— Ты не знаешь сама, чего ты хочешь! — возмутилась свекровь. — Сама же давеча говорила, что хотела бы помидорчики свои иметь да огурчики… Так я тебе все и организовала, чего ты теперь кипятишься-то?
Я такого, вообще-то, не говорила. Разве что обмолвилась, что у соседей по даче очень милый и аккуратный огородик. Но свекровь, как выяснилось, все поняла по-своему…
Она стояла посреди того, что еще вчера было нашим двором, и размахивала руками.
— Теплица уже оплачена! Ее завтра привезут и установят прямо вот здесь, где эти твои бесполезные флоксы торчали, — продолжила свекровь. — Я их, кстати, временно отнесла к забору, не переживай. Потом пересадим куда-нибудь. Корни, правда, немного пообрывались, но ничего, приживутся. Флоксы, они ж живучие, как сорняки.
Не имея возможности как-то прервать этот поток слов, я беспомощно посмотрела на стоявшего рядом мужа. Мишино лицо было просто страшным. Ну еще бы!
смотрите в разных ракусах ( стрелочка вправо )
Наш уютный уголок, наша дача, купленная на с трудом накопленные деньги ценой отказа от отпусков и новой машины, за три дня превратилась в какое-то перепаханное поле. Там, где еще вчера утром была изумрудная лужайка, Мишина гордость, теперь чернели борозды свежевспаханной земли…
— Мама, — Мишин голос звучал странно, как-то сдавленно, — мама, ты что наделала?
— Как что? — подняла брови свекровь. — Огород вам организовала! Вы же городские, ничего не смыслите в этом, а я всю жизнь в земле копаюсь, знаю, как правильно…
Не замечая, что ее слова производят совершенно обратный ожидаемому эффект, она говорила так, словно делала презентацию в каком-нибудь бизнес-центре:
— Вот увидите, к осени такой урожай соберем! Все обзавидуются! Картошечку посадим, свеколку, морковочку. А то что вы тут развели, газон-то этот… Это ерундистика одна! Ну да, красиво, но есть ведь газон не будешь!
Она говорила это с таким апломбом, с такой уверенностью в своей правоте, что у меня перехватило дыхание.
Три дня. Всего три дня мы отсутствовали, уехали на свадьбу к друзьям в соседний город, оставив свекровь «присмотреть за домом».
Присмотрела…
— Инга Петровна, — я старалась говорить спокойно, — но это же наша дача… Не ваша. Наша. Мы не просили вас перепахивать и переделывать.
Свекровь закатила глаза.
— Ой, Любочка, ну не будь ты такой неблагодарной! Я же для вас стараюсь! Вы молодые, неопытные, а я всю жизнь огородничаю. В Сибири у нас, между прочим, такие урожаи снимали! Помидоры — как арбузы! А вы тут что устроили? Цветочки развели, травку посеяли… Несерьезно это.
Миша решительно шагнул вперед, и я положила руку ему на плечо. Знала, если не остановлю, он наговорит матери такого, о чем потом будет жалеть.
***
— Мама, — твердо сказал муж, — немедленно отмени заказ теплицы.
Его голос слегка подрагивал, но он все-таки старался держать себя в руках. Инга Петровна посмотрела на него удивленно и даже несколько оскорбленно.
— И не подумаю! — сказала она. — Не отменю!
— Мама… — муж даже кулаки сжал. — Ну вот кто тебя просил-то?!
Вообще, у Миши с матерью были весьма и весьма сложные отношения. Она воспитывала его одна, но он был не из породы инфантильных мамочкиных сыночков, которые до пятидесяти лет спрашивают у родительницы, надевать ли им на улицу шапку.
Миша стал проявлять самостоятельность лет с четырнадцати, а когда ему исполнилось восемнадцать, он уехал учиться в другой город, где и нашел потом работу.
Там мы познакомились и поженились, а потом вернулись домой, я тоже была отсюда.
Свекровь пыталась занять свое место в нашей семье, но муж держал ее на расстоянии и порой вел себя с ней резковато.
— Я уже и задаток внесла, между прочим, из своей пенсии! — говорила свекровь, качая головой. — Неблагодарные вы! Я вам добра желаю, а вы…
***
И вот тут я не выдержала. Может, это было неправильно, может, надо было промолчать, проглотить, как я глотала уже который год ее «советы», ее «я лучше знаю», ее вечное «вы молодые, глупые». Но вид моего двора, моих выкопанных флоксов, сиротливо валяющихся у забора с подсохшими корнями, сломал последнюю плотину терпения.
— Уходите отсюда, — сказала я тихо.
— Что? — от неожиданности Инга Петровна вытаращила глаза.
— Уходите отсюда, — повторила я уже чуть громче. — Собирайте вещи и уезжайте. Сегодня же.
— Люба, да ты что? — так и подскочила она. — Я… Я же Мишина мать!
— И что? — спросила я. — Это наш дом, наш участок, и у вас не было никакого права тут хозяйничать.
— Но… — запротестовала было она.
— Вы уничтожили то, что мы создавали два года. Миша каждые выходные возился с этим газоном, я выращивала цветы из семян, носилась с ними, как с детьми. А вы за три дня… — голос мой предательски дрогнул, но я взяла себя в руки. — Взяли и разрушили все подчистую. Уезжайте, Инга Петровна. И ключ оставьте.
Она смерила меня долгим, пристальным взглядом, потом посмотрела на сына.
— Миша! — сказала свекровь. — Мишенька! Ты же не позволишь этой… Этой даме…
— Езжай домой, мама, — Миша говорил устало, — с теплицей, так уж и быть, сами как-нибудь разберемся.
— Что ты собираешься делать с моей теплицей?! — взвизгнула свекровь.
— С вашей теплицей? — удивилась я. — Новость, однако…
— Да, с моей! Я на свои деньги теплицу заказала!
— Вот и забирайте ее с собой, когда привезут, — отрезала я. — Потому что нам она не нужна. Потому что мы просили вас просто полить цветы и покормить кота. Все. А вы тут устроили…
— Неблагодарные! — заголосила тут Инга Петровна. — Я к вам с чистой душой… Я помочь хотела! А вы… Совести у вас нет! Неблагодарные!
Она повозмущалась еще немного и ушла. Еще долго мы с мужем слышали ее крики про неблагодарность, про то, что мы еще пожалеем, что пропадем без нее, что она хотела как лучше…
***
На следующий день приехал грузовик с теплицей. Мы отправили его обратно, благо заказчиком была Инга Петровна, к нам претензий не было. А потом мы снова взялись за работу. И вскоре наш двор опять зазеленел. Свежий рулонный газон лег ровными полосами, а новые флоксы и астры встали стройными рядами вдоль дорожек.
Узнав об этом, Инга Петровна пришла в ужас.
— Что вы наделали? — кричала она в трубку. — У всех людей дачи как дачи, а у вас что? Ни огурцов, ни помидоров, трава одна! Тьфу!
— Мы сделали так, как посчитали нужным, — сухо сказал Миша.
— Да тьфу на вас! — обиделась она. — Да чтобы я когда-нибудь что-нибудь для вас сделала… Да чтобы я хотя бы совет дала…Не спрашивайте у меня больше ничего и никогда! И не просите! Помогать не буду!
Скоро нам уезжать на 2 недели, и надо кого-то просить кормить кота и поливать цветы. Свекровь просить страшновато после того, что случилось, вдруг и с квартирой что-то учудит. Или рискнуть?
