— Наташ, ты же не чужая! — кричала мама в трубку требовательным голосом, и я уже знала, что будет дальше.
— Мы же не просто так просим! Нам правда нужно. Витя совсем плохой стал. Еле ходит. И боли такие! Сердце кровью обливается на него смотреть!
Я подошла к окну своего офиса и посмотрела вниз. Там копошились люди-муравьи. Я думала, что вот оно, опять началось. Третий раз за полгода мама звонит с этим своим надрывом в голосе, будто вот-вот умрет, если я сейчас же не переведу деньги.
— Мам, я же тне так давно отправляла деньги на его колено.
— Так это было колено! — заохала мама. — А теперь тазобедренный сустав надо менять. Ты же понимаешь, это совсем другие деньги.
Я понимала, что мама научилась виртуозно давить на жалость, и каждый раз верила, потому что это же мама. Потому что в детстве она одна тащила нас с Ленкой. Потому что не могла по-другому.
Вечером Сергей застал меня за ноутбуком с открытым банковским приложением.
— Опять деньги просят? — он подошел сзади и положил руки мне на плечи. — Наташ, ну сколько можно? У твоей мамы и ее сожителя уже весь организм из титана должен быть. Сколько суставов можно менять? Они же каждые полгода просят.
— Сереж, ну что я могу сделать? — ответила я.
— Можешь сказать нет, — ответил он. — Можешь хотя бы проверить, куда идут деньги. Мы из-за этого уже второй отпуск отменяем. Дети на море хотели, помнишь?
Я помнила. Дети хотели на море, а я перевела маме триста тысяч на какую-то очередную операцию Вити.
Отчим у меня появился, когда мне было пятнадцать, и я его сразу невзлюбила. Слишком уж он быстро почувствовал себя хозяином в нашем доме, хотя они с мамой и расписаны-то не были. Он слишком громко смеялся над своими плоскими шутками, слишком часто лез обниматься. Но мама была счастлива, впервые за много лет счастлива, и я терпела.
На следующий день я взяла билет на электричку и поехала к маме в пригород. Я специально не стала предупреждать, знала, что она начнет готовиться, наводить лоск, печь свой фирменный торт, который я ненавижу с детства. Но улыбаюсь и ем, чтобы не обидеть.
Дверь открыл Витя. Выглядел он на удивление бодрым для человека, которому срочно нужно менять тазобедренный сустав.
— О, Наташка! — он широко улыбнулся.
И я заметила, что у него все зубы на месте, беленькие, ровные. Хотя до этого много лет у него были дыры.
— Мать, смотри, кто приехал!
Мама выскочила из кухни. На ней был фартук, перепачканный мукой. Значит, все-таки готовила что-то, почувствовала, наверное, что я приеду.
— Наташенька, доченька, как я рада! — заохала мама. — Проходи, проходи, я как раз пирог затеяла.
Квартира не изменилась с тех пор, как я отсюда уехала. Те же обои с вензелями, которые я помню с детства, тот же ковер на стене. Та же хрустальная люстра, которую мама выменяла у соседки на старую швейную машинку. Только вот телевизор был новый, огромный, во всю стену.
— Мам, я по делу приехала, — я села на диван. — Покажи мне медицинские карты. Твою и дяди Вити.
Мама так и застыла на месте, побледнела. Карие глаза нервно забегали, руки затряслись. Витя кашлянул.
— Что значит покажи? Это для чего это? — выдавила мама.
— Мам, просто покажи, — повторила я.
— У меня нет карточек, они в поликлинике, — было видно, что мама врет, потому что глаза ее тут же забегали.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда покажи направление на операцию, или хоть какие -то медицинские документы!
Мама и Виктор молчали.
— Как же вы в больницу собрались без выписки, без анализов? — спросила я.
Испуг сменило презрение. Мама покачала головой, она всегда так делала, когда хотела пристыдить меня.
— Зачем тебе все это, Наташа?
— Я имею право знать, куда уходят мои деньги, — ответила я.
— Твои деньги?! — рассердилась мама. — Твои деньги? Я тебя растила. Сколько я вложила в тебя?! Сколько здоровья оставила?! А теперь ты приезжаешь и требуешь отчета, как налоговый инспектор?
— Не надо передергивать, — сказала я спокойно. — Я просто хочу увидеть документы.
— Да как ты смеешь?! — Витя навис надо мной. — Мы тут болеем, страдаем, а она проверять приехала! Мать, ты слышишь? Она нам не верит!
Мама демонстративно громко заплакала, села на стул и закрыла лицо руками.
— Я думала, хоть ты меня любишь! Хоть на тебя можно положиться. А ты… Ты как все. Проверять она приехала! Будто мы тебя обманываем, будто мы воры какие-то!
После всего услышанного и увиденного сомнений у меня больше не осталось.
— Я не хочу, чтобы меня обманывали, — только и успела выпалить я, как открылась входная дверь и появилась моя младшая сестрица Лена. В новой шубке и с брендовой сумочкой в руках. От сестры сильно пахло дорогими духами.
— О, Натаха! Ты здесь! Отлично, сэкономлю на звонке, — затараторила Ленка. — Мам, ну что, моя богатая сестричка уже отправила вам новый перевод? Мне срочно деньги нужны, долг отдать надо.
Она даже не заметила моего напряжения, скинула шубу на диван, прошла на кухню.
— Лен, на какой машине ты приехала? — спросила я, глядя в окно на белую новенькую иномарку у подъезда. — Это твоя?
— А, да, — кивнула Ленка. — Это моя новая. Классная, правда? В кредит взяла, но платежи большие. Мама сказала, что ты поможешь, ты же у нас богатенькая.
Я медленно выдохнула.
— Все, — сказала я тихо. — Все. Богатенькая сестричка больше не даст ни копейки. Ни на суставы, ни на машины, ни на что.
— Я что-то не то сказала? — Ленка растерянно хлопала глазами. — А что происходит?
— Наташка, ты что?! — мама вскочила, и слезы у нее мгновенно высохли. — Мы же твои родные, а не абы кто с улицы.
— Знаете, что, родные вы мои, — я сжала кулаки, — по-моему вы просто обнаглели!
— Да кто ты такая, чтобы нам выговаривать?! — заорал отчим. — Уехала в свою Москву, денег нахапала, а теперь нос воротишь!
— Наташ, ну правда, ты чего? — Ленка наконец поняла, что происходит что-то не то. — Ты не знала что мне помогаешь?
— Я ей не говорила, — вздохнула мама.
Ленка смущалась недолго.
— Э…Ну и что? — сказала она. — Подумаешь, не сказала. Ты все-равно обязана помогать.
— Ах, вот оно что! Обязана, значит. Кто же это меня обязал? Совесть? Порядочность? Наивность? Идите вы в к черту.
Я взяла сумку, пошла к двери.
— Наташа, если ты сейчас уйдешь, можешь больше не возвращаться! — крикнула мама.
Я обернулась, посмотрела на них. На маму с ее вечным враньем, на отчима с его наглой ухмылкой, на Ленку, которая так и не выросла из роли младшенькой, которой все должны.
— Я и не вернусь, — сказала я. — Живите как хотите. Я думала, у меня есть семья. Но оказалось, что я для вас дойная корова!
***
В электричке я заплакала, и от обиды в том числе. Сергей встретил меня на вокзале, обнял и ничего не спросил.
— Поехали домой, — сказал он. — Дети ждут. Кстати, я билеты на море посмотрел. На майские праздники можно успеть. Я кивнула. Теперь я могла позволить себе отпуск без чувства вины
