Я вернулась со смены и сразу почувствовала, что что-то не так. Полинкин розовый комбинезон с оленями не висел на крючке в прихожей… Я стянула шапку, бросила ее на тумбочку и прошла на кухню.
На столе лежала записка, придавленная солонкой.
«Я забрала Полину. У нас все хорошо, не ищи нас», — писала Кристина.
Я тут же набрала дочь и после долгих гудков услышала механический голос, что абонент недоступен. Я нажала отбой, потом позвонила снова. И снова абонент был недоступен…
Я поднялась к Нине Петровне, которая присматривала за Полинкой, и позвонила в ее дверь. Соседка открыла сразу, будто все это время стояла за дверью. Лицо у нее было серое, губы сжаты в тонкую полоску. Она отступила в прихожую, пропуская меня, и заговорила:
— Тома, я не знала… Она пришла, сказала, что, мол, ты в курсе. Одета нормально, спокойная такая, трезвая. Я и подумала, ну мало ли, все наладилось у нее. Ну и отдала ей Полю.
Я молча ждала продолжения.
— Я в окно смотрела, — добавила она после паузы. — Она села в машину, серебристого цвета. Номер… Первые буквы «А» и, кажется, «К».
Серебристая машина… Автомобиля у Кристины не было. Значит, ее привозил мужчина, у которого она жила последний месяц.
Я позвонила сыну.
— Денис, Кристина забрала Полину… Мне нужна твоя помощь.
И я коротко рассказала ему как все было.
— Понял, — сказал он, — хорошо, как все выясню, перезвоню.
***
Он перезвонил через три часа. К тому времени я обошла квартиру раз пятнадцать из кухни в комнату, из комнаты в прихожую и обратно. Каждый раз, проходя мимо пустого крючка, я замедляла шаг. Потом я постояла над Полинкиной кроваткой, держась за перекладину обеими руками.
Мне казалось, что если я отпущу эту самую перекладину, то упаду.
Денис нашел Кристинин адрес через одного ее бывшего одноклассника. Я поехала туда сразу. В автобусе я сидела, вцепившись в сумочку обеими руками, и считала остановки. За окном уже стемнело, а мороз стоял такой, что стекла автобуса покрылись ледяной коркой.
Наконец я нашла нужный дом и подъезд, поднялась на этаж и позвонила. Мне никто не ответил. Я снова позвонила, потом постучала, услышав шевеление в квартире, громко сказала:
— Кристина, я знаю, что ты здесь. Открой, пожалуйста.
После долгой паузы мне ответил мужской голос:
— У нас все нормально. Уходите.
Я стояла на площадке еще минут пятнадцать, потом развернулась и ушла.
***
Утром я пошла к участковому. Объяснила все, показала документы — решение суда об опеке, постановление о лишении родительских прав и разрешение на визиты дважды в неделю в присутствии опекуна.
— Вы в своем праве, — сказал участковый, выслушав меня, — я приду, проверю условия, составлю протокол. Но силой забрать ребенка не могу. Для этого нужны приставы и решение суда. На это может уйти немало времени.
— Вот оно, значит, как, — подумала я. — Закон на моей стороне. Но система медленная и неповоротливая. А ребенок там страдает…
***
На третий день Кристина прислала мне фото Полины. Внучка сидела на диване и ела печенье. Подпись была такой: «Видишь, все нормально. Отстань».
Я увеличила снимок. На Полине была та же кофточка, которую надевала на нее я, серая, с мишкой на кармане. Три дня в одном и том же… Значит, сменной одежды у нее нет. В углу кадра я заметила грязную тарелку и пустую бутылку. Я сохранила фото.
Ночью я не спала, слушала, как за окном воет ветер, и перебирала пуговицы в жестяной коробке. Коробка стояла на тумбочке у кровати, и перебирание этих пуговиц было для меня чем-то сродни медитации.
Я перекатывала их между пальцами, одну, другую, третью, и от этого монотонного движения мысли мои немного затихали.
