— С моей карты деньги пропадают, — сказал муж. — Ты случайно не имеешь к этому отношения?
Я продолжала резать морковь для супа, стараясь, чтобы кружочки получались одинаковой толщины, это такая маленькая медитация, когда нужно собраться с мыслями.
— Имею, — сказала я спокойно. — Да, я делала переводы.
Нож в моей руке продолжал методично стучать по разделочной доске, тук-тук-тук. В окно било февральское солнце, редкое для нашего города, и на кухонном столе плясали золотистые блики.
— То есть как это? — Игорь опустил телефон и уставился на меня так, будто я только что призналась в связях с инопланетянами. — Ты брала деньги с моей карты без спроса?
— Без спроса, — подтвердила я, засыпая морковь в кастрюлю. — Точно так же, как твой братец Витя берет у нас без отдачи. Помнишь, в ноябре он взял у тебя пятнадцать тысяч на ремонт машины? А в декабре попросил двадцать на погашение кредита? В январе ему понадобилась еще десятка на какие-то неотложные нужды. А…
— Но это же другое! — возмутился муж. — Ему реально надо было!
— Да что ты говоришь? — усмехнулась я. — Слушай, а когда моей маме нужна была операция на глаза, я спросила у тебя разрешения взять тридцать тысяч из нашей общей заначки, ты что сказал? Что Витьке нужны деньги на запуск стартапа! Стартап его, между прочим, так и не стартанул, зато мама долго потом ждала, пока я наскребу ей на операцию!
Игорь угрюмо замолчал.
История эта началась три года назад, когда я вышла замуж за Игоря. Нет, врать не буду, любовь была, страсть была, все эти бабочки в животе…
Свекровь Людмила Павловна приняла меня… Ну, скажем так, спокойно. Не с распростертыми объятиями, но и без открытой враждебности. Она была из тех женщин, которые всю жизнь проработали в бухгалтерии и привыкли все считать и учитывать.
Даже эмоции у нее, казалось, были расфасованы по полочкам, столько-то единиц радости на день рождения сына, столько-то единиц огорчения на плохую погоду.
А вот Витя, младший брат Игоря, оказался персонажем колоритным. Ему было тридцать пять, но выглядел он на все сорок пять, лысеющий, с пивным животиком и вечной трехдневной щетиной.
Работал он урывками, то курьером, то таксистом, то еще кем-то, но чаще не работал вовсе, объясняя это поисками себя и своего предназначения.
Первый раз Витя попросил денег через месяц после нашей свадьбы. Пришел вечером, когда мы ужинали, сел за стол и начал длинную историю про то, как его кинул работодатель, не выплатив зарплату за две недели.
— Игорек, выручи, а? — закончил он свою пламенную речь. — Пять тысяч всего, на еду и проезд. Через неделю верну, вот те крест!
Игорь, не глядя на меня, полез за кошельком. Я тогда промолчала, в конце концов, это его брат, его деньги. Но пять тысяч Витя, конечно, не вернул. Ни через неделю, ни через месяц, ни через год.
Потом его запросы стали расти. То у него зуб разболелся, нужно срочно к стоматологу. То телефон сломался, то ботинки прохудились, а зима на носу, простудится еще. И каждый раз Игорь давал. Иногда спрашивал моего мнения, но больше для проформы, решение он принимал всегда одно.
— Дин, ну что ты как буржуйка какая-то? — говорил он. — Родне надо помогать. Вите сейчас трудно, он же не виноват, что так жизнь складывается!
***
А потом заболела моя мама. Катаракта — штука неприятная, но излечимая. Операция стоила восемьдесят тысяч. У меня были отложены пятьдесят, копила на новый ноутбук для работы, мой уже еле дышал. Оставалось найти еще тридцать.
— Игорь, — сказала я вечером, — мне нужны деньги для мамы. Тридцать тысяч. Я верну, как только получу квартальную премию.
Он сидел на диване, листая что-то в телефоне, и даже не поднял головы.
— Дин, у нас сейчас туго с деньгами. Витька вот как раз бизнес замутить хочет, обещал, что в долю возьмет. Надо ему на первое время помочь.
— Бизнес? — я села рядом. — Какой именно бизнес?
— Ну, он пока не определился точно. Может, торговать чем-то через интернет будет. Или услуги какие-то оказывать. Он еще думает.
— То есть Витя еще даже не знает, чем будет заниматься, но ты уже готов дать ему деньги? А моей маме на операцию не готов?
— Ой, не преувеличивай, — поморщился Игорь. — Твоя мама может и в очках ходить, не смертельно. А Вите шанс выпал, может, единственный в жизни.
Бизнес у Вити, как и следовало ожидать, не выгорел. Деньги он взял, сорок тысяч, между прочим, и благополучно их проел и пропил, объясняя потом, что надо же было изучить рынок, а для этого нужно общаться с людьми, а люди у нас общаются только в кафе…
Мама сделала операцию через полгода, когда я накопила всю сумму сама, ограничивая себя во всем. Игорь этого даже не заметил.
