— Лена! Как ты могла так со мной поступить? С родной сестрой!
Я стояла посреди бабушкиной кухни, теперь уже моей кухни, и смотрела на старый чайник с облупившейся эмалью. Из него бабуля всегда наливала мне чай с малиновым вареньем, когда я приходила к ней после работы.
А я каждый день приходила. Семь лет подряд.
— Марина, я ничего не делала, — ответила я. — Это бабушка так решила…
— Не ври мне! — кричала сестра. — Ты ее облапошила! Ты специально втерлась в доверие, пока я тут, в Питере, детей растила!
«Облапошила», «втерлась» — мне было больно это слышать. Я села на табуретку, потому что ноги вдруг стали отказывать.
Все началось три дня назад, когда нотариус зачитал завещание. Бабушка Вера оставила мне свою двухкомнатную квартиру на Таганке. Всю целиком. А Марине — только старинную брошь и несколько фотоальбомов.
Я видела, как у сестры вытянулось лицо, и она побледнела. Она ничего не сказала тогда, просто молча встала и вышла.
А теперь вот звонит третий раз за день и кричит, будто я в чем-то виновата.
— Марина, давай встретимся и поговорим спокойно? — я пыталась говорить ровно, хотя внутри все кипело. — Приезжай, поговорим по-человечески
— По-человечески она говорить собралась! В моей квартире! О чем? — бушевала сестра. — Эта квартира должна была достаться мне!
— Это не твоя квартира! — не выдержала я. — Бабушка сама решила оставить ее мне. Я на нее не давила.
— Половина должна быть моей по закону! — настаивала сестра. — По справедливости! У меня двое детей! Им жилье нужно! А ты, старая дева, нищая библиотекарша, зачем тебе такая квартира?
Мне тридцать пять лет, но сестра уже записала меня в «старые девы». Да, я не вышла замуж. Да, детей у меня нет. Да, я работаю в библиотеке за копейки. И что? Разве это делает меня человеком второго сорта?
— Мне тоже где-то надо жить, — тихо ответила я.
— У тебя есть твоя однушка на окраине! — парировала сестра.
— Я ее снимаю, Марина, — напомнила я. — Снимаю за восемнадцать тысяч в месяц. Это при зарплате в тридцать пять.
— Ну и снимай дальше! — огрызнулась сестра. — А эту квартиру мы продадим. А деньги поделим пополам. И я смогу закрыть ипотеку!
— Продадим? — переспросила я. — Мы?
Сестра говорила так, будто это было уже решено.
— Я не собираюсь продавать бабушкину квартиру, — твердо сказала я. — Я буду в ней жить.
— Ах, так… — Марина задохнулась от возмущения. — Ты аферистка! Ты заморочила голову старухе!
Я повесила трубку. Руки тряслись. Старухой сестра назвала нашу родную бабушку.
Следующие два дня Марина названивала постоянно. Я перестала брать трубку, тогда она стала писать сообщения. Длинные, злющие, полные обвинений. Писала, что я специально приходила к бабушке каждый день последние годы, чтобы квартиру отжать. Писала, что я манипулировала пожилым человеком. Что я украла у ее детей будущее. И все в таком роде.
А то, что я семь лет каждый день после работы шла к бабушке, покупала продукты, лекарства, готовила, убирала, водила по врачам — все это было не в счет.
Я сидела с бабушкой ночами, когда ей было плохо с сердцем. А где в это время была Марина? В Питере. Приезжала раз в год на неделю. На Новый год и майские. И все!
В субботу должен был быть семейный обед. Мы собирались праздновать день рождения тети Нади, маминой сестры. Я не хотела идти, знала, что Марина там будет. Но тетя Надя позвонила, сама меня пригласила. Сказала, что нужно всем вместе собраться, помянуть бабушку.
Ресторан был недорогой, на окраине. Я пришла последней, Марина сидела в центре, окруженная родственниками. Она как будто только меня и ждала, повернулась ко мне, глаза сверкнули. А потом она выдала на весь ресторан:
— О! Смотрите все! Явилась — не запылилась! Наследница наша драгоценная! Квартиру бабушкину отжала, теперь довольная ходит!
Все замолчали. Тетя Надя неловко кашлянула, дядя Витя уткнулся в меню. Я села на свободное место в конце стола, есть совсем не хотелось.
— Лена, — Марина подошла ко мне. — Я с тобой по-хорошему хотела. Поделить квартиру пополам — это же справедливо! У меня дети!
— У тебя есть трехкомнатная квартира в Питере, — ответила я.
— Это другое! — настаивала Марина. — Это наша с мужем квартира! А это бабушкино наследство! Это семейное!
Когда умерли родители, Марина забрала себе их дачу и машину, но почему-то тогда она про «семейное» не вспоминала. Мне тогда ничего не досталось. Я была студенткой и жила в общежитии, Марина сказала, что ей с маленьким ребенком нужнее. Я не стала спорить тогда.
— Знаешь что, — сказала я и встала. — Ты забрала все после родителей. Все до копейки. Дачу продала, машину продала. Мне не дала ничего. Даже мамины сережки не отдала. Сказала, что твоей дочке нужнее будут.
— Это было пятнадцать лет назад! — Марина тоже встала.
— Да, но это было, — возразила я. — И бабушка это помнила. Она все помнила. И то, как ты дачу продала, и то, как ты ей потом год не звонила, обиделась, что она тебя отругала за это. И то, как я одна с ней оставалась, когда она с инсультом в больнице лежала. Где ты была, Марина? Где ты была, когда ей подгузники менять нужно было? Когда она плакала по ночам от боли?
— Я в другом городе живу! — повысила голос Марина.
— А я здесь! — напомнила я. — Я была здесь все это время! Каждый день! Я была для нее внучкой, заботливой и внимательной, а не сиделкой! Я ее любила!
— А я не любила, что ли? — фыркнула сестра.
— А ты приезжала раз в год как на экскурсию! — сказала я. — Привозила дорогие конфеты и думала, что этого достаточно!
Марина покраснела, родственники молчали. Тетя Надя вдруг сказала:
— Марин, а что ж ты к бабушке-то не ездила? Она по тебе скучала.
— У меня дети! — взвизгнула Марина. — И работа!
— У всех дети и работа, — сказал дядя Витя и отложил меню. — Только Ленка каждый день к бабке ходила. Я их вместе в магазине постоянно видел.
— Да она специально! — закричала Марина. — Она квартиру эту караулила!
— Марина, прекрати, — подала голос тетя Света, вторая мамина сестра. — Какая квартира? Ленка с бабушкой жила, когда в институте ее общежитие на ремонт закрывали. И потом она постоянно к ней приезжала. Это ты, Марина, караулила бабкину квартиру. Каждый раз спрашивала, не собирается ли она к тебе в Питер переехать.
— Я хотела ее к себе забрать! — обиженно сказала Марина.
— Зачем? — я посмотрела ей в глаза. — Чтобы квартиру эту сдавать? Ты же сама говорила, что в Питер ее позовешь, а квартиру сдавать будешь. Бабушка мне рассказывала.
Марина замолчала, потом села и тихо сказала:
— Мне ипотеку гасить нечем.
— А мне жить негде, — ответила я. — У тебя хоть квартира есть. А у меня — только эта. Бабушкина.
Марина уехала в свой Питер и на прощание сказала, что все -равно подаст в суд и будет требовать часть наследства, потому что она тоде наследница, как и я
