— Она тебя не любит, — хмуро сказал муж.
— Ну, я не рубль золотой, чтобы всем нравиться, — пожала плечами я, — переживу как-нибудь.
Я домывала посуду, муж помогал мне, а свекровь сидела в соседней комнате, и я физически ощущала ее присутствие. Более того, я была уверена, что она сейчас прислушивается к нашему разговору и пытается понять, не говорим ли мы о ней.
— Мне не нравится это ваше противостояние, — сказал муж.
— Мне тоже, — отозвалась я, — но не я его начала.
Леша помолчал немного и сказал:
— Просто знаешь… Мне кажется, что скоро произойдет… что-то очень нехорошее.
Такое же ощущение было и у меня. Я домыла посуду, и мы с Лешей уехали домой.
Мы были женаты пять лет и жили в моей квартире. Помнится, когда Леша привел меня знакомиться, Раиса Павловна оглядела меня с ног до головы. Медленно, как, наверное, оглядывают подержанный автомобиль, прикидывая, сколько он еще протянет, во сколько при необходимости обойдется его ремонт.
На мне было любимое вишневое платье, но почему-то оно очень не понравилось будущей свекрови. Вероятно, она посчитала его слишком вызывающим… Ну или я не знаю уж, каким еще.
— Могла бы и поприличнее одеться, — сухо заметила она, — все-таки с матерью будущего мужа знакомишься, а не…
Раиса Павловна не договорила, но я поняла, что она хотела сказать.
Я работала тогда старшим специалистом, только-только перешла из операционистов. Мне было двадцать шесть, я приезжала на работу в семь утра, а уезжала в девять вечера. Читала книги по финансовому анализу в метро, стоя в вагоне, прижатая чьим-то локтем к поручню, и буквы плясали перед глазами от усталости и от тряски…
Однако это того стоило, через два года меня назначили начальником отделения. Узнав об этом, Раиса Павловна сказала:
— Ну-ну. Всем известно, как молодые девочки делают карьеру в банках.
Присутствовавшая при разговоре ее старшая дочь Вика чопорно кивнула.
— И как же? — спросила я.
Свекровь смерила меня презрительным взглядом:
— Известно каким местом, — процедила она.
— М-м, — усмехнулась я ,- а вы это вот прям знаете, да? Сами видели, или кто напел?
Свекровь густо покраснела:
— Не смей мне хамить! — закричала она. — Я в два раза тебя старше! Я в матери тебе гожусь!
— А вы мне разве не хамите? — спросила я.
— А где хамство? Я сказала, что все вы, юные девахи, делаете карьеру, как умеете. Через… Я факты привожу! Где тут хамство?
— Прямо таки все? — спросила я.
— Все!
Леша тогда резко поднялся из-за стола, и мы уехали. До самого дома мы молчали.
***
Тот разговор с мужем у нас состоялся три года назад. С этих пор я перестала ездить к свекрови. Просто взяла и перестала. Леша ездил к ней один и возвращался хмурый, но я ничего у него не спрашивала.
Три года мы прожили как будто в разных вселенных. Его мать и сестра, с которой мы тоже никогда не ладили, существовали где-то на периферии, как далекие родственники, которых видишь лишь на похоронах и на свадьбах.
А потом, в апреле (и апрель этот был серый, мокрый, с изнанки вывернутый какой-то, неправильный), мне позвонила золовка.
— Саша, — сказала она. — Саша, мама…
— Что случилось? — невольно испугалась я.
Нет, свекровь не отправилась на тот свет и не заболела. Она просто с кем-то там познакомилась, повелась на какие-то красивые слова и…
Короче говоря, Раиса Павловна вляпалась в пирамиду. Она вложила туда все. Пенсию, которую откладывала три года, деньги от продажи дачи. Плюс еще взяла кредит под залог своей двушки, которую они с мужем получили еще в восьмидесятых, в ней и вырос Леша…
— А потом все лопнуло, — вздохнула Вика, — никаких денег она, естественно, не получила.
