— Я твоя мама теперь! — проговорила Татьяна Алексеевна с улыбкой. — И ты должна меня уважать!
Она только что появилась на пороге нашей с Вадимом квартиры с двумя внушительного размера дорожными сумками. Потому что ее выселили из квартиры, и теперь ей негде было жить.
— Вадюша сказал, я могу пожить у вас недельку-другую, пока не найду что-нибудь подходящее, — развязно продолжила она. — Ты же не против, солнышко?
— Проходите, — сказала я, отступая в сторону.
А что еще я могла сказать? Вадим уже все решил, пока я была на работе. Позвонил, сообщил факт: мама поживет у нас. Временно. Всего пару недель. Максимум месяц. Честное слово.
Татьяна Алексеевна уверенной поступью прошла мимо меня. Покопавшись в одной из своих сумок, она достала несколько бутылок с горячительным.
— Это для праздничного ужина! — пояснила она, заметив мой взгляд. — Отметим воссоединение семьи!
Мне вдруг стало очень тревожно…
Обосновалась Татьяна Алексеевна довольно быстро. Через какой-то час гостиная превратилась в ее личное пространство. Я и моргнуть глазом не успела, как она шустро разложила свои вещи и деловито поинтересовалась:
— Олечка, а что у нас на ужин?
— Сейчас что-нибудь соображу, — отозвалась я.
— Вот и сообрази! Отличненько! А то я так проголодалась…
Я приготовила курицу с картошкой и нарезала салат. А за ужином Татьяна Алексеевна рассказала нам о своих злоключениях. Оказывается, квартиру, которая находилась в пригороде, у нее «отжали мошенники». Она по доброте душевной сдавала комнату какой-то паре, а они перестали платить и выжили ее из собственного дома.
История звучала так нелепо, что даже доверчивый Вадим нахмурился.
— Но как такое может быть-то? — недоумевал муж.
— А вот так… — вздохнула свекровь. — В нашем мире, Вадя, и не такое бывает. Так что…
— Ну а в полиции что? — продолжил «допрос» Вадим.
— Ой, Вадя… — поморщилась Татьяна Алексеевна. — Ты не знаешь этих людей! У них связи! Мне еще повезло, что живой ушла!
За ужином она выпила полбутылки вина, которое привезла с собой, а потом достала бутылку коньяка. К десяти вечера она уже еле ворочала языком, рассказывая о том, какой Вадим был хорошенький в детстве.
— А помнишь, как ты в колготочки сходил по-маленькому на утреннике в садике? — хохотала она. — Ты зайчиком был в белых колготочках!
Вадим густо покраснел.
— Ну, я думаю, я вас не стесню, — сказала после недолгого молчания Татьяна Алексеевна. — Я, если что, готова и на коврике в прихожке…
— Да ну, мама… — сказал муж. — По-моему, ты лишку выпила.
— Ладно, — пожала она плечами, — если на коврике вам не нравится, тогда я на столешнице лягу. Ноги в раковину положу, а голову на газовую плиту. Чтобы теплее было!
Тут она на миг задумалась.
— Так… Стоп! А где в таком случае будет моя…
— Мама! — рассмеялся Вадим. — Столешница высокая. Если свалишься ночью, не встанешь.
— М-да? — нахмурилась свекровь. — А где мне спать тогда?
— У нас, вообще-то, есть диван, — встряла тут я.
— Так я же не хочу стеснять вас! — сказала она. — Пусть стоит диван, а то еще помну его. Жалко…
Она вздохнула и на миг задумалась.
— Ладно, тогда на балконе буду…
***
И тут прозвенел дверной звонок. Между прочим, часы показывали уже половину двенадцатого ночи.
— Ой! Это ко мне! — весело крикнула Татьяна Алексеевна и побежала открывать.
На пороге стоял мужик лет шестидесяти в мятом пиджаке.
— Танюха, ты где пропадала? — заорал он с порога. — Я тебя весь день ищу!
— А я туточки, адрес же верно написала тебе! — кокетливо взвизгнула она, затаскивая мужика в квартиру. — Кстати, Толя, познакомься, это мой сын и его жена!
«Гость» прошел на кухню, пожал Вадиму руку, кивнул мне, уселся без приглашения за стол и бахнул:
— Танюх, наливай!
— Не вопрос! Наливаю!
Я посмотрела на Вадима. Вид у мужа был растерянный и встревоженный.
