— Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — сказал Игорь.
Сказал он это лениво, как бы между прочим, не отрываясь от телефона. Даже головы не повернул. Я тем временем уже целых три минуты держала в руке квитанцию и ждала. Чего ждала — сама не знаю.
Ну, наверное, что он соизволит поднять глаза и объяснит мне наконец, откуда у нас вторая машина.
— Игорь, я спрашиваю про машину, — сказала я.
— Про какую еще машину? — вяло огрызнулся он. — Нин, я устал, дай поесть спокойно, что ли.
Вот это «дай поесть спокойно» я слышала восемнадцать лет подряд. Он говорил так каждый раз, когда я пыталась поговорить о чем-то важном. Дай поесть. Дай отдохнуть. Дай посмотреть новости. Дай подумать. Дай, дай, дай.
И я давала, отходила, откладывала, ждала подходящего момента, который никогда не наступал.
Но в тот вечер я не отошла.
— Транспортный налог, Игорь, — сказала я, — на твое имя. Название машины такое-то. У нас нет такой машины.
И тут — надо же! — он наконец оторвался от своего драгоценного экрана и посмотрел на меня. И вот в эту секунду я увидела, нет, правда увидела, как у него в глазах что-то такое мелькнуло. Быстро, на долю секунды.
Страх? Да, пожалуй, страх. Впрочем, он тут же сменился привычным раздражением.
— Господи, Нина… — закатил глаза Игорь. — Ну что ты пристала ко мне? Это по работе, служебное… Ай, да что там! Ты все равно не поймешь. Дай сюда квитанцию и не морочь мне голову.
Ну да, ну да… Дай сюда и не морочь голову. Как будто я домашняя собачка, которая принесла хозяину тапок не того цвета.
Я аккуратно положила квитанцию на стол и ушла в спальню. Легла, закрыла глаза. Но сон не шел.
Дело в том, что я бухгалтер. Двадцать лет в профессии. Я вижу нестыковки в цифрах раньше, чем их видят проверяющие, я чувствую фальшь в документах нутром, как собака чует что-то запретное в сумке. И когда мой муж, заместитель главы городской администрации по имущественным вопросам, говорит мне про «служебное», я понимаю, что он врет.
Служебный транспорт оформляется на организацию, и налог приходит в организацию. Физическому лицу он приходит только в том случае, если машина оформлена на него.
На следующий день я взяла отгул и поехала в налоговую. Там работала Люда, моя однокурсница. Мы не то чтобы дружили, но иногда созванивались. Я помогала ей год назад, когда она продавала дачу и запуталась в вычетах, а сейчас она задолжала мне консультацию по декларации.
Люда посмотрела в базу и назвала мне адрес. Новостройка, жилой комплекс такой-то, квартира тридцать восемь. Это было внезапно, меня интересовала машина, но, похоже, я нашла кое-что поинтереснее…
— А собственник точно Игорь Петрович С-в?
— Точно, Нин. А что такое?
— Да ничего. Спасибо.
Я поехала по адресу. Просто посмотреть. Дом как дом, кирпичная многоэтажка, во дворе детская площадка, качели, песочница. У подъезда — белая машина. Номер я записала, хотя уже и так все было ясно.
Я припарковалась через дорогу и стала ждать. Не знаю зачем, наверное, хотела увидеть все своими глазами.
Через час из подъезда вышла женщина. Молодая, лет тридцати, крашеная блондинка в леопардовых легинсах и с сумочкой из искусственной кожи, я такие видела на рынке. Она села в автомобиль и уехала.
***
Я просидела в машине еще полчаса. Потом завела мотор и поехала домой. По дороге заехала в магазин, купила курицу, картошку и зелень для салата. Дома приготовила ужин, накрыла на стол. Игорь пришел в восемь, как и обычно. Ел он молча и смотрел в телефон.
— Вкусно, — сказал он, не поднимая глаз. — Спасибо.
Я улыбнулась. Убрала посуду, вымыла тарелки, а потом села за компьютер и начала искать.
