— Давай я научу тебя! — сказала свекровь. — Потому что ты готовить совершенно не умеешь!
Я собралась было ответить, но тут Татьяна Павловна застрочила так быстро, что вставить хотя бы слово было невозможно:
— Да ты не думай, я просто помочь тебе хочу! Я как лучше хочу! Вот, смотри, тут пишут, что если добавить щепотку корицы в борщ, то его вкус становится просто божественным!
— Э… но…
— И еще тетя Зина из поликлиники говорила, что надо обязательно класть лавровый лист прямо в самом начале, а не в конце, как ты делаешь! — заключила Татьяна Павловна.
Не успела я отреагировать, а она уже щедро сыпанула в кастрюлю с борщом корицу…
— Татьяна Павловна, — сказала я, — я готовлю этот борщ по рецепту моей бабушки уже десять лет. Андрей его обожает. Ну вот зачем вы добавили туда корицу?
— Ну как же зачем? Модернизация, Дашенька! Нельзя же в двадцать первом веке готовить по старинке! Вот смотри, — она потыкала пальцем в экран телефона, — тут целый блог есть. И там женщина с тремя высшими образованиями, повар, который готовит блюда высокой кухни, пишет про корицу! С тремя высшими, Дашенька! Она-то уж точно знает!
Я посмотрела на кастрюлю. Борщ пах странно и не особо аппетитно…
Тут в дверях появился Андрей.
— Мам, ты опять что-то химичишь на кухне? — настороженно принюхиваясь, спросил он. — Пахнет… необычно.
— Твоя мама просто решила усовершенствовать мой борщ, — сказала я.
— О, хорошо! — расцвел Андрей. — А то Даша в последнее время готовит как-то однообразно… А тут…
— Высокая кухня! — живо отозвалась свекровь.
Я посмотрела на Андрея так, что любой нормальный мужчина понял бы, что сейчас лучше замолчать и медленно отползти к выходу. Но мой Андрюша не из трусливых.
— Вот в моем детстве мама такие пельмени делала! — продолжал он, не замечая моего «убийственного» взгляда. — Это были настоящие пельмени! А твои… Ну, тоже ничего, конечно, но мамины — это что-то особенное!
— Андрюшенька, золотце мое! — заулыбалась Татьяна Павловна. — Так я же могу научить Дашу!
Мне оставалось только головой покачать. Остановить это было невозможно, свекровь начиталась каких-то форумов и статей в интернете, а теперь жаждала применить свои знания на практике…
***
На следующий день я готовила куриные грудки в сливочном соусе. Татьяна Павловна, которая, между прочим, гостила у нас уже целый месяц, тут же материализовалась на кухне.
— Дашенька, — запела она, — а ты знаешь, что если добавить в соус немного меда и горчицы, получится, как в дорогом ресторане? Я вчера смотрела передачу по телевизору, там говорили…
Наблюдая, как она уже тянется к моей сковородке с ложкой меда (когда только успела?), я испуганно спросила:
— Татьяна Павловна, может, не надо?
— Надо, Федя, надо! Ты же хочешь, чтобы Андрюшка был счастлив? Мужчину нужно удивлять! Вот я его папу всегда удивляла!
Его папа, между прочим, сбежал к секретарше, когда Андрею было пятнадцать.
— Уж не из-за кулинарных ли экспериментов женушки? — хмыкнула я про себя.
— Вот увидишь, Андрюше понравится! — улыбнулась она и погладила меня по плечу.
***
Но Андрюше не понравилось.
— Что-то соус какой-то… сладкий… — осторожно заметил он.
— Это мама твоя добавила туда мед и горчицу, — ответила я максимально нейтральным тоном.
— А, — оживился муж, — ну если мама добавила, значит, так надо! Просто я не привык к таким изыскам. Даш, может, тебе реально стоит у мамы поучиться? Она же опытная хозяйка!
Мне было что сказать на этот счет, но я промолчала.
