Нина ехала сдавать собаку в приют и старалась не смотреть в зеркало заднего вида. На заднем сиденье лежал рыжий сеттер по кличке Граф и смотрел на нее так, будто все понимал. Впрочем, собаки всегда все понимают, это люди притворяются, что не замечают очевидного.
Нинин муж ушел в начале лета. Просто сложил вещи в дорожную сумку, которую она подарила ему на юбилей, положил на тумбочку ключи от квартиры и сказал, что давно полюбил другую женщину, уходит к ней, на развод подаст сам.
Нина не плакала. Она словно окаменела и, застыв на месте, слушала, как он бормочет что-то про «так будет лучше для всех».
Для всех — это, видимо, включая Графа, которого Виктор оставил с Ниной, даже не обернувшись перед уходом. Это была его собака, но жить ему пока предстояло у новой возлюбленной, поэтому…
— Ему будет лучше тут, — сказал Виктор.
И ушел.
***
От тоски Нину спасала, как ни странно, работа. Нина переводила книги для небольшого издательства, а тут уж хочешь не хочешь, но голову приходилось занимать. Днем она сидела над текстами, вечером выгуливала Графа и снова садилась за тексты.
А вот ночью никуда было не деться. Она лежала без сна, и одна мысль крутилась по кругу, как заевшая пластинка: ну как же так, а? Больше двадцати лет быть рядом — и вдруг оказаться ненужной…
Квартира после ухода Виктора стала слишком большой. Нина бродила по комнатам и натыкалась на его отсутствие повсюду. Пустая вешалка в прихожей, чистая полка в ванной, оставленная впопыхах кружка с сердечком и надписью на английском «Я люблю чай»…
Граф тоже скучал. Он ложился у входной двери и, подняв голову и прислушиваясь к каждому шагу на лестничной клетке, ждал.
Решение сдать собаку в приют пришло не сразу. Оно подкралось исподтишка, как подкрадываются все малодушные решения. Нина убедила себя, что ей тяжело гулять с псом два раза в день, покупать ему корм и время от времени возить к ветеринару.
Что Граф — это часть прошлой жизни, а прошлую жизнь нужно отпустить. Она даже нашла приют за городом, хороший, чистый, с большой территорией. Позвонила, договорилась, загрузила Графа в машину, сказала обожающим его соседям, куда она едет…
И вот теперь она ехала по шоссе и старалась думать о хорошем. Получалось плохо.
***
Она остановилась на заправке, когда до приюта оставалось минут двадцать. Вышла из машины, потянулась, пошла за кофе. Граф заскулил на заднем сиденье, и Нина ускорила шаг, чтобы не слышать, как он плачет.
Внутри было прохладно и пахло выпечкой. Нина встала в очередь, и тут кто-то тронул ее за локоть.
— Простите, а это ваша собака в машине?
Нина обернулась. Перед ней стоял мужчина примерно ее возраста, высокий, седоватый, в льняной рубашке. Лицо у него было приятное и сразу вызывающее доверие, открытое, с морщинками у глаз, как у человека, который часто улыбается.
— Моя, а что? — настороженно ответила Нина .
— Ирландский сеттер, верно? Красавец какой! Я видел, как вы подъехали. Подошел посмотреть, а он лапу мне через окно протянул.
Нина невольно оглянулась к выходу. Она оставила окно на заднем сиденье приспущенным, было жарко, и она не хотела, чтобы Граф задыхался. Значит, этот человек подошел к ее машине, а пес, вместо того чтобы залаять, протянул ему лапу.
И это Граф, который обычно настороженно относился к чужим!
— Меня зовут Андрей, — сказал мужчина и чуть смущенно улыбнулся. — Я еду на дачу и остановился заправиться, а тут — такой пес… У меня был точно такой же. Рыжий, длинноухий, невозможно обаятельный.
— Был? — спросила Нина.
— Ушел по старости. Три года назад. С тех пор не могу завести нового. Все кажется, что так я предам его память.
Он сказал это без надрыва, просто и грустно, и Нина вдруг почувствовала, как ее изначальная настороженность отступила.
***
Они оба купили себе по стаканчику кофе и вышли к машине. Граф, увидев их, заколотил хвостом по сиденью и пару раз радостно гавкнул.
Нина выпустила пса из машины. Андрей присел перед ним и почесал ему за ухом, а тот положил голову ему на колено и блаженно закрыл глаза.
— Куда вы с ним едете? — спросил мужчина.
И Нина сказала правду:
— В приют.
