— Я ухожу от тебя, — муж слегка покраснел, сообщив сие известие.
Я ожидала этого, поэтому даже не удивилась. Хотя внутри… чего уж там, мне было больно.
— Я ее знаю? — спокойно спросила я.
Степан с какой-то осторожностью посмотрел на меня. Вероятно, по его мнению, я вела себя слишком спокойно, и он ожидал подвоха.
— Это Алина, — произнес он после паузы.
— Алина — это с твоей работы? — уточнила я.
Тут Степан понял, что скандала не будет, и немного расслабился.
— Ну да… — ответил он. — Ей двадцать шесть. И она… Она совершенно другая какая-то, понимаешь?
— Понимаю, — усмехнулась я.
— Нет, ты не понимаешь! — нахмурился муж. — Она… Когда она на меня смотрит, я чувствую себя… Это даже словами не описать. Настоящим мужиком что -ли!
— Великолепно! — подумала я. — Какая-то девочка из бухгалтерии одним взглядом превратила моего Степана, с его храпом, с его сопением, с его любовно выращенным пивным животиком, в настоящего мужика. Волшебство просто какое-то. Наверное, новогоднее.
— В общем, я ухожу, — повторил Степан, — и ты… это…
— Да я не возражаю, вперед и с песней, — усмехнулась я.
— Правда?
— Истинная правда, — я кивнула с серьезным лицом.
Он ушел в тот же вечер.
Сначала мне было не по себе, и я ушла с головой в работу. Старалась максимально вымотать себя, чтобы не думать о том, что произошло. Хотя, если честно, не думать, особенно по ночам, не помогали даже мощные медитации. Потому что семнадцать лет на помойку так просто не отнесешь, и не забудешь, потому что… меня предали, в конце концов.
После развода подруга Кристина, уверенная, что я депрессую, все таскала меня на какие-то концерты, выставки, а один раз даже на кулинарный мастер-класс повела.
А потом был Новый год у Мишки и Светки, у наших общих друзей. И вот, что называется, картина маслом: я вхожу в прихожую и буквально нос к носу сталкиваюсь со Степаном. И с Алиной.
***
В реале эта Алина оказалась еще смазливее, чем на фото, и чем в моих воспоминаниях. Такая вся легкая, воздушная, как нимфа, как эльфийка какая-то.
Степан, увидев меня, несколько смутился, но, в конце концов, взял себя в руки.
— О, Даша! — воскликнул он с такой радостью, будто мы не разводились, а просто разошлись по разным комнатам на минутку.
— Здравствуй, Степа, — сдержанно отозвалась я.
— А ты что, одна? — улыбнулся он.
Признаться, этот вопрос застал меня врасплох. Я только-только стала отходить от развода, и у меня и мысли не было о том, чтобы с кем-нибудь познакомиться.
— А я вот с Алиночкой, — продолжал Степан. — Алин, ты помнишь Дашу? Ну, бывшая моя!
— Бывшая… — проворчала я про себя. — Семнадцать лет были вместе, и я бывшая… Как бывший любимый свитер, который вытянулся и полинял.
— Ты классно выглядишь, — добавил великодушно Степан. — Я смотрю, ты похудела, а?
Я и в самом деле сбросила несколько кило после развода и, по словам все той же Кристины, стала выглядеть куда эффектнее, чем раньше.
— Тебе идет! — продолжал бывший муж. — Развод пошел тебе на пользу, а? А ведь раньше сколько раз я тебя просил… Впрочем, ладно. Ты только не переусердствуй. Потому что слишком худые женщины после сорока выглядят изнуренными.
Алина порозовела и хихикнула. Я подумала, что было бы неплохо выплеснуть ей в лицо бокал шампанского, как в кино. Но бокала у меня в руке не было, а идти за ним на кухню специально для этого показалось глупым.
***
Весь вечер Степан таскал ее за руку, как приз с ярмарки, демонстрировал, поворачивал к свету, смотрите, мол, все, какой я молодец, какую красавицу отхватил. Я сидела в углу, уныло ела салат с оливками и думала о том, что ненавижу оливки. А еще о том, что постоянно натыкаюсь глазами на эту парочку.