Впрочем, совсем скоро уже я была на грани. Татьяна Павловна успела «улучшить» мою запеканку, добавив туда какао, испортить салат, влив туда соевый соус, мол, «так в Японии делают». И превратить обычную гречку в пряное нечто.
— Слушай, Андрюш, — сказала я мужу вечером, когда он в очередной раз похвалил мамины кулинарные эксперименты, — я устала.
Пусть твоя мама готовит. Раз она такая опытная хозяйка, а я бездарность, которая десять лет кормила тебя однообразной едой, то не лучше ли было бы…
— Дашуль, ну чего ты? Я же не для того, чтобы тебя уколоть, так говорю, — начал было он.
Но я его перебила:
— Нет, Андрюш, все. Я застряла в прошлом, ничего не понимаю в высокой кухне, кормлю тебя однообразной пищей. Но твои мучения уже позади. С завтрашнего дня кухня в полном распоряжении твоей мамы.
— Эй, да ладно тебе обижаться! — Андрей встал и попытался меня обнять, но я вывернулась.
— На обиженных воду возят, — сказала я. — Просто у меня… отпуск. Да, отпуск. Все, точка!
***
Татьяна Павловна моему «отпуску» очень обрадовалась. На следующее утро она сказала:
— Я сейчас сделаю омлет по особому рецепту! С добавлением газированной воды и разрыхлителя! Будет пышный-пышный, как облако! Высокая кухня! — подмигнула она мне. — Учись, пока я жива!
Я молча налила себе кофе и села за стол. Андрей вышел к завтраку минут через пять, его лицо в предвкушении маминого шедевра было умилительно-восторженным.
Что ж, омлет и правда был пышный. А еще он был очень-очень соленый, есть его было невозможно.
— Вкусно, мам! — соврал Андрей, героически доедая первый кусок.
— Правда? А Даша вот даже не попробовала! — обиделась свекровь.
— У меня сегодня разгрузочный день, — невозмутимо ответила я, потягивая кофе.
***
Окрыленная успехом омлета у сына, Татьяна Павловна развернулась по полной. При приготовлении завтраков, обедов и ужинов она всякий раз экспериментировала. В ход шли самые неожиданные сочетания (разумеется, из высокой кухни): рыба с вареньем, макароны с творогом и кетчупом, суп с колой и многое, многое другое. Андрей ел все, но каждый раз отчего-то становился все грустнее.
— Даш, — прошептал он мне как-то вечером, когда его мама ушла смотреть сериал, — может, ты все-таки…
— Что? Вернусь к плите? — я подняла бровь. — А как же мамины шедевры?
— Я…
Муж опасливо посмотрел на дверь, за которой скрылась Татьяна Павловна, и прошептал извиняющимся голосом:
— Я был неправ… Твоя еда — это рай! А мама… Даш, я больше не могу! После ее высокой кухни я боюсь отходить от туалета дальше десяти метров!
— И что ты предлагаешь? — усмехнулась я. — Твоя мама теперь не успокоится, пока не скормит тебе все свои кулинарные эксперименты. А их у нее еще о-го-го…
— Ну скажи ей что-нибудь! — взмолился муж. — Даша, спаси меня! Я что угодно для тебя сделаю, лишь бы больше не есть это!
— Что угодно, да? Тогда поговори с мамой сам. Наври ей, что у тебя гастрит, если боишься сказать правду… которая заключается в том, что готовит она отвратительно. Но сам, Андрюша, сам, ладушки? А я, так уж и быть, верну тебе на стол нормальную еду. И да, проси прощения на коленях!
Пришлось Андрею сначала встать на колени и извиниться еще раз, а потом разговаривать с матерью. Он мялся, мямлил про какие-то свои болячки, что доктор не разрешает есть такие сложные блюда… Татьяна Павловна все поняла.
— Ясно, — холодно сказала она, стрельнув в меня взглядом, — получается, победила обыденность. Серость затмила гениальность! Ну и ладно! Ешь. Только потом не жалуйся!
На следующий день она собрала вещи и уехала в свой город. Больше она к нам не приезжает. Я все жду, когда расстроюсь по этому поводу, но пока никак
