясняла, что нужно наливать фильтрованную воду, даже записку приклеила. Машина попрощалась со мной тихим булькающим хрипом.
— Помянем… — пробормотала я.
Стиральную машину свекровь загрузила так, что та не просто остановилась посреди цикла, а, кажется, получила инфаркт от перегрузки и скончалась на месте.
— Лизочка, — сказала Тамара Петровна, глядя на меня своими невинными голубыми глазками, — ну что ты так расстраиваешься? Подумаешь, техника! Ты же у нас молодая, работящая! Заработаешь еще, да и купишь!
***
Вчера Анечка, тихая, незаметная, которая почти не выходила из своей комнаты и только иногда появлялась на кухне, вылила на себя мою дорогущую сыворотку. Все, что оставалось в баночке, а было там чуть меньше половины.
— Ой, — сказала она, — я нечаянно. Задумалась и не заметила. Извини.
Потом Анечка сожгла новый чайник.
— Извини, я не слышала, как он кипел, — сказала она, невинно хлопая ресницами.
Что ж, ладно. Я купила еще один чайник, со свистком. Без толку, Анечка, которая почти постоянно ходила с наушниками, сожгла и его.
— Ой… — пробормотала она. — Ну… я не слышала. Он просто очень тихо свистит, вот и…
— А может, тебе просто нужно хотя бы иногда снимать наушники? — не выдержала я. — Например, когда чайник на плиту ставишь?
Анечка обиженно поджала губы и скрылась в комнате.
***
А пару дней спустя Анечка отмечала свой день рождения. Шикарно отмечала, с размахом. Я была на работе и не видела, чем они там занимались со своими гостями… Как говорится, увы мне.
Потому что ближе к вечеру золовка позвонила мне и истошно завопила:
— Лиза! — в ее голосе звенела паника. — Я… Мы…тут…
— Что такое? — ее испуг передался и мне.
— Мы соседей затопили!
Я рванула домой. Уже в подъезде я услышала крики, кричала соседка с третьего, чей ремонт, судя по всему, уничтожили Анечка и ее развеселые гости. Увидев меня, соседка так и ринулась ко мне.
— Иди сюда! — заревела она, хватая меня за предплечье и утягивая в свою квартиру. — Смотри! Смотри, что они натворили! Смотри сюда!
Я увидела на потолке ванной комнаты огромное сырое пятно, похожее на летучую мышь в полете.
— Ты знаешь, сколько стоит ремонт? Знаешь?! — соседка чуть не плакала. — Да мы же в кредит его делали! Да как же теперь…
— Спокойно, — сказала я, — разберемся. Во сколько тебе ремонт обошелся?
Соседка назвала сумму.
— Не переживай, все уладим.
***
Этим вечером я составила весь список того, что уничтожили золовка со свекровью, собрала родственников на кухне и предъявила им счет. Изучив список, Тамара Петровна подняла на меня удивленные глаза.
— Ты… Это… что такое?
— Счет, — ответила я, — за все сломанные вами и Анечкой вещи. И еще тут стоимость ремонта у соседей.
Анечка вдруг как-то сжалась.
— Ты что, мне счет выставляешь? — улыбнулась свекровь. — Мне? Матери твоего мужа?
— Да.
— Сережа! — она зыркнула в сторону безмолвно сидевшего рядом сына. — Сережа, ты видишь это?
Муж смущенно посмотрел на меня.
— Лиза, — примирительно начал он, — ну чего ты в самом-то деле? Это же техника, она ломается, это же нормально, бывает…
— Допустим, — сказала я, — но что насчет потопа у соседей? Тоже нормально? Пустяки, дело житейское, да?
— Ну… да, — он пожал плечами, — и такое тоже бывает.
— А ты готов платить за это? — спросила я.
— Чего? — не понял муж.
— Ну смотри. Ты постоянно говоришь, это моя мать, это моя сестра, мы семья, бла-бла-бла. Если вы семья, если вы друг за друга горой, так, может, скинетесь и возместите ущерб? Или ты сам как мужчина и защитник все оплатишь?
— Но…
— Соседка собирается в суд подавать, — серьезно сказала я и посмотрела на Анечку. — Всерьез собирается, я не шучу.
Анечка испуганно посмотрела на меня. Повисла пауза.
— В общем, так, — сказала наконец я, — первое. Сейчас вы обе собираете вещи и уезжаете. Сережа, если ты хочешь составить им компанию, я тебя не держу. Это моя добрачная квартира, если что. И второе, деньги за ремонт и за погибшую технику вы перечисляете мне на карту до конца этой недели. Тогда, я думаю, обойдемся без судов. Договорились?
Свекровь хмуро кивнула, и они с Анечкой ушли собираться. Я слышала, как они ругаются, даже пару шлепков услышала… Вскоре они уехали. А в конце недели свекровь перевела мне на карту деньги, часть которых я отдала соседке.
Больше ни Тамара Петровна, ни Анечка к нам не приезжают. Наверное, пора расстраиваться?