— А что с квартирой? — спросила я.
— Забрали, само собой, — последовал ответ.
***
Я слушала и не верила. Хотя почему не верила? Я работала в банке, я видела их, этих женщин с растерянными глазами, которые приносили договоры с разными организациями и спрашивали, можно ли как-то вернуть деньги. И я знала, что ничего уже поделать нельзя…
— Короче, дело такое, — продолжила Вика, — матери негде жить. Она сейчас у меня, но… у меня ипотека как бы…
И она замолчала, надеясь, видимо, что я пойму. Но я не понимала.
— И? — спросила я.
— У меня двое детей, муж без работы, — раздраженно продолжила Вика. — Я не могу еще и мать взвалить на себя. Может, вы ей поможете? Леше я звонила, он-то «за», но сказал, что решаешь ты, потому что это твоя квартира.
Я могла бы ответить отказом. По-моему, я имела на это полное право, но я сказала:
— Хорошо, пусть приезжает.
Леша при этом смотрел на меня так, будто я сообщила, что собираюсь прыгнуть с парашютом или завести крокодила.
***
Вскоре свекровь приехала. За три года, что мы не виделись, она почти не изменилась. Разве что взгляд ее стал каким-то потухшим. А вот язык… С ним все было в полном порядке.
— Гляди-ка, — сказала она в первый же вечер, оглядывая нашу кухню, — какой ремонт отгрохала за три года… В кредит, а? Или тебе начальник твой все оплатил?
Леша дернулся, но я положила ему руку на запястье, и он успокоился.
— Раиса Павловна, — произнесла я, — давайте сразу все проясним. Это моя квартира. И я приютила вас только из уважения к мужу, ну и по Викиной просьбе.
— Да знаю я, знаю, что ты меня терпеть не можешь! — ощетинилась свекровь. — И если бы не они, ты бы и не подумала хоть как-то мне помочь!
— Мама, — сказал Леша, — по-моему, ты немного…
— А разве я неправду говорю? — отозвалась Раиса Павловна.
— Так вот, — спокойно продолжила я, — вы можете жить здесь, в моей квартире…
— Ну во-о-от, «моя квартира»! — перебила меня свекровь. — Теперь ты из меня приживалку сделаешь, квартирой своей попрекать будешь, да?
— До тех пор, пока не найдете работу, не накопите себе на съем комнаты и не разберетесь с документами, — продолжала я, стараясь сохранять спокойствие. — Но если вы еще раз, хоть один раз скажете мне что-нибудь подобное, вы уедете отсюда в тот же день. Я не шучу.
Она хотела было что-то ответить, но, видимо, слова закончились. Свекровь молча пошла в отведенную ей комнату, и вскоре я услышала, как она плотно закрыла за собой дверь.
***
— Ну ты даешь, — сказал муж.
— А что такое? — улыбнулась я.
— Да просто мама… Ну, она сложный человек.
— Я давно это поняла, — сказала я.
Леша немного помолчал, посмотрел на свои руки, потом потер ладони и добавил:
— Вика, кстати, солгала тебе.
— Насчет чего?
— Да насчет всего! Ипотеку они с Иваном давным-давно выплатили. Работы Иван не лишался, наоборот, его повысили недавно. И сама она тоже на повышение идет. Все нормально у нее. Просто…
— Просто?
— Они с матерью друг дружку тоже теперь не выносят, — усмехнулся Леша, — максимум они могут поговорить без ругани минут пять. А потом как кошка с собакой… Она просто не хочет терпеть постоянные скандалы.
— Ясно, — вздохнула я. — Ну что ж… Сделанного не воротишь. Пусть живет у нас.
С этих пор прошло четыре месяца. Свекровь все еще живет у нас. Недавно она устроилась гардеробщицей в поликлинику, график у нее два через два. Мы с ней не разговариваем. Жду, когда она накопит денег себе на съемное жилье. Ну не выгонять же ее на вокзал…
