— Ты что, совсем совесть потеряла? — визжала свекровь. — Продать Димкину квартиру? Да ты вообще кто такая, чтобы такое предлагать?
Я стояла на их кухне, именно их, потому что моего здесь никогда ничего не было. «Своей» я тоже здесь никогда не была. Муж опустил голову и теребил скатерть.
— Боже, ну хоть бы раз, хоть бы один раз он поднял голову и сказал, мол, мама, это моя жена, не говори с ней так! — думала я.
Но нет. Дима как всегда молчал.
Мы с ним живем на съемной квартире. Хотя у Димы есть своя однушка, которую его мама сдает и кладет деньги себе в карман. Но это мелочи. По сравнению с той новостью, которую я узнала сегодня утром.
Я сделала тест на беременность. Две полоски появились так быстро, что я даже испугалась. Я беременна! После двух лет непрерывных походов по врачам, приема витаминов и всякой химии, которую я пила, чтобы забеременеть.
Первая мысль была о том, что надо сказать Диме. Вторая — надо что-то решать с жильем. Потому что жить в съемной однушке с ребенком — это вообще не вариант. И тут меня осенила гениальная идея, как мне тогда показалось. У меня есть студия в Одинцово, которую я сдаю, у Димы однушка в Москве.
Продаем обе, складываем деньги, покупаем двушку в хорошем районе, который устроил бы всех. Просто же?
Ха-ха! Как бы не так! Я прибежала к Диме на работу в обед вся сияющая. Он сидел в своем офисе, жевал бутерброд, который ему с утра собрала мамочка.
— Дим, у меня новости! — я села на край его стола, не обращая внимания на косые взгляды коллег.
Дима покосился на начальника.
— Валь, я на работе.
— Я беременна! — прошептала я, наклоняясь к нему.
Лицо мужа как-то странно дернулось. Не радость, не удивление, а какой-то страх, что ли, мелькнул в глазах.
— Ты уверена? – неожиданно заикаясь, спросил муж.
— Тест показал две полоски, — сказала я. — Дим, нам нужно что-то решать с квартирой. Я подумала, давай продадим твою однушку и мою студию, сложимся и купим квартиру получше?
Он Дима отложил бутерброд.
— Валь, это… Это надо с мамой обсудить.
Ну, конечно, как же я забыла! Мой инфантильный муж не мог прожить без маминых советов. Что поесть — он советовался с мамой. Какие носки купить — тоже с мамой. А здесь целая квартира!
— Дим, это же твоя квартира, — напомнила я. — Ты взрослый мужчина, тебе тридцать два года!
— Квартира на маму оформлена, — замялся Дима. — Для налогов так удобнее было. Вот мы и переоформили.
Для меня это было новостью. Ну ладно, подумала я. Это его собственность. Может, и правда, так лучше было, но почему он мне об этом не сказал?
Вот тут я должна была бы насторожиться, но я думала, что ребенок все изменит. Что Дима, наконец-то, станет мужчиной, настоящим главой семьи.
Вечером мы пришли к свекрови. Она жила в трешке в центре, доставшейся от покойного мужа. Он умер, когда Диме было пять лет, с тех пор она растила сыночка одна и теперь никак не могла его отпустить.
— Мам, у нас новости, — Дима сел на свой любимый стул у окна.
— Какие еще новости? — Елена Петровна резала салат и даже не проявила ни малейшего интереса. — Опять денег просите? Я же сказала, до зарплаты ничего не дам.
Зарплату Дима тоже отдавал матери, а она уже выделяла нам на расходы. Димина карточка была у нее.
— Валя беременна, — выпалил Дима.
Свекровь выронила нож, которым шинковала капусту.
— Что?
— Ну… ребенок будет, — повторил Дима. — Мы подумали, может, продать мою квартиру и Валину студию. И купить двушку.
И вот тут началось светопреставление. Елена Петровна глянула на меня так, будто я таракан, который заполз на ее кухню.
— Ты что, совсем совесть потеряла? Продать Димкину квартиру? Да ты вообще кто такая, чтобы такое предлагать?
— Я его жена, — тихо сказала я.
— Жена! — фыркнула свекровь. — Сегодня жена, а завтра — другая будет. Приехала из своей дыры подмосковной, прицепилась к моему сыну! А теперь на квартиру глаз положила!
— Елена Петровна, у меня своя квартира есть, — напомнила я. — Я предлагаю ее тоже продать.
— Это твоя студия в Одинцово? — усмехнулась свекровь. — Да это не квартира, это курятник! И вообще, откуда я знаю, что ребенок от Димы?