Но не в эту ночь. В эту ночь пуговицы не помогали…
***
На четвертый день мне позвонил участковый. Он побывал по адресу, и дверь ему открыл тот мужчина. Кристина с ребенком были дома.
— Ребенок без видимых повреждений, — говорил участковый, — но в квартире холодно. Детского питания нет. Мать в состоянии опьянения. Короче говоря, протокол составлен.
— И что мне теперь делать? — спросила я.
— Подавайте заявление в суд, чтобы вернуть ребенка через приставов.
— Так сейчас же новогодние каникулы! — воскликнула я. — И пока я подам заявление, все завертится, с ребенком там может произойти все что угодно! Они вообще могут уехать куда-нибудь, ищи их потом!
— Я понимаю, — сказал участковый, — но по закону порядок такой.
Я положила трубку. Что ж… Похоже, действительно пришло время действовать более решительно. Я положила в папку все нужные документы, собрала Полинкины вещи и позвонила Денису.
— Поедешь со мной туда, — сказала я, — мне нужен свидетель.
Денис согласился и минут через двадцать был у меня. Вскоре мы добрались до Кристининого дома.
***
Дверь нам открыл мужчина. Увидел нас двоих и отступил на шаг. В прихожей было тесно, пахло сигаретным дымом и почему-то ванилью. Я прошла мимо него, не спрашивая разрешения, Денис последовал за мной.
Кристина сидела на кухне и дымила. Я прошла в гостиную.
Полина была в комнате на полу на расстеленном одеяле. Она подняла на меня глаза и вдруг схватилась за мою штанину обеими руками. Я подняла внучку и прижала к себе, а потом положила ее на диван и быстро переодела.
Тут на пороге возникла Кристина.
— Ты… это… что делаешь? — проговорила она, едва ворочая языком. — От… дай! Эт-то… мое… моя… дочь!
Она ринулась было ко мне, но между нами встал Денис.
— Ты еще тут! — она толкнула брата в грудь, но он даже не пошевелился.
И она закричала:
— Ле-е-еня! Помоги-и-и!
В гостиную вошел Кристинин сожитель. Он был выше и крупнее Дениса, судя по нахмуренным бровям, настроен мужчина был весьма решительно. И я испугалась за сына.
— Я была у участкового, — резко сказала я дочери, — если твой… друг попытается нас остановить, через пять минут тут будет наряд полиции.
— Вообще-то, — сказал мужчина, — вы находитесь сейчас на частной территории. Мы вас сюда не звали. Еще и ребенка забираете… Так что кому еще бояться полиции, нам или вам?
— Вот именно! — сказала Кристина и скривила губы. — Вызывай давай сотр… сортр… этих… как их там… короче, му…
— Сейчас вызову, — бодро отозвался Леня и набрал номер полиции.
Вскоре приехали сотрудники правопорядка и осмотрели квартиру. Кристина закатила было истерику, но я показала полицейским документы на внучку.
— Так… — сказал один из полицейских. — Мать в нетрезвом состоянии днем, в квартире нет еды, куча бутылок. Ребенок в довольно плохом состоянии.
Он посмотрел на Кристину и строго добавил:
— Не советую препятствовать бабушке. В ином случае у вас может не остаться даже права на визиты.
Кристине пришлось отступить.
***
Через два дня дочь позвонила мне. Голос у нее был трезвый и очень-очень злой.
— Ты за это ответишь! — сказала она. — Я подаю на восстановление в родительских правах. И еще посмотрим, кто кого победит.
— Подавай, — отозвалась я, — но имей в виду, что у меня есть протокол участкового и свидетели. А у тебя… А что у тебя есть, Кристина?
Она выругалась и бросила трубку.
Кристина действительно попыталась восстановиться в родительских правах, но суд принял решение в мою пользу. Внучка осталась со мной.
С этих пор прошло полгода, Кристина больше не объявлялась.
