— Ты укокошить меня хотела! — вопил Федор, зажимая рукой разбитый нос и испуганно глядя на меня. — Ты… Ты опасный человек!
— Я случайно, я совершенно случайно… — лепетала я, невинно хлопая глазами.
— Ну да, как же! — не унимался Федор. — Специально ты! Специально!
***
Началось все совершенно невинно.
Я сидела за ноутбуком в нашей маленькой комнате, которую мы с Герой громко называли «кабинетом», хотя это была, положа руку на сердце, кладовка с окном. Так вот, я сидела, готовилась к первому из трех совещаний, листала презентацию и пила кофе, когда в прихожей раздался звонок.
Такой настойчивый, требовательный, будто кто-то прислонился к кнопке всем телом и решил не отпускать ее до самого второго пришествия.
Геры дома не было. Гера вообще последние полгода дома почти не бывал, все работа, командировки, какие-то бесконечные переговоры.
На пороге стоял Федор. Федор Михайлович, как он любил себя называть, коллега мужа, заместитель какого-то там начальника отдела, рыхлый мужчина лет пятидесяти с лицом вареной картофелины и манерами, которые оставляли желать лучшего.
— Я к Гере, — сказал он.
— Нет его, — сказала я, — и не будет до вечера.
Я ждала, что он развернется и уйдет. Любой нормальный человек развернулся бы и ушел. Но Федор не был нормальным человеком, это я поняла еще на недавнем корпоративе, когда он рассказывал отвратительные анекдоты, пел матерные частушки и хохотал громче всех.
— Ясно, — сказал Федор и снял ботинки, не развязывая шнурков, — мы с ним кое-куда собрались, он сказал мне, чтобы я дома его подождал. Если что жена, мол, пустит… Так-то я в отпуске, а он, значит, работает еще? Ну ничего, я подожду.
Я посмотрела на эти ботинки, на его носки, серые, с какой-то вышивкой, на его широкую спину, уже удаляющуюся в сторону кухни, и понимала, что день мой как-то совсем не задался.
— Федор Михайлович, — сказала я голосом, которым обычно разговаривала с особо настойчивыми курьерами, — у меня через пятнадцать минут совещание. Рабочее. По видеосвязи.
— Ну и что? — удивился он, уверенной рукой открывая холодильник. — Я тебе мешать не буду. Слушай, а сделай-ка мне кофе и пару бутеров, а то я с утра не ел.
— Сделай ему бутербродов… — усмехнулась про себя я. — Ишь какой…
Я медленно выдохнула, досчитала до десяти и сказала:
— Кофе на плите. Хлеб в хлебнице. Масло в масленке, колбаса в холодильнике. А я работаю.
Я ушла в свой кабинет-кладовку, закрыла дверь и включила камеру.
***
Первые двадцать минут совещания прошли относительно нормально. Если не считать того, что Федор дважды проорал с кухни что-то про сахар и один раз громко нецензурно выругался, уронив, судя по звуку, турку. Мои коллеги сделали вид, что ничего не слышат. Я же сделала вид, что у меня все под контролем.
На второе совещание Федор открыл дверь моего «кабинета», сунулся в камеру и недовольно сказал:
— Ты тут еще долго? Мне скучно.
Ему было скучно! Взрослому мужику было скучно, и он считал, что это моя проблема! Я отключила микрофон.
— Федор Михайлович, — сказала я, — выйдите, пожалуйста. Я работаю.
— Да ладно тебе, какая еще у тебя тут работа? — он махнул рукой и сел на диванчик в углу, где обычно спал кот. — Сидишь себе дома, в ус не дуешь. Это не работа, это так, видимость.
Я позвонила Гере. Он ответил шепотом, что он сейчас в переговорке, у него важная встреча, он перезвонит.
— Гера, — сказала я, — твой друг Федор у нас дома. Забери его отсюда!
— Ксю, ну, пожалуйста, — зашипел Гера в трубку, — это я его пригласил, мы с ним… А, неважно. Ты будь с ним полюбезнее, ладно? Он большая шишка. Один его звонок, и моей карьере конец… Потерпи, я через пару часов приеду и увезу его.
— Ты не понял, — сказала я, — он мне мешает работать. Он орет на кухне, вламывается в мой кабинет посреди совещания, хочет, чтобы я делала ему бутерброды и развлекала его, потому что ему скучно.