Я почувствовала, как кровь ударила в голову.
— Что вы сказали? — прошептала я.
— То, что ты слышала, — ответила свекровь. — Может, нагуляла где-то и теперь на моего сына повесить хочешь. Такие, как ты, понаехавшие, все одинаковые. Ищете простачков с квартирами.
— Мам! — Дима наконец подал голос, но так тихо, что его было еле слышно.
— Что мам? Ты сам подумай, два года не могли забеременеть, врачи говорили, что проблемы у нее, и вдруг — оп! — беременность! — выпалила свекровь. — Странно, не находишь?
У меня подкосились ноги. Два года мы ходили по врачам, проблемы были у меня после воспаления. Но мы лечились, я пила гормоны, делала процедуры. И вот, наконец, получилось.
— Я требую тест ДНК! — заявила свекровь. — И никакой продажи квартиры не будет. Сейчас это моя квартира. Я ее на Димку потом перепишу, когда время придет.
— Когда это время придет? Когда ему пятьдесят стукнет? — я не выдержала.
— Не твое дело! — огрызнулась свекровь. — И вообще, если ребенок и правда есть, прописывай его у своей мамаши в Подмосковье. Нечего моему сыну лишние рты кормить.
Я посмотрела на Диму, он сидел бледный, сжимал кулаки, но молчал.
— Дим, — я подошла к нему. — Скажи хоть что-нибудь. Это же и твой ребенок тоже.
— Валь, давай потом поговорим. Дома, — промямлил муж.
Знаю я его «потом». Потом он скажет, что мама в чем-то права, что надо подождать, что квартиру продавать рано, что вообще, может, сначала родить, а там видно будет.
Я взяла сумку и хотела уйти
— Куда это ты собралась? — крикнула свекровь. — Обиженку изображаешь?
Я остановилась и обернулась.
— Знаете что, Елена Петровна? Подавитесь своей квартирой. А я ухожу.
— Валь! — Дима вскочил, побежал за мной.
— Пусть идет! — рявкнула свекровь. — Пусть катится обратно в свое Одинцово! И ребенка своего нагулянного пусть там растит! Ты не видишь? Она хотела тебя облапошить, да не получилось!
Я смотрела на Диму. Думала, может, вот сейчас он хоть слово скажет в мою защиту… Но он промолчал.
Я ушла.
Дома я стала собрать вещи, их было немного. За три года брака почти ничего не накопилось. Димка пришел через два часа, когда я уже вызвала такси до Одинцово.
— Валь, ты чего? Не надо так кипятиться, — сказал он.
— Я все решила, — сказала я. — У меня было время подумать. Завтра подаю на развод.
— Валь, ну мама погорячилась, — начал извиняться Дима. — Ты же ее знаешь.
— Знаю, — холодно сказала я. — И тебя знаю. Ты никогда не встанешь на мою сторону. Никогда не защитишь меня. Твоя мама будет унижать меня и дальше, а ты будешь молчать.
— Она не унижает, она просто… — начал Дима.
— Просто сказала, что я нагуляла ребенка? — закончила фразу я. — Это, по-твоему, не унижение?
Дима сел на диван, обхватив голову руками.
— Валь, давай подождем? — сказал он. — Родится ребенок, мама увидит, что он похож на меня, и успокоится.
— А если он будет похож на меня? — спросила я.
Дима не ответил. И в этом молчании был весь ответ.
Я уехала к своей маме в Подмосковье той же ночью. На следующий день я подала на развод. Дима звонил, писал, но я не отвечала. Потом позвонила свекровь.
— Ты что удумала, негодная? Развод? Алименты хочешь с моего сына тянуть?
— Хочу, — спокойно ответила я. — И буду тянуть. Мне и ребенку по закону положено.
— Я тебя по судам затаскаю! — пригрозила свекровь. — ДНК-тест потребую! Докажу, что ребенок не от Димы!
— Требуйте, — спокойно ответила я. — Ребенок от него, тест это подтвердит. И алименты я получу.
Она кричала что-то еще, но я бросила трубку.
Развод дался мне тяжело, свекровь наняла адвоката, пыталась доказать, что я изменяла, требовала тест на отцовство еще до рождения ребенка. Но мой адвокат был не хуже, спасибо подруге, подсказала хорошего.
Тест мы все-таки сделали, он показал, что Дима — отец на 99,9%, свекровь позеленела от злости, когда увидела результаты. Сейчас сыну два года, Дима видится с ним раз в месяц. Свекровь ни разу внука не навестила, но оно и к лучшему.
