— Не пустишь пожить бесплатно, сестричка? — Иркин голос в трубке дрожал от праведного негодования. — Неужели ты настолько бесчувственная стала, что к родному человеку ни чуточки сострадания?
Я сидела в нашей с Димкой двушке и думала, что настала минута, когда жизнь проверяет тебя на прочность. Причем это не землетрясение или цунами, а банальный звонок младшей сестры.
— Ир, я не выгоняю же тебя. Я предлагаю помочь с поиском жилья, могу дать денег на первое время…
— Денег! — взвизгнула она так, что я отодвинула телефон от уха. — У тебя пустая квартира стоит! Трехкомнатная! А ты мне деньги предлагаешь, как нищенке какой-то?!
Я могла бы многое сказать. Что квартира не пустая, там живет милая пара с детьми, которая платит нам хорошие деньги. Что эта сумма нам очень нужна. Что мы вложили в квартиру много средств и сил. Но Ире такое говорить опасно, и она доказала это.
— Я не могу выгнать квартирантов. Эта квартира — наш доход, Ира.
— Доход! Вот именно! Деньги для тебя важнее родной крови!
Я подумала, что родная кровь — это, конечно, сильный аргумент. Но не в том случае, когда эта самая кровь только и делает, что требует. Мои вещи, мой компьютер, позже мою косметику, даже мою долю бабушкиного наследства. Теперь вот квартиру.
Димка вошел на кухню, взглянул на мое лицо и молча достал из холодильника бутылку вина. Хороший у меня муж, понимает без слов, когда ситуация требует поддержки.
— Ирка? — одними губами спросил он.
Я кивнула и включила громкую связь.
— Мама в шоке от твоего эгоизма! Папа вообще сказал, что не узнает старшую дочь! — неслось из динамика.
— Родители в курсе, что ты со мной не посоветовалась, прежде чем к ним идти? — устало спросила я.
— А что тут советоваться? Ты же все равно откажешь и спорить будешь! Собственно, это ты сейчас и делаешь.
Логика железная, не поспоришь.
— Ладно, Ир, я все сказала, — решила я завершить этот разговор. — Я не буду выгонять квартирантов и пускать тебя бесплатно.
Я быстро отключилась, чтобы сестра не начала опять спорить, и кивнула мужу.
— Наливай. До краев, пожалуйста.
Но на этом мои злоключения не закончились. Вечером того же дня позвонила мама. Голос у нее был скорбно-торжественный.
— Лена, я очень разочарована. Очень. Мы с папой не думали, что ты способна на такую черствость, — начала она. — Ирочка сказала, ей нужна твоя помощь. Ей некуда деваться, а ты отказалась пустить ее пожить в свою квартиру!
— Мам, давай начнем с того, что эту квартиру мы с Димой купили на свои деньги. И только мы решаем, что с ней делать.
— Ну и что? Ирочка в такой ситуации оказалась! Виталик ее бросил, ей жить негде!
Виталик, надо сказать, молодец, продержался долго… Видать, и правда любил мою сестрицу. Я бы на его месте сбежала от Ирки сразу. Впрочем, я предвзята. Может, он действительно негодяй, а она — невинная жертва. Хотя, зная сестру, вряд ли…
Ира кого угодно доведет своими беспричинными истериками, транжирством и нелюбовью к уборке.
— Мам, у Ирки есть работа, — попыталась я воззвать к здравому смыслу. — Она может снимать квартиру, как и другие люди.
— Снимать! Когда у родной сестры квартира простаивает! Я не узнаю тебя, Лена. Мы тебя не такой воспитывали.
«Мы тебя не такой воспитывали» — коронная фраза моей матери. Она доставала ее, как козырного туза, всякий раз, когда я делала что-то не по ее сценарию. Не пошла в мединститут, как она мечтала, — «не такой воспитывали». Вышла замуж за Димку, а не за сына ее подруги — «не такой воспитывали». Теперь вот не отдаю квартиру сестре — снова «не такой воспитывали».