— Мам, — робко начал он, — уже поздно…
— Ой, Вадя, не будь занудой! Толик — мой старый друг, мы сто лет не виделись! Надо отметить его приход!
Они «отмечали» до трех часов ночи, орали песни, хохотали, звенели стаканами. Соседи сбоку стучали в стену, соседи снизу колотили по батарее, пришедший разбираться сосед сверху грозил полицией.
Только после этого «гости» угомонились и ушли спать на наш диван.
***
Утром Толик все еще был на нашем диване.
— Вадя, — зашипела я на кухне на мужа, — это что такое?
— Оль, ну… — он замялся. — Потерпи немного, ага? Мама только переехала, ей нужно адаптироваться…
— Адаптироваться?! — взвилась я. — Но у нас тут не реабилитационный центр!
— Ну все, хватит, — сказал муж. — Это ненадолго.
Он ушел, а я осталась наедине с храпящими Толиком и Татьяной Алексеевной.
***
К вечеру Толик ушел, но пришли две женщины неопределенного возраста. «Подружки», как их представила Татьяна Алексеевна, пили на кухне, курили в форточку и обсуждали какого-то Витька, который «совсем берега попутал».
Кстати, из обрывков их разговоров мне наконец стало ясно, что за катавасия произошла у свекрови с квартирой. Не было никаких мошенников. Просто она как-то «за рюмкой чая» подписала не глядя какой-то подсунутый неким «ухажером» документ, и вуаля.
«Подружки» сидели до часу ночи. А когда они ушли, у меня из кошелька пропала тысяча рублей.
— Вадим, у меня пропали деньги, — сказала я мужу на следующий день, когда он вернулся с работы.
— Ты могла потратить и забыть, — пожал он плечами.
— Я не забываю, когда трачу деньги, — проворчала я.
— Ты на что намекаешь? — нахмурился Вадим.
— Да ни на что… Я просто констатирую факт, были деньги, нет денег. И в квартире посторонние люди.
— Это мамины друзья!
— Которых я вижу первый раз в жизни!
Вадим промолчал. Потом сказал:
— Ну, мама сейчас трудный период переживает. Нужно поддержать ее, а не… — и он выразительно посмотрел на меня.
— Ясно-понятно, — подумала я.
***
На третий день Татьяна Алексеевна сообщила нам, что Толик поживет у нас пару дней, его тоже выселили. Временно поживет, конечно.
Это было уже слишком. Я собрала сумку и уехала к подруге.
— М-да уж, — сказала Олеська, выслушав меня. — А зачем ты ее вообще впустила?
— Это не я, а Вадим впустил.
— А ты зачем согласилась?
— А что мне было делать? Это его мать.
— Которая, будучи под «мухой», взяла и подарила непонятно кому собственную квартиру! Оль, она же… У нее проблемы серьезные!
— Вадим говорит, у нее трудный период.
— Это у тебя будет трудный период, если ты не вернешься и не выставишь ее вон.
Но я не вернулась. Ни в тот вечер, ни на следующий день. Вадим звонил, спрашивал, когда я приеду. Я отвечала категорично – когда твоя мать и ее гость уберутся из нашей квартиры.
— Оля, я не могу ее выгнать!
— А я не могу жить в притоне с вечными гостями.
***
Через неделю мне позвонила Татьяна Алексеевна.
— Олечка, ну что ты за человек такой? — начала она. — Бросила мужа и сбежала! А я тут одна с ним мучаюсь!
— Мучаетесь?!
— Ой, он такой нудный стал! Все ноет и ноет, Оля уехала, Оля не возвращается… Толика выгнал, подружек моих не пускает. Сидит, дуется. Слушай, может, ты вернешься? А то он меня достал уже!
Я положила трубку.
***
Дня через три мне снова позвонил муж.
— Оля! — он почти кричал. — Вернись! Ну пожалуйста! Мама… Она невозможная. Квартира превратилась в помойку. Она пропила мою заначку! Толик украл мой ноутбук! Я… Я выгнал его и пригрозил полицией.
— Да? А мама что? — спросила я.
— Ну… — Вадим замялся. — Мама пока живет со мной.
— Ясно, — сказала я, — я не вернусь, Вадим.
С этих пор прошел месяц. Я сняла квартиру поближе к работе, потихоньку обустроилась там, подала на развод и на раздел имущества. Куда Вадим денет мать после раздела имущества — мне не интересно
