Марина заглушила двигатель и посмотрела на окна офиса, в котором работал ее муж. Там тихо горел свет, и за тонкой шторой двигались два силуэта, мужской и женский. Женщина стояла близко к Павлу, так близко, что их силуэты почти сливались, и его рука, кажется, лежала у нее на плече.
Руки Марины соскользнули с руля и упали на колени. Не моргая и не в силах отвернуться, она смотрела на свою семейную ката***строфу.
Она приехала на работу к мужу внезапно и хотела сделать ему сюрприз. На заднем сиденье лежал пакет с его любимым сырным пирогом…
— Ну что сказать? — пробормотала женщина. — Сюрприз, безусловно, удался…
Марине было пятьдесят четыре года. Она работала архитектором и проектировала загородные дома. Марина была из тех женщин, которые не красят волосы из принципа, а потом вдруг обнаруживают, что седина им идет. Тридцать лет вместе с Павлом она считала не подвигом, а просто жизнью, счастливой, иногда трудной, но всегда честной. Ну, то есть ей так казалось.
Она посидела в машине еще минуту. Потом забрала пакет с пирогом, вышла на стылый воздух и направилась к офису мужа. Быстро преодолев два этажа, она дошла до кабинета Павла и решительно толкнула дверь.
***
Павел стоял у стола. Рядом с ним была девушка лет двадцати пяти в довольно короткой юбке и с волосами до лопаток. Перед ними на столе были разложены чертежи. Девушка держала в руках карандаш и что-то объясняла Павлу.
Услышав звук открывшейся двери, Павел обернулся, и его лицо вытянулось.
— Ма… Марина? — пробормотал он. — Как ты здесь… Э… Оказалась? Что-то случилось?
Марина перевела взгляд с мужа на девушку. Потом на чертежи. Потом снова на девушку. Та смотрела на Марину с вежливым ожиданием, чуть склонив голову набок.
— Да нет, — сказала Марина, — ничего не случилось. Вот пирог тебе привезла.
— С сыром? — осторожно спросил муж.
— С сыром.
Девушка тактично собрала чертежи в трубочку и протянула Марине руку:
— Добрый вечер, я Настя. Мы вот… проект доделываем.
Марина пожала ей руку. Пальцы у Насти были чуть прохладные, тонкие. Обычные девичьи пальцы.
— Они проект доделывают, — подумала Марина, — ну разумеется.
Можно было развернуться и уйти. Или обратить все в шутку и предложить вместе попить чаю с пирогом. Но в груди у Марины сидело что-то тяжелое, саднящее, что-то, что не позволяло ей уйти просто так.
***
Она села в кресло, которое стояло у стены. Павел раздобыл пластиковые тарелки, Настя разлила чай по трем чашкам, и какое-то время они втроем делали вид, что это обычный вечерний перекус.
Настя ушла через десять минут, прихватив свой кусок пирога и чертежи. В кабинете стало тихо. Павел сел напротив жены и сложил руки на коленях.
— Ты подумала, что я… — он не закончил и посмотрел ей в глаза.
Он смотрел прямо, без увиливания, как смотрел всегда, когда разговор касался чего-то серьезного.
Марина покрутила пуговицу на пальто. Нитка, державшая ее, давно ослабла, и пуговица проворачивалась свободно. Надо бы пришить. Она думала об этой пуговице, потому что думать о чем-то другом было невыносимо.
— Да, — сказала она наконец, — именно об этом я и подумала.
Павел откинулся на спинку стула. Между ними повисла плотная, тяжелая пауза.
— У нас с Настей ничего нет, — сказал он. — Хочешь верь, хочешь не верь, но мы просто коллеги. Я слишком стар для нее, кроме того, у нее есть парень.
Марина поняла, что муж не лжет. Но… дело было не только в девушке в короткой юбке. Дело было в том, что последние два года они ужинали в разных комнатах. Он — перед компьютером в гостиной, она — с книгой на кухне.
Дело было в том, что дети уехали, а они остались вдвоем и обнаружили, что «вдвоем» сейчас — это совсем не то же самое, что когда-то. Раньше была обычная семейная суета, школьные собрания, ссоры из-за немытой посуды, отпуска, планы.
А сейчас… Марина подняла глаза на мужа и стиснула челюсти так, что заныли зубы.
— Я… еду к тебе через весь город с твоим любимым пирогом, — тихо и хрипло произнесла она, — а ты даже не спросил, как прошел мой день.
Перед тем как ответить, Павел долго тер переносицу большим и указательным пальцами.
— Я не спросил… — пробормотал он. — Да… не спросил…
Он не стал оправдываться. Не стал говорить про то, что был занят, про проект, про сроки. Он просто признал очевидное, вот и все.
На миг Марине стало страшно. Она вновь вспомнила прохладные Настины пальцы, вспомнила, как гармонично смотрелись в окне офиса их с Павлом силуэты, и ее замутило.
— Вот сейчас… — подумала она. — Сейчас он скажет… Сейчас что-то будет…
***
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Аркадий, давний партнер Павла, грузный, шумный, вечно врывающийся без стука и, соответственно, всегда появляющийся не вовремя. Он окинул взглядом кабинет, увидел пирог, увидел Марину, выражение лица Павла и замер на полушаге.
Впрочем, он быстро справился с растерянностью.
— Марина! — пробасил он. — Сколько лет, сколько зим, а? А это что у вас, пирог?
— Проходи, Аркаш, — сказал Павел.
Как будто ему требовалось приглашение! Он плюхнулся на свободный стул и потянулся к пирогу.
— О, с сыром? Обожаю! — он откусил кусочек и зажмурился от удовольствия. — Слушай, Паш, я тут как раз хотел обсудить с тобой кое-что.
— Валяй.
— Помнишь, ты говорил, что хочешь в отпуск?
— Ну.
— Так вот, есть горящая путевка. На двоих. Домик у озера. Никакой связи, никакого интернета, только лес и вода… Поезжай, а?
— Аркаш…
— Я серьезно, Паш. Поезжай. А то крутишься все, крутишься как белка в колесе, а от работы сам знаешь, кто дохнет.
Марина посмотрела на Аркадия, потом на Павла. Муж выглядел смущенным, Аркадий невозмутимо ел пирог.
— Ты… собрался в отпуск? — спросила она.
Павел провел ладонью по затылку, его взгляд метнулся к Аркадию, потом он посмотрел на жену.
— Да. Давно уже хочу. И хотел вот предложить тебе… Только не знал как.
— Не знал, как предложить мне поехать в отпуск? — уточнила Марина.
— Не знал, захочешь ли ты, — сказал он, — потому что… Ну, знаешь, мне иногда кажется, что тебе спокойнее, когда меня нет рядом.
Аркадий перестал есть и посмотрел на обоих. Потом аккуратно положил поднесенный ко рту кусок пирога на тарелку, поднялся и молча вышел, прикрыв за собой дверь. При всей своей шумности он иногда проявлял удивительную деликатность.
Марина подошла к окну и посмотрела вниз на парковку, где стояла ее машина. И вдруг ей стало удивительно легко, словно из груди у нее только что вынули камень и на его место положили что-то теплое и мягкое.
— Я хочу, — сказала она, — очень.
Павел подошел и встал рядом. Не обнял, а просто встал плечо к плечу, как вставал всю жизнь. Они стояли так у окна, глядя на темное небо за окном, и молчали.
— И в самом деле, — отозвался Павел, — поехали.
На следующей неделе они действительно поехали в отпуск. А после отпуска Марина испекла новый сырный пирог и через мужа передала Аркадию. Пусть ест.