***
А потом я… начала брать деньги с его карты. Не воровать, а именно брать, как плату за все то, что утекло в бездонную Витину прорву. Первый раз я взяла пять тысяч, когда маме понадобились дорогие лекарства после операции. Потом еще три, когда у нее сломалась стиральная машина. Потом еще восемь на новый телефон взамен того, что утонул в ванной.
— Это воровство! — кричал Игорь, срываясь на фальцет. — Ты воруешь у собственного мужа!
— А ты воруешь у собственной жены, — парировала я. — Каждый раз, когда отдаешь наши общие деньги своему брату-паразиту, ты воруешь у меня и у моей семьи.
— Как ты можешь так говорить?! Витя не паразит, у него просто трудный период в жизни!
— Трудный период у него уже лет пятнадцать, если не больше. И что-то мне подсказывает, что закончится он только с его жизнью.
***
Игорь побагровел… В этот момент в дверь позвонили, конечно же, это была Людмила Павловна. У нее был свой ключ, но она всегда звонила.
— Что у вас тут происходит? — спросила свекровь, снимая плащ и аккуратно вешая его на вешалку в прихожей. — На весь подъезд орете.
— Твоя невестка деньги с моей карты ворует! — выпалил Игорь. — А я Витьку из-за этого помочь не могу…
Людмила Павловна повернулась ко мне, и в ее глазах я увидела что-то похожее на… понимание?
— Витя приходил ко мне недавно, — сказала она после паузы, — плакался, что вы ему даже на хлеб денег не дали.
— На хлеб, как же, — усмехнулась я, — на хлеб с черной икрой, наверное. Если что, он просил двадцать пять тысяч на новый айфон. Я ему отказала.
Игорь издал какой-то странный возмущенный звук, но под взглядом матери вдруг сник.
— И правильно, что отказала, — неожиданно сказала Людмила Павловна. — Я сама ему больше не даю. Хватит. Пора уже ему самому зарабатывать.
Игорь смотрел на мать во все глаза.
— Мама… — наконец произнес он. — Но… ты же сама всегда говорила, что родные должны поддерживать друг друга!
— Поддерживать должны. Но не тащить на себе, как мешок с картошкой! — и Людмила Павловна назидательно подняла вверх указательный палец. — Витя сядет вам на шею и ножки свесит, если не остановиться.
— Так что же, — выдавил из себя Игорь, — теперь мне брату родному не помочь? Может, мне теперь его из своей жизни выбросить надо?
— Не нужно никого выбрасывать, — сказала я. — Просто установим правила. Хочет денег — пусть пишет расписку и указывает срок возврата. Не вернул вовремя, значит, больше не получит. И да, я буду продолжать брать с твоей карты ровно столько, сколько ты дашь Вите. Это называется справедливость.
— Ерунда какая-то, — пробормотал муж.
— По-моему, очень даже разумно, — вмешалась Людмила Павловна.
Игорь замолчал и нахохлился.
— Ладно, — сказал он наконец. — Пусть будет по-вашему. Расписки так расписки. Но если Витька обидится…
— Переживет, — отрезала свекровь, — он вполне взрослый мальчик.
***
Свекровь посидела еще немного и ушла. А минут через сорок после ее ухода примчался Витя.
— Брателло, выручай! — завопил он с порога. — Я диван себе в мебельном присмотрел. С хорошей скидкой, между прочим! Я на мели сейчас, так что на тебя одного надежда.
Мы с Игорем переглянулись. Я подбодрила мужа улыбкой, и он, нервно кашлянув, сказал:
— Слушай, Вить, ты это… Я тоже как бы…
— Так ты дашь или нет?!
— Под расписку дам! — выпалил Игорь.
— Чего? — вытаращился на него младший брат. — Под какую еще расписку?
— Под обыкновенную, — вмешалась я, заметив, как сник муж. — Берешь листок бумаги и пишешь: я, такой-то, обещаю вернуть такую-то сумму к такому-то сроку. И ставишь свою подпись.
— Чего-о-о? — продолжил недоумевать Витя. — Игорь, это чего такое творится, а?
— Справедливость творится, — сказала я. — И скажи спасибо, что мы с тебя предыдущую задолженность не взыскиваем.
— Какую еще задолженность? — завопил Витя. — Игорь! Это же помощь твоя была! А помощь бывает только безвозмездной!
— В любом случае лавочка прикрывается. — сказала я.
Заметив, как Игорь втихаря перемигивается с братом, добавила:
— Или пиши расписку и возвращай потом долг, или…
— Да ну вас! — воскликнул в сердцах Витя.
Напомнив Игорю, чем чревата его «безвозмездная помощь» брату, я вернулась к своим делам. Витя расписку не написал, денег не получил и обиделся на нас. Ну и пусть себе обижается.
