— Аленочка, дорогая, а где же кофеварка? Не эта капсульная. А та, нормальная? — резкий голос Валентины разлетался в утренней тишине над спящим поселком.
— Я же говорила Петеньке, что у вас тут все не по-человечески устроено! Попрячут всю посуду! Не найдешь ничего! В гостиницах и то лучше сервис, честное слово! И полотенца каждый день меняют, между прочим! А мы третий день одними и теми же пользуемся!
Я стояла на террасе нашего домика у моря, стараясь не слушать ее крики. Я боялась, что если сейчас сорвусь, то наговорю много лишнего. И Пете потом придется краснеть. Ведь это были его родственники.
— Пусть сам с ними разбирается, — думала я.
Но моего мужа, похоже, все устраивало.
Я мечтала об этом доме последние двадцать лет, пока корпела над отчетами в душном офисе. Я сотню раз представляла, как мы с Петром встретим здесь старость. Но я оказалась не готова к нашествию родственников.
— Кофеварка в шкафчике слева от плиты, — ответила я, стараясь, не сорваться и не обругать родственницу. — Там же, где и была вчера. И позавчера. И всю прошлую неделю, что вы у нас гостите.
И тут я задумалась, неужели прошла всего неделя? Мне казалось, что двоюродная сестрица моего мужа с семейством вторглись в наш райский уголок как минимум месяц назад.
Вообще-то, все начиналось прекрасно. Мы с Петром рано вышли на пенсию и купили этот домик в ста метрах от моря. В саду росли жасмин и розы. На заднем дворе — алыча и грецкий орех. Мы завели кота по кличке Босс, казалось бы, живи, радуйся.
Первые две недели действительно были похожи на рай. Мы любовались закатами и гуляли босиком по пляжу, как в молодости. Нас никто не донимал. И мы впервые в жизни были вольны делать то, что нам хочется.
А потом Петр выложил фотографии в соцсети, тут-то все и началось. Про наш «райский уголок» прознали родственники.
— Тетя Алена, а можно мне яичницу с беконом? — на террасу выскочил сын Валентины Димка. — И блинчики. И тосты. А у вас есть шоколадная паста?
Диме уже восемнадцать, кажется, он способен съесть полхолодильника за один присест. Хотя, впрочем, младшие ели не меньше.
— Димочка же растет! — крикнула из кухни Валентина. — Ему нужно хорошо питаться! Алена, ты же не против приготовить завтрак? Мы же в отпуске! Сама понимаешь, хочется расслабиться!
— Они в отпуске, — проворчала я себе под нос. — В моем доме. Который они, видимо, приняли за отель с системой «все включено».
Кстати, Валентина с семейством были не первыми нашими гостями. Вначале приехали родители Петра. Видимо, на разведку. Сказали, что только на выходные, посмотреть, как мы устроились. Выходные плавно перетекли почти в неделю. Они уехали в четверг, а в пятницу на пороге уже стояла его двоюродная сестра с мужем и тремя детьми. Мол, по пути на «юга» заехали. Всего-то на пару дней!
Пара дней растянулась на неделю, кажется, родственнички съезжать не собирались. Дети вытоптали мой только что посаженный цветник. Бедный кот сбежал от них куда-то в первый же день и приходил только ночью поесть.
Муж Валентины сломал мой шезлонг, оправдал он себя тем, что, мол, тот с самого начала был бракованным. А сама Валентина умудрилась засорить кухонную раковину рыбьими костями и даже не извинилась. Проворчала только, что сантехника плохая.
— Петь, так больше продолжаться не может, — сказала я мужу вечером, когда гости наконец разошлись по комнатам, и в доме стало тихо. — Это наш дом, а не постоялый двор!
— Ален, ну что ты преувеличиваешь? — Петр виновато посмотрел на меня исподлобья. — Это же моя семья. Как я им откажу? И потом, мама обидится.