Андрей медленно поднялся и посмотрел на нее. Не с осуждением, скорее с удивлением.
— Вы же этого не хотите, — сказал он.
Это был не вопрос, а утверждение. Нина открыла рот, чтобы объяснить, что хочет, что так надо, что это собака бывшего мужа, что она не справляется, что все слишком сложно. Но вместо этого она вдруг расплакалась. Прямо на парковке заправочной станции, с бумажным стаканчиком кофе в руке, перед совершенно незнакомым человеком.
Она плакала не из-за собаки. Не из-за Виктора. Она плакала из-за того, что за все лето ни один человек не сказал ей таких простых слов. Все говорили «держись», «время лечит», «ты сильная».
А этот чужой мужчина на заправке просто посмотрел на нее и все понял.
Андрей не бросился утешать. Не стал хлопать по плечу и приговаривать бодрые глупости. Он просто достал из кармана чистый носовой платок и молча протянул ей.
— Извините, — сказала Нина, вытирая глаза.
— За что? — спросил он.
И от этого короткого вопроса ей вдруг стало легче.
***
Они потихоньку разговорились. Граф лежал у ног Андрея и грыз палку, найденную под кустом. Андрей рассказывал, что живет за городом, преподает в художественной школе, давно разведен и не жалеет. Что дача у него не дача вовсе, а дом с мастерской и садом, что рядом есть отличный маршрут вдоль реки, по которому он когда-то гулял со своей собакой.
Нина слушала и чувствовала, как ее понемногу отпускает, впервые за лето она разговаривала с человеком, который не пытался ее подбодрить и не смотрел на нее с жалостью.
И тут зазвонил телефон. Нина взглянула на экран и похолодела, звонил Виктор. Они не связывались с самого его ухода, и вот теперь, именно в эту минуту, его имя мигало на экране.
Она ответила, сама не зная зачем.
— Нина, мне тут соседи твои сказали, что ты собаку в приют собралась везти, — Виктор говорил раздраженно, по-деловому, — не надо в приют. Маргарита хочет забрать Графа. Она всегда мечтала о сеттере.
Маргарита… Вот как, значит, зовут ту женщину. Нина до этого момента не знала ее имени и не хотела знать.
— Маргарита хочет забрать Графа… — повторила Нина.
— Ну да. Так, слушай. Давай я вечерком за ним заскочу, хорошо?
Тут Граф положил морду ей на кроссовок и заглянул в глаза. Нина посмотрела на собаку, потом на Андрея, который деликатно отошел в сторону, и сказала:
— Нет.
— Что нет?
— Не надо приезжать. Собаку я тебе не отдам.
— Не понял. Ты же все равно от него избавляешься…
— Нет, Витя, — повторила женщина, — ты не заберешь Графа. Ни ты, ни Маргарита, ни кто-либо еще. Он мой. Я его кормила, я с ним гуляла, я с ним жила все это время. А ты даже не посмотрел на него, когда уходил.
В трубке замолчали. Потом Виктор хмыкнул.
— Ну как знаешь, — сказал он и отключился.
Когда Нина убрала телефон, Андрей решительно подошел к ней.
— Знаете, что? — начал он. — А давайте я его заберу? У меня ему будет хорошо.
Он немного помолчал и чуть тише добавил:
— В отличие от приюта.
— Я не сомневаюсь, — улыбнулась Нина, — но я решила оставить его себе. Это моя ответственность всегда была, так что…
— Вот и правильно, — отозвался после недолгого молчания мужчина.
***
Нина открыла заднюю дверцу, и Граф запрыгнул на сиденье. Прежде чем тронуться, она достала из сумочки ручку, написала на салфетке из кофейни свой номер и протянула Андрею через окно.
— На случай если вы серьезно про маршрут вдоль реки, — сказала она и сама себе удивилась.
Андрей взял салфетку и кивнул, Нина развернулась в сторону города.
***
Вечером она пила чай и смотрела, как Граф, вычесанный и накормленный, развалился на своей подстилке и сопел во сне. Квартира по-прежнему была большой, тихой и полупустой. Но теперь эта пустота не казалась Нине такой страшной.
В середине недели ей позвонил Андрей, и она, взяв собаку, поехала к нему в гости. Граф бежал впереди, распугивая птиц, а Андрей и Нина шли рядом и беседовали.
Нина думала о том, что жизнь иногда делает странные повороты. Выезжаешь на шоссе, уверенная, что едешь в одну сторону… А потом останавливаешься на заправке, и все меняется…
Главное — остановиться вовремя.
