— А мамин суп все-таки как-то… гуще получается.
Илья задумчиво покрутил ложкой в тарелке, выловил одинокий кусок свеклы и рассмотрел его с таким видом, будто это был образец лунного грунта.
— И цвет у него такой… рубиновый. А у тебя какой-то… Ну, красноватый просто. Ты точно по ее рецепту делала?
Я вдруг вспомнила своего дедулю, мир его праху. Он всегда говорил:
— Не хочешь есть? Сейчас за шиворот вылью.
Он никогда не выполнял свою угрозу. Но мне, вот честное слово, очень сильно захотелось провернуть этот трюк с привередливым мужем.
Три года.
Три года я выслушивала эти сравнения. Мамины зразы были сочнее, мамин салат нежнее, мамины блины тоньше. У мамы даже чай был ароматнее, хотя его марка была той же самой… Три года я терпела и старалась проявлять дипломатию. По-моему, три года я просто делала большую ошибку…
— Илюша, — спокойно сказала я, — знаешь что, дорогой мой? Мне надоело. Вот правда надоело, что ты сидишь тут с видом великого кулинарного эксперта и пытаешься определить, какую соль и какую томатную пасту я использовала при готовке. Так вот, Илюша. Я больше не готовлю. Вообще. Совсем. Все, баста! Финита ля комедия.
Он поднял на меня глаза, и на его губах появилась снисходительная усмешка, которой мужчины обычно встречают женские «истерики».
— Ксюш, ну не дуйся… — проговорил он. — Я просто сказал…
— Ты просто сказал то, что говоришь каждый божий день последние три года! — вскипела я. — Так вот, Илюшенька, я тебя услышала. Раз мамина еда лучше, то прекрасно. Пусть мама и готовит. Или готовь сам. Или заказывай. Или питайся святым духом, мне все равно. Но от меня ты теперь не дождешься ни супа, ни котлет, ни даже яичницы. Понял?
Судя по выражению его лица, он не воспринял мою угрозу всерьез.
***
Следующее утро началось с того, что Илья появился на кухне, плюхнулся на свое место и принялся ждать завтрак. Время шло, завтрака все не было, и муж начал нервничать.
— Ксюш, — позвал он наконец, — а завтрак?
— В холодильнике есть йогурт, — отозвалась я, — и отруби в нижнем шкафчике.
— Но… это же не завтрак. Это перекус какой-то.
— Для тебя самое то.
Он хмыкнул, достал йогурт, понюхал его с подозрением, достал отруби и снова сел напротив меня.
— И долго ты собираешься дуться? — поинтересовался он, изучив мое лицо.
— Я не дуюсь. Я просто больше не готовлю.
Он хмыкнул и принялся за йогурт.
***
Первую неделю Илья держался молодцом. Он заказывал пиццу, покупал готовые салаты в кулинарии у дома, приносил роллы. На третий день он даже купил пельмени в красивой упаковке с нарисованными на ней румяными пельмешками, похожими на младенцев-богатырей.
— Смотри, какие нашел! — гордо продемонстрировал он покупку. — Тут написано «как домашние».
Я кивнула и продолжила читать книгу. Через полчаса из кухни донеслось сдавленное ругательство. Я заглянула туда и увидела Илью, стоявшего над кастрюлей, в которой плавало нечто, напоминающее медузу.
— Разварились… — пробормотал он, беспомощно поглядев на меня.
— Ты их размораживал, что ли? — удивилась я.
— Ну да. А что?
— Да так, ничего. Но учти на будущее, что размораживать их не надо, — сказала я. — И перемешивать их надо было. А ты бросил их в воду и оставил, да?
— А откуда я знаю, надо или не надо их размораживать?! — огрызнулся муж. — И откуда знаю, мешать их или нет?
— Интернет в помощь.
***
На второй неделе Илья накупил пластиковых контейнеров со всевозможной снедью. Первый день он ел с энтузиазмом. На второй уже без аппетита. На третий он робко спросил:
— А что, даже макароны не сваришь?
— Нет.
— Но это же элементарно! Вода, макароны, соль!
— Если элементарно — вперед.
Он сварил. Получилась клейкая масса, которую пришлось выковыривать из кастрюли ложкой. Я наблюдала за процессом, попивая вино.
— Может, подскажешь хотя бы, что я не так делаю? — раздраженно спросил муж.
— А разве мамины советы тебе не помогут? — отозвалась я. — Позвони ей, спроси.
***
Звонить маме он не стал. Гордость не позволила. Зато принялся экспериментировать, и наша кухня превратилась в эксперименториум. Он жарил яичницу (пригорала), варил сосиски (лопались) и делал бутерброды (разваливались). Однажды даже попытался сварить суп. Получилась мутная жижа с плавающими в ней неопознанными объектами.
— Это что за ингредиент? — я выловила ложкой что-то зеленое и волокнистое.
— Сельдерей.
— Чистить его надо было.
— Откуда я знал- то?!
К концу третьей недели Илья похудел, осунулся и смотрел на меня глазами побитого спаниеля.
Я же, надо сказать, прекрасно проводила время. Записалась на курсы французского, начала читать все те книги, которые годами пылились на полке, встречалась с подругами в кафе. Готовила себе, но только когда Ильи не было дома. Ела с удовольствием, никуда не торопясь, не думая о том, достаточно ли соли, правильной ли консистенции соус, похоже ли это на то, что делает его мама.
Однажды вечером Илья сел рядом на диван и взял меня за руку.
— Ксюш, — начал он, — давай поговорим.
— Давай.
— Я понял. Правда понял. Я вел себя как… Как…
— Продолжай.
— Мне не нужна мамина еда, — выдохнул муж. — Мне нужна твоя. Любая. Даже если она будет… не такая, как у мамы.
— То есть хуже?
— Нет! То есть… другая. Твоя.
Я задумалась. Месяц без готовки пошел мне на пользу. Я перестала чувствовать себя бесплатным приложением к кухонной плите. Перестала мерить свою ценность в котлетах и борщах.
И, что самое интересное, мне вдруг захотелось готовить. Но не из чувства долга, и, боже упаси, не в угоду муженьку, а просто так, для себя.
***
— Хорошо, — сказала я. — Я буду готовить. Но…
— Любые условия! — Илья просиял, как ребенок, которому пообещали поход в цирк.
— Во-первых, я готовлю только то, что хочу я. Захочу неделю есть пасту, будем есть пасту. Захочу экспериментировать с индийской кухней, будешь есть карри.
— Согласен!
— Во-вторых, никаких сравнений. Вообще. Ни с мамой, ни с ресторанными шефами, ни с кем.
— Обещаю!
— И в-третьих, раз в неделю готовишь ты.
— Что?! Но я же…
— Научишься. Интернет в помощь, как я тебе уже говорила.
***
Больше я никакой критики и сравнений в свой адрес не слышала. Что же до обязанностей на кухне… То теперь Илья готовит по четвергам. Получается у него, честно говоря, «такое себе», но я всегда хвалю. А вот свекровь когда узнала, что ее сын сам кулинарит, начала было мне высказывать. Однако, я сразу поставила ее на место, мой дом — мои правила
