— Я нашла женский волос на твоей рубашке, — я держала рубашку мужа, как улику в суде, и говорила совершенно спокойно. — Длинный, рыжий волос. У меня, если ты не заметил за восемь лет брака, волосы черные и до плеч. А этот длиной до пояса минимум.
— Ира, ну что за ерунду ты говоришь? — Костя даже не поднял глаз от телефона. — Мало ли откуда волос. В метро ехал, в офисе сидел. Ты же знаешь, у нас половина отдела — женщины.
— Да, знаю. И знаю, что Марина блондинка, Света у вас с каре, а у Ольги Петровны седина, — сказала я. — Так что давай-ка еще раз, откуда на твоей рубашке взялся чужой рыжий волос?
Он наконец посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то… не вина, нет, скорее раздражение, что приходится объясняться.
— Господи, Ир, ну правда, что за детский сад? Может, в лифте кто прижался, может, в очереди в столовой стоял близко. Я не запоминаю каждую рыжую, которая мимо проходит, — сухо сказал он.
И я наконец поняла, что ничего от него не добьюсь.
— А может, я просто схожу с ума? — подумала я после неудавшегося разговора с мужем.
И в самом деле… Может, я во всем вижу из%%ену просто потому, что одна из моих подруг Танька месяц назад застукала своего супруга с секретаршей. А Ленка развелась после того, как нашла переписку мужа с фитнес-тренершей?
Я работаю в парикмахерской, не в самой престижной, но с постоянными клиентками. Восемь лет уже кручусь с ножницами, феном и красками. Восемь лет слушаю чужие истории про мужей, любовников, свекровей… Я научилась отличать правду от вранья по тому, как женщина хочет подстричься.
Если муж изменяет, стригутся радикально. Новая прическа — это попытка начать жизнь заново…
***
Так вот, в тот четверг я красила Зою Васильевну в «баклажан», она упорно красится в этот цвет уже лет пять, хотя ей не идет совершенно. И тут в дверь ввалилась она. Людмила. Рыжая, длинноволосая, в обтягивающем платье цвета фуксии и с таким декольте, что даже Зоя Васильевна, а ей семьдесят два, присвистнула.
— Мне нужна Ирина С-ва, — заявила она с порога, и все в зале замерли.
У нас просто так не говорят. У нас говорят: «Девочки, а можно подстричься?» или «А к Ирочке запись есть?»
— Это я, — я отложила кисточку с краской, — вы записаны?
— Нет, — она прошла через весь зал, цокая каблуками, — мне не стрижка нужна. Мне нужно с вами поговорить. О вашем муже. О Косте.
Зоя Васильевна даже привстала в кресле.
— Что с Костей? — я почувствовала, как внутри похолодело.
— Я беременна, — она выпалила это, глядя мне прямо в глаза, — от него. Уже второй месяц. И я пришла сказать, не мешайте нашей любви. Он все равно уйдет к нам. К ребенку и ко мне.
В зале вдруг стало очень тихо.
— Вы… что? — я не узнала свой голос.
— Вы слышали. Костя и я вместе уже четыре месяца. Он говорил, что разведется, но все тянет. Так что я решила ускорить процесс. Вот, — она полезла в сумочку и достала тест на беременность, — Две полоски…
Я смотрела на нее и не могла произнести ни слова. У нее были рыжие локоны, точно такие же, как тот волос на рубашке. Длинные, блестящие, наверное, наращенные.
***
— Девочка, — не выдержала Зоя Васильевна, — а вы уверены, что ребенок от Кости? Может, вы попутали чего?
— Уверена, — сказала Людмила, — у меня кроме него полгода никого не было.
И тут я наконец пришла в себя.
— Вон! — велела я. — Вон отсюда! Быстро!
— Ну… не хотите по-хорошему… — Людмила пожала плечами. — Как хотите. Костя все равно выберет меня. И ребенка. Мужчины всегда выбирают тех, кто моложе и красивее. Хотя… подумайте хорошо. Может, отпустите его? Зачем вам скандал, правда? Я забегу к вам на недельке. Кстати, у вас милая парикмахерская!
Она развернулась и пошла к выходу, специально покачивая бедрами. У дверей она обернулась:
— Волос на рубашке нашли, да? Я специально его оставила. Чтобы вы знали — он мой.
Когда дверь за ней закрылась, я без сил опустилась на услужливо подставленный кем-то из девчонок на стул. Алена принесла воды, Зоя Васильевна забыла про краску на голове и гладила меня по спине, приговаривая что-то про таких-сяких мужиков… И я понемногу успокоилась.
— Ничего, — подумала я, — переживем и это.
***
Вечером я выставила Костю за дверь. Он клялся, что не знает никакой Людмилы, что это какая-то сумасшедшая, что она не может быть беременна от него, потому что он ни с кем не встречался.
— Докажи! — я кричала через дверь. — Докажи, что она врет!
— Как я докажу? — вопил он. — Как, Ира? Справку принести, что я не был с рыжими?
На следующий день он пришел с Пашей, своим коллегой. Я знала Пашу, мы пару раз встречались на корпоративах.
— Ирин, — Паша выглядел смущенным, — эта Людмила… Она не первый раз такое проворачивает. Вот, к примеру, с Мишей из соседнего отдела год назад история была.
— Какая история? — спросила я, наливая им чаю.
— Да точно такая же. Она пришла к его жене и сказала, что беременна. Волосы подкидывала, рубашку помадой пачкала. Миша чуть не развелся. Потом выяснилось, что она так с тремя мужиками из нашего бизнес-центра пыталась роман завести. Выбирает самых красивых и перспективных. Думает, разведется мужик, если тот женат, и на ней женится.
— А… тест как же?
— Да залетела от кого-то, наверное, — хмыкнул Паша, — а он исчез с радаров…
— А откуда она про Костю узнала?
— Да она в кафе на первом этаже работает. Официанткой. Кто знает, что у нее на уме, подслушала, может наши разговоры, ну и решила попробовать на авось… Костя же там каждый день кофе берет…
Я посмотрела на мужа. Он сидел бледный, с синими кругами под глазами, видимо, не спал всю ночь.
Честно говоря, поверить в эту историю было сложно. Как эта дамочка могла говорить женам про ребенка от их мужа, если мужья с ней были фактически не знакомы? Но я все-таки поверила, скорее всего потому, что решила дождаться, чем все закончится.
***
Через неделю Людмила снова пришла в парикмахерскую, но на этот раз я была готова.
— Ну как, отпустите мужа? — спросила она.
— Знаете что, Людмила, — я продолжала стричь клиентку, даже не поворачиваясь к ней, — потратьте-ка свою энергию на что-то полезное. Например, на поиск свободного мужчины. А то на чужих мужей вешаться неприлично. Миша с женой, кстати, помирился. И Костя никуда не уйдет. Так что тест на беременность можете выкинуть.
После я медленно развернулась, достала жвачку изо-рта и быстренько прилепила на ее рыжие волосы.
Она отскочила, ее лицо стало пунцовым.
— Что вы делаете…
— Намекаю тебе. Прозрачно. — усмехнулась я.
Уже через пару секунд она выскочила за дверь.
— Молодец, Ирочка, — сказала вошедшая минут пять назад Зоя Васильевна, которая привела на стрижку свою закадычную подругу, она, конечно же, слышала каждое наше слово, — а хорошо ты ее отбрила!
— Дорогая моя Зоя Васильевна, — я улыбнулась, — я восемь лет тут волосы стригу. Уж как отбрить, знаю!
Больше Людмила нас не беспокоила, а наши отношения с мужем после этого стали только крепче.