— Моя старшая дочь — бездушная эгоистка! — припечатала мама.
Димка, все слышавший, молча подлил мне вина, а потом забрал у меня телефон.
Следующие недели были похожи на осаду. Звонили все, мама, папа, Ирка, мамина сестра тетя Света, даже двоюродный брат, которого я давно не видела. Все считали своим долгом объяснить мне, какая я плохая сестра и дочь.
Апофеозом стал традиционный субботний ужин у родителей. Мы с Димкой приехали, как и обычно, с тортом и бутылкой коньяка. На пороге нас встретила Ирка. Глаза красные, нос распух — прямо страдалица.
— Ой, богачи пожаловали, — процедила она сквозь зубы.
Димка сжал мою руку. Молчи, говорил этот жест, молчи и улыбайся.
За столом атмосфера была, как перед грозой. Мама демонстративно суетилась вокруг Ирки, папа угрюмо ковырял салат, Димка героически пытался поддерживать светскую беседу о погоде и пробках.
— Ирочка у нас теперь здесь живет, — наконец сообщила мама, не глядя на меня.
— Это хорошо, — кивнула я. — Родители — это поддержка.
— Временно, — быстро добавил папа. — Пока не найдет жилье. Ну или пока вы не разберетесь со своими жильцами.
— Мы не будем их выгонять, — сказал Дима.
Ирка всхлипнула и выбежала из-за стола. Мама бросила на меня испепеляющий взгляд и пошла за ней.
— Лен, — папа откашлялся, — может, ты все-таки подумаешь? Ну что тебе стоит? Ирочка всего несколько месяцев поживет у вас…
— Пап, несколько месяцев — это огромные потери, если пускать кого-то в квартиру бесплатно. Это наш отпуск, это ремонт машины, это подушка безопасности на черный день. Мы же надеемся на эти деньги…
— Деньги, деньги, — папа махнул рукой. — Неужели деньги важнее сестры?
Вот интересно, почему вопрос всегда ставится именно так? Почему не «неужели Ирке сложно поработать и снять жилье»? Почему не «неужели нельзя быть самостоятельной»?
— Папа, мы все сказали, — отрезала я, стараясь говорить весомо и строго.
Но на этом ничего не закончилось.
В понедельник мне позвонили арендаторы.
— Елена Сергеевна, у нас тут странная ситуация. К нам пришла женщина, говорит, что она ваша сестра, что вы разрешили ей пожить. У нее даже ключи есть.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Она сейчас там?
— Да, стоит на площадке с чемоданами. Говорит, что мы должны ее впустить.
— Ни в коем случае не впускайте. Я сейчас приеду.
Домчалась я словно на крыльях. Ирка действительно стояла на площадке в окружении баулов. Увидев меня, она расплылась в улыбке.
— О, сестренка! Я думала, ты на работе.
— Ключи, — я протянула руку. — Немедленно.
— Какие ключи? — Ирка захлопала глазами.
— Те, которыми ты пыталась открыть мою квартиру. Где ты вообще их взяла?
— Мама дала. Сказала, что ты согласна.
Ну конечно. У мамы же остались ключи с тех пор, когда она помогала нам с ремонтом. Конечно, она решила проблему по-своему, просто поставила всех перед фактом и надеялась, что я не выгоню сестрицу, прогнусь.
Из квартиры выглянула испуганная женщина, за спиной у нее маячили ее дети. Мне стало так стыдно перед ней, ведь ее силой втянули в эти разборки…
Я спрятала запасной ключ в карман и подхватила один из Ириных баулов.
— Идем.
— В квартиру? — обрадовалась она.
— На улицу. Помогу донести вещи до скамейки у подъезда, а дальше ты сама по себе. Взрослая тетка, справишься.
На этом моя история противостояния с сестрой закончилась. Однако Ира и мама с папой продолжают мне писать, ругаться, чего-то требовать. Наверное, нет таких слов, которыми я могла бы все это прекратить