— А я не твоя семья? На меня тебе плевать, да? — я старалась не повышать голос, но получалось все равно громко. — Я встаю в шесть утра, чтобы приготовить им всем завтраки! Потому что, видите ли, вкусы у всех разные! Я стираю их полотенца! Хотя твоя сестра могла бы сама за собой постирать! Я убираю песок, который они тащат с пляжа непрерывно! Это что, моя обязанность обслуживать твоих родственников?
— Ну что ты драматизируешь? — попытался меня успокоить Петр.
Я прижала палец к губам, услышав шаги в коридоре.
— Вы не спите? — Валентина заглянула в нашу спальню без стука. — А горячая вода когда будет?
Я пожала плечами.
— Включите бойлер.
Но Валентина уходить не спешила.
— Димке нужен пароль от вашего интернета. Он курсовую делает.
— Курсовую в августе? — усмехнулась я.
***
Следующим утром я проснулась оттого, что меня кто-то толкал. Валентина стояла надо мной и трясла за плечо. На часах было шесть тридцать утра.
— Мы с мужем хотели на рынок съездить, ты нас отвезешь? — заверещала Валентина, лишь только я открыла глаза. — Список продуктов составь, что нужно купить. И деньги дай. У нас нет лишних.
Я села, посмотрела на мирно спящего Петра и поняла…или скажу это сейчас, или так будет продолжаться до бесконечности.
— Нет, не отвезу, — сказала я. — И денег не дам. И завтрак готовить не буду. У нас в поселке есть такси. Рынок в пяти минутах ходьбы. А в кафе на набережной, кстати, прекрасные завтраки. Вы все взрослые и самостоятельные. А я не домработница!
— Петя! — взвизгнула Валентина и принялась тормошить спящего брата. — Петенька, ты слышишь, что твоя жена говорит?
Петя проснулся и потер глаза.
— Валь, что случилось?
— Твоя жена отказывается нам помогать! — жаловалась Валентина. — Мы же гости!
— Вы гости, которые живут у нас вторую неделю, — сказала я, вставая с кровати. — Я не горничная. А мой дом — не отель.
Уходя из спальни, я услышала, как Петр бормочет что-то, утешая двоюродную сестрицу.
— Ну и пусть, — подумала я и вышла на террасу.
На улице было свежо, пахло морем и жасмином. Я вдохнула полной грудью утренний ароматный воздух, небо на востоке уже полыхало зарей. Я села в кресло и закрыла глаза.
— Тетя Алена, а завтрак? — донесся из дома голос Димки.
— Кухня там же, где была вчера, — ответила я, не открывая глаз. — Продукты в холодильнике.
К обеду дом гудел как улей. Валентина возмущалась, что я «совсем совесть потеряла», и рассказывала по телефону всем родственникам, какая я черствая. Дети ныли, что умирают с голоду.
— Алена, ну что ты устроила? — попытался надавить на меня Петр (видимо, с подачки двоюродной сестры).
Я посмотрела на него.
— Петь, мы переехали сюда, чтобы жить для себя. Помнишь? Не для твоей семьи, не для твоих вечно голодных племянников. А для себя.
Муж молчал, глядел на море.
— Либо ты поговоришь с ними сам, — продолжала я. — Либо это сделаю я.
Петр не поговорил, видимо, струсил. Пришлось проговорить мне с ними к следует.
***
Когда родственнички наконец уехали, я вызвала бригаду рабочих. За три дня они поставили вокруг нашего участка глухой двухметровый забор с воротами на кодовом замке.
Муж был крайне возмущен.
— Ты с ума сошла! Это же тюрьма какая-то!
— Это границы, — уточнила я. — Личные границы, только в физическом воплощении.
Потом мы поменяли номера телефонов и взяли из приюта собаку — огромную лохматую дворнягу по имени Арнольд. Но родня не унималась. Они приезжали, звонили в ворота и возмущались. Валентина всем говорила, что мы «совсем человеческий облик потеряли от жадности». Но мне было все равно.
На воротах теперь красуется табличка: «Осторожно, злая собака и еще более злая хозяйка». И я абсолютно и безоговорочно счастлива