— Ну сделай ты ему бутеры, — недовольно сказал Гера. — Что тебе, трудно, что ли?
— Вообще-то, я тут пытаюсь работать, — холодно сказала я. — А он мне мешает. Я его, если что, не приглашала! И вообще…
— Ксюха, ну не начинай ты! — раздраженно отозвался Гера. — Я занят.
И положил трубку.
***
Третье мое совещание было самым важным. На нем присутствовали два директора, четыре менеджера и я с презентацией, над которой работала неделю. Я закрыла дверь и даже подперла ее стулом. Я была, что называется, во всеоружии.
На двенадцатой минуте Федор начал стучать.
— Эй! — орал он. — Ты чего закрылась, а? Мне поговорить не с кем!
Я продолжала презентацию. Голос мой слегка дрожал, но я держалась. Коллеги делали сочувственные лица. Один из директоров пытался скрыть удивление и качал головой.
Потом стук внезапно прекратился. Я выдохнула, закончила презентацию и попрощалась с коллегами.
Выйдя из кабинета, я увидела, что гость сидит на диване с какой-то книжкой и что-то пьет из кружки.
— Ну и слава богу, — подумала я.
Я и представить не могла, что Федор достал из серванта наш коньяк и потихоньку попивает именно его!
Поняла я это слишком поздно.
***
Я просто решила уважить гостя и все-таки сделать ему бутерброды. Он вошел на кухню так тихо, что я не услышала. Он подошел сзади, положил мне руки на талию и вдруг жарко задышал мне прямо в ухо.
— Э… Федор… Михайлович, — проговорила я. — Вы что-то совсем не то сейчас делаете.
— Ты такая… — прошептал он. — Но почему-то очень напряженная… А я знаю почему. Потому что Гера твой просто недостаточно…
Я ударила затылком. Резко и сильно. Сзади что-то хрустнуло, потом послышался вой.
— Ты… Ты с ума сошла?! — вопил гость. — Я просто подошел к тебе, а ты драться… Тебе лечиться надо!
— Я нечаянно, — сказала я, — просто вы меня напугали. Нельзя же в самом-то деле подходить так близко…
— Да с головой у тебя беда! — выл Федор. — Ну я тебе… Ну я ему… Я это так не оставлю!
Я достала лед из морозилки, завернула в полотенце и протянула ему.
— Держи, — сказала я, — и выметайся отсюда.
— Да я… Да ты… Да я Герке такое устрою! — захлебывался он, прижимая лед к распухающему носу. — Да ты знаешь, кто я? Ты знаешь, что я могу?
— Знаю, — сказала я, — ты отвратительный и подлый человек, которого с самого начала нужно было поставить на место. Но лучше поздно, чем никогда.
Выкрикивая угрозы и оскорбления, он, в конце концов, ушел.
А к вечеру Гера был уволен.
***
Он ворвался домой с таким лицом, будто это я его уволила, будто это я лично позвонила в его контору и сообщила, что его услуги больше не требуются.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — орал он. — Понимаешь ты или нет? Я из-за тебя без работы остался!
— Гера, он приставал ко мне, — сказала я.
— Ну и что?! — рявкнул муж. — Ну погладил он тебя по пятой точке! И что с этого?! Ты сахарная, что ли?
Я промолчала.
— В общем, так, дорогая, — сказал после паузы Гера, — раз уж меня по твоей вине уволили, я буду сидеть у тебя на шее, пока…
И он сделал многозначительную паузу.
— Пока что? — спросила я. — Пока я не «уважу» этого твоего Федора, и тебя после этого снова не примут на работу?
— Ну, ты сама договорила, — сказал муж. — Никто тебя за язык не тянул.
Мы немного помолчали.
— Ну что ж… Если у тебя так расставлены приоритеты, — наконец сказала я, — то, наверное, нам пора расстаться.
— Что? — он недоуменно посмотрел на меня.
— Ты прекрасно все слышал, — сухо сказала я, — квартира это моя, так что… Уходи, Гера. Иди куда хочешь, я тебя видеть больше не могу.
Муж поскандалил немного и поехал к матери, а я подала на развод. Чем там закончилась его эпопея с Федором, я не знаю
