— Она тебе не подходит! — заявила будущая свекровь.
Я услышала это случайно, когда выходила из уборной. Я только-только пришла к ним в гости и принесла к чаепитию торт «Птичье молоко».
Не успела я опомниться, как Инна Георгиевна продолжила:
— Парикмахерша, Владик… — почти простонала она. — Парикмахерша…
— Ну и что? — попытался защитить меня будущий муж.
— Ну как что?! — возмутилась Инна Георгиевна. — Как что, Владик? Ты и она… Два разных полюса! Это же… Это уму непостижимо!
Так началась история моего замужества. Да, мы с Владом, несмотря на бурные протесты его матери, все-таки поженились. А потом…
Впрочем, обо всем по порядку.
Меня зовут Алиса. Имя мне, между прочим, бабушка Роза выбрала. Бабушка моя закройщицей в ателье всю жизнь проработала, и уж она-то знала, как себя подать.
— Запомни, Алисочка, — говорила она, поправляя очки на носу, — никогда не показывай мужчине все сразу. Пусть сначала полюбит тебя раздетую, а потом уже одетую в норку.
Ох, бабушка Роза! Ее не стало, когда мне было двадцать три. Она мне оставила приличную однокомнатную квартиру в центре, свои сбережения и вот это вот напутствие. А я взяла и восприняла его буквально.
Я не сказала Владику про то, что у меня есть свой салон. Не сказала про два свои высших образования. Не сказала ему и про квартиру в центре, и про машину, и про счет в банке. Я хотела, чтобы он влюбился в меня, а не в мой статус и не в мои деньги.
И он влюбился. Или… мне хотелось так думать.
***
Мы жили у него в маленькой квартирке с книжными полками до потолка. Я засыпала счастливая, уткнувшись носом в его плечо, пока он дописывал свою диссертацию про каких-то древних римлян, которые что-то там делали с акведуками.
Признаюсь, я тревожилась. Ведь все тайное, как говорится, всегда становится явным. Я боялась, что Владик узнает про мое «состояние» и обидится, что я столько времени морочила ему голову.
— Еще, чего доброго, уйдет от меня… — размышляла я.
А так хотелось верить, что у нас с мужем все по-настоящему и навсегда!
Инна Георгиевна, свекровь моя, музейный работник, интеллигентка в третьем поколении, как она любила подчеркивать, смотрела на меня, как на экспонат, который по ошибке завезли не в тот зал.
Экспонат сомнительной подлинности.
— Владик, ты ведь понимаешь, что она привыкла к другому кругу общения? — говорила она, не понижая голоса, пока я мыла посуду на кухне. — У нее же там клиентки, Владик. И вот эти вот разговоры про всякое… Ну, сам понимаешь…
Муж молчал. Я терла губкой сковородку и тоже молчала. Я все еще верила, что любовь победит. Что он встанет на мою сторону. Что скажет: «Мама, прекрати».
Но он не сказал. И тогда я решила действовать.
— Потихонечку — как говаривала бабушка Роза, — постепенночки.
***
Через полгода Владик начал замечать вещи. Сначала он увидел сумочку.
— Это что, Прада? — спросил он, вертя в руках мой подарок самой себе на день рождения, мягкую сумочку цвета темного меда.
— Реплика, — соврала я, — китайская.
Потом он увидел сапоги. Потом — шубу.
О, эта шуба! Норковая, цвета горького шоколада, с воротником-стойкой, с шелковой подкладкой винного оттенка… Я купила ее себе в ноябре, когда подписала договор на второй салон, и она была моей наградой, моим трофеем.
— Откуда у тебя деньги на шубу? — спросил тем вечером Владик.
Я посмотрела на него. В его глазах было что-то новое, что-то ржавое и неприятное.
— Копила, — ответила я. — Откладывала с чаевых. И вот, накопила.
— С чаевых? — он неприятно засмеялся. — Я третий год хожу в одних ботинках, Алиса. Третий год. А ты шубу себе покупаешь. Это как так-то?