— Или у меня гиперфиксация, или они специально мне на глаза лезут, — раздраженно подумала я.
Тут в поле моего зрения оказалась Кристина.
— Дашка, не кисни, — шепнула подруга. — Он же, котяра такой, просто пыль в глаза пускает! Через полгодика сам прибежит к тебе!
***
Апрель был холодный, злой какой-то, с колючим дождем, который лупил по окнам так, словно хотел пробиться внутрь. Я сидела с книжкой, наконец-то, я начала читать, чего не делала все годы с ним, потому что… Ну когда тут читать, когда надо готовить, стирать, гладить его рубашки, выслушивать его истории про коллег?
Так вот, я читала, пила чай с чабрецом, и было мне… хорошо. И тут кто-то позвонил в мою дверь. Открываю — стоит Степан. Мокрый, жалкий, выражение его лица говорило о чем-то страшном, и букет роз выглядел на фоне такого лица нелепым.
— Даша, — протянул он и попытался улыбнуться, — я… вот… вернулся.
Я молчала, а он помялся немного и продолжил:
— Знаешь, Алина… Она меня разочаровала.
— Вот как? — усмехнулась я, и закивала, поджав губы.
— Она… меня не понимала, думала только о себе! — воскликнул бывший муж. — А ты, Даша, ты… Родная. Ты настоящая женщина! Я был… скажем так, очень сильно неправ. И я это признаю! Но я готов все исправить.
Он протянул мне розы, и замер с идиотской улыбкой.
— Она тебя бросила? — спросила я, глядя ему в глаза и отодвигая от себя этот букет.
***
Он замялся, опустил букет. Потоптался на коврике и после паузы продолжил:
— Ну… там сложно все как-то. Она… требует финансовых вложений, а я…
— Ясно, — понимающе закивала я. — Ну да, красивые женщины, они такие…
Степан посмотрел на меня какими-то собачьими глазами.
— Дашка! Слушай, ну правда, я все понял, ты моя настоящая, единственная женщина! — воскликнул он. — Даш, ну давай начнем сначала? Я даже… Я даже предложение хочу тебе сделать снова. Вот, смотри!
Он полез в карман, достал коробочку и встал на одно колено прямо на мокрый коврик.
— Даша! — торжественно сказала он. — Выходи за меня замуж!
Я посмотрела на него и вдруг неожиданно для себя самой засмеялась. Степан нахмурился, потом медленно поднялся. А я все смеялась и не могла остановиться.
— Даша, — сказал бывший муж, с опаской поглядывая на меня, — ты… чего это, а?
— Степа, — выдохнула я, вытирая выступившие от смеха слезы. — Степа, милый… Ты серьезно думал, что можешь вот так уйти, плюнуть мне в душу, а потом вернуться? Ты думал, что я буду счастлива от этого?
— Ну…
— Ты, вероятно, думал, что я тут сидела и ждала, когда ты соизволишь вернуться? — продолжила я.
— Но я же… извинился…
— Нет, ты не извинился. Ты объявил, что вернулся. И да, Степа, я твоего возвращения не ждала. И тебя я обратно не приму.
Лицо его вдруг стало замкнутым и злым.
— Ну-ну, — хмыкнул он, — гордая и независимая стала, да? Впрочем, считай себя кем угодно. Но твои фантазии — это одно, а факты — другое. А факты таковы, что тебе сорок три года. Сорок три, Даша. Кому ты нужна, кроме меня? Не пожалеешь, что выгнала?
Я внимательно посмотрела на него. Когда-то он был, безусловно, привлекательным мужчиной. Но сейчас… редеющие волосы на макушке, которые он зачесывал, думая, что это незаметно. Мешки под глазами. Обвисший подбородок. Животище.
И эта уверенность, эта чудовищная уверенность в том, что он — награда, главный приз, счастливый лотерейный билет…
— Не пожалею, — уверенно выпалила я. — Пошел вон, Степа. И розы свои забери.
Я закрыла дверь. Постояла, прислушиваясь к его шагам на лестнице, сначала медленным, потом быстрым, даже каким-то злым. А затем я вернулась к своему чаю, к своей книжке, правда читать не получалось, все время выскакивала одна мысль — неужели бывший и правда так верит в свою неотразимость