Декларации чиновников — они же публичные. Раз в год каждый муниципальный служащий обязан отчитаться: недвижимость, транспорт, доходы. Мне повезло, и я нашла декларацию Игоря за прошлый год. Квартира — наша, в центре, девяносто два квадратных метра. Машина — тоже наша, темно-синяя.
Других машин там указано не было. И однокомнатная квартира тоже там не значилась.
Вот тогда я позвонила Вере.
***
Вера — моя подруга еще со школы, юрист, специалист по семейным делам. Она выслушала меня, а потом спросила:
— Нинок, а ты понимаешь, что это не просто измена? Это, вообще-то, незадекларированное имущество. За такое есть статья.
— Понимаю.
— И что ты хочешь?
Я подумала. А чего я, собственно, хочу? Отомстить ему? Нет. Унизить? Тоже нет. Я хотела только одного — перестать быть тенью. Перестать быть приложением к чужой карьере, обслуживающим персоналом при великом человеке, который даже не удосужился посмотреть мне в глаза за ужином.
— Квартиру, — сказала я, — эту, в новостройке. И деньги за машину. И развод.
— Ясно, — сказала Вера, — ну что ж…
***
На подготовку ушел целый месяц. Я собирала документы, делала копии, фотографировала выписки. Вера помогала оформить все так, чтобы комар носа не подточил. А Игорь ничего не замечал, он привык, что я тихая, что я фон, что я просто существую и не отсвечиваю.
Вскоре я подала заявление на развод. И в тот же вечер, когда муж вернулся с работы, положила перед ним папку.
— Это что?
— Это твоя однушка и машина. Которых нет в твоей декларации.
Он побелел. Реально побелел как мел. Рука его дернулась к папке, но открывать ее он не стал.
— Ты ничего не докажешь, — хрипло сказал он, — не смеши меня.
— А мне и не нужно ничего доказывать, — ответила я, — мне нужно только написать письмо. В прокуратуру. Или в какое-нибудь ведомство. Или в администрацию твоему начальнику, который так гордится своей антикоррупционной политикой.
Он долго молчал.
— Чего ты хочешь? — наконец спросил он.
— Ту квартиру. И деньги за машину. И развод без претензий.
Игорь аж вспотел.
— Ты… — просипел он. — Ты же разрушаешь семью!
— Какую семью, Игорь? — усмехнулась я. — Нашу с тобой? Или твою с той блондинкой в леопардовых штанах, которая ездит на машине, оформленной на твое имя?
Он попробовал было поторговаться, но я твердо стояла на своем: квартира, деньги и развод. В конце концов, он все подписал, отдал мне квартиру и перевел деньги за машину.
***
Я сделала в той квартире хороший ремонт. Выбросила все, что осталось от той леопардовой — дешевые занавески, пластиковые цветы на подоконнике, коврик с кошками в прихожей. Покрасила стены в теплый кремовый оттенок, повесила новые шторы, купила диван, кресло, книжный шкаф. Потом я перевезла свои вещи.
А через месяц после развода в администрацию пришла анонимка. Очень подробная, с цифрами, датами, адресами. И с информацией, которую мог знать только человек, имевший доступ к документам.
Служебная проверка длилась недолго. В конце концов, Игоря уволили. Тихо, без уголовного дела, но с позором. Его фамилия попала в местную газету в рубрику «Борьба с коррупцией».
Соседи шептались, бывшие коллеги перестали с ним здороваться.
Любовница ушла от него в тот же месяц. Оказалось, что замглавы администрации — это интересно, а вот безработный мужик под пятьдесят — не очень.
***
Это было около года назад. Я сижу в своей квартире и пью кофе. Он горячий, крепкий, такой, как я люблю, и улыбаюсь.
Не знаю, правильно ли я поступила. Наверное, можно было иначе, поговорить, понять-простить, попытаться спасти наши с ним отношения… Но я не захотела спасать. Я хотела просто жить. И имела на это полное право.