Я пожала плечами.
***
Через неделю свекровь, с которой Владик всегда был на одной волне, пришла к нам «поговорить». Она села напротив меня, сложила руки с аккуратным маникюром на коленях и произнесла речь. Длинную, витиеватую, напыщенную.
— Алиса, — начала она, — я уже давно наблюдаю за тобой и…
Она сделала выразительную паузу.
— Пришла к выводу, что… Скажем так, вы с Владиком не подходите друг другу. Он достоин лучшего.
— Вот как? — спросила я.
— Да! Его ждет блестящая академическая карьера! Ему нужна жена-соратница, а не женщина, которая целыми днями трогает чужие головы.
— Даже так? — усмехнулась я!
— Да, так! — она вздернула подбородок. — А ты… Ты ведь даже высшего образования не имеешь, Алиса. ПТУ, да? Или как это сейчас называется? Колледж?
И тут я не выдержала и рассмеялась.
Я смеялась, наверное, минуты две, пока не потекла тушь. А потом сказала:
— Инна Георгиевна, дорогая. У меня два высших. Экономический и иняз. И красный диплом. И я не парикмахерша, я владею салоном. Точнее, теперь уже двумя салонами. И шуба была куплена на мои деньги. И сапоги. И сумочка тоже, которая, к вашему сведению, не китайская.
Свекровь и муж смотрели на меня во все глаза.
Владик глазел на меня так, будто я только что призналась в убийстве. Инна Георгиевна побледнела и вдруг как-то вытянулась.
— Но… почему? — нарушил повисшую паузу Владик. — Почему ты мне ничего не сказала?
Я хотела было объяснить. Про бабушку Розу, про проверку, про то, что мне нужно было знать, любят ли меня саму, без моего счета в банке… Но не успела.
— Алисочка!
Инна Георгиевна вдруг подалась ко мне, и лицо ее совершило невероятную трансформацию. Куда-то делось высокомерие, зато появилась масляная, приторная нежность.
— Деточка, так это же замечательно! — она повернулась к сыну. — Владик, ты слышишь? Твоя жена — деловая женщина! Владик, ты же понимаешь, что это совсем другое дело? Алисочка, а норковую-то шубку где брала? Я все думаю, мне надо…
Меня вдруг затошнило.
— Алис, — Владик взял меня за руку, и в глазах его было что-то новое, расчетливое. — Слушай, ну… Это здорово! Слушай, а ты не могла бы помочь мне с машиной? Я же на работу на метро езжу, это как-то…унизительно… А?
Вот тогда я окончательно все поняла.
Бабушка Роза ошиблась. Или я ее неправильно поняла. Проверка моя провалилась. Точнее, все пошло совершенно не в ту сторону, которой я и боялась. Я-то боялась, что муж уйдет, узнав про мои деньги. А он…
Я решительно поднялась и отправилась собирать вещи. За спиной я услышала встревоженное шипение свекрови, а несколько секунд спустя меня нагнал муж.
— Ты куда? — спросил Владик.
Я не ответила. Собрав вещи и застегнув сумку, я двинулась к двери. Муж снова нагнал меня и схватил за руку.
— Алиса, подожди! — воскликнул он. — Давай поговорим!
— Мы уже поговорили, — отрезала я.
— Алисочка, — заворковала подошедшая Инна Георгиевна, — ну что это ты, деточка, затеяла-то? У вас же семья! А это святое…
Я посмотрела на нее и очень тихо сказала:
— Святое — это когда любят. По-настоящему, а не из-за возможных выгод.
Я вызвала такси, спустилась с чемоданом на улицу, села в приехавшую машину и уехала.
Развод мы оформили через два месяца. Владик пытался звонить, писать, приходил к моему салону. Звонила мне и Инна Георгиевна, она сетовала, что «мальчик страдает»… Я заблокировала обоих.
Может, он и страдал, не спорю. Только не по мне, а по машине, которую я ему так и не купила.
