— Ты вышла замуж не за того человека, — горько сказал Николай.
— Коля… — смутилась я. — Ну вот зачем ты… прошлое ворошишь-то?
— Я не ворошу. Просто… — он резко выдохнул. — Двадцать лет… Слышишь, двадцать лет я ношу это в себе! Я любил тебя тогда, в школе, когда ты косички носила и за партой передо мной сидела. Любил, когда ты замуж выходила за этого… За Сергея. И сейчас люблю!
Честно сказать, я растерялась и не нашла, что на это ответить. Да и что можно ответить на такое?
— Ну ничего себе сходила за хлебушком, — только и пронеслось в голове.
Я ведь и в самом деле вышла за хлебом, да за молоком. И вот встретила Колю…
Ну вот, бывает же так, идешь себе, думаешь о том, что надо бы занавески постирать, что Сергей опять сказал, что задержится на работе, и тут бац — судьба бьет тебя по голове воспоминаниями из прошлой жизни. Той жизни, где ты была не функцией «жена-мать-хозяйка», а просто рыжей Ленкой с веснушками…
С Колей мы не виделись лет пятнадцать, наверное. И надо же, встретились. Разговорились, отправились прогуляться в парк, и… И вот.
— Ну вот зачем он мне это сказал? — подумала я.
Как бы мне ни опротивела моя жизнь, менять что-либо я готова пока не была…
— Коля, я… Я не знаю, что тебе на это сказать, — выдавила я, чувствуя, как предательски дрожат колени. — Это так… неожиданно…
— Неожиданно? — он горько усмехнулся. — Да я каждый божий день репетировал эту речь! В душе, за рулем, перед сном… Думал, встречу и все выпалю. А потом вот столько лет не мог с тобой встретиться… И вот, пожалуйста, иду из банка, а ты стоишь возле молочки и на кефир смотришь так сосредоточенно, будто от этого выбора судьба мира зависит.
Я нервно рассмеялась.
Господи, когда я вообще последний раз смеялась? Не изображала вежливую улыбку для соседей, не хихикала над плоскими шутками Сергея (когда он еще снисходил до того, чтобы шутить при мне), а вот так, искренне?
— Кстати, — продолжал Николай, и я видела, как он сжимает кулаки, пытаясь справиться с эмоциями, — сейчас я тебе кое-что скажу… только, пожалуйста, пойми меня правильно, ладно?
— Э… ладно.
— Я все эти годы следил за тобой. Не в плохом смысле, нет! Просто… общие знакомые же остались… Таня В-ва, помнишь ее? Она мне рассказывала. Про то, как ты сына родила, потом дочку. Как на родительские собрания одна ходила. Как Сергей твой…
Он запнулся, подбирая слова.
— Как он тебя… Ну, не ценит…
***
«Не ценит» — это, конечно, мягко сказано. Сергей меня просто не замечал. Я стала для него частью интерьера, которая всегда на своем месте. Диван вон тоже не ценят, просто используют по назначению, да и все.
— У него любовница, — вырвалось у меня вдруг.
Сама не знаю, зачем я это ему сказала. Наверное, хотелось хоть раз произнести это вслух, а не себе под нос на кухне.
Николай даже не удивился.
— Знаю, — тихо сказал он. — Маринка из его отдела. Уже года три, да?
— Четыре, — поправила я, — четыре года и семь месяцев. Я считаю, прикинь? Как будто это что-то изменит. Как будто накопится какая-то критическая масса, и все само собой…
Я махнула рукой.
— Уходи от него, — Николай взял меня за руку, и от его прикосновения по телу внезапно пробежала волна тепла.
— Коля, — твердо сказала я, — перестань. Мы с тобой не виделись много лет, и тут ты появляешься, говоришь мне «уходи от мужа», с которым я живу больше двадцати лет. Не кажется ли тебе, что это как-то…
— Ле-на! — воскликнул Николай. — Ле-ноч-ка! Я все понимаю, но… Слушай, ну что ты там делаешь, в браке-то вашем, а? Дети у вас уже взрослые. Ты молодая, красивая, умная…
— Пф-ф, молодая… Скажешь тоже… — хмыкнула я. — Коля, мне сорок три. И я последние двадцать лет провела у плиты и стиральной машины. Я даже работать не умею! Я как после универа вышла за Сережу, так и… У меня нет ни дня трудового стажа!
— Ну и что? — пожал он плечами. — Научишься! Ты же у нас отличница была, медалистка! Всегда такая… сильная. Помнишь, как ты Петьке С-ну фингал поставила за то, что он первоклашек обижал?
Я расхохоталась. Господи, это было как в другой жизни! Да, у меня было обостренное чувство справедливости, и я не давала в обиду слабых. И я могла постоять за себя. Куда она делась, эта Ленка?
— В общем, Лен, — сказал на прощание Николай, — я на тебя, конечно, давить не буду. Я сам понимаю, что как черт из табакерки на тебя выпрыгнул со своим «люблю». Но… если хочешь… Может, увидимся еще разок хотя бы, а?
Я подумала и внезапно для себя согласилась.
***
Домой я пришла окрыленная, впервые за много лет чувствуя себя счастливой. А потом снова пошли однообразные дни, которые скрашивали только встречи с Николаем…
Как-то вечером, вернувшись из магазина, я обнаружила, что Сергей уже дома.
— Где была? — бросил он, не глядя на меня.
— В магазине, — спокойно ответила я.
— Поздновато чего-то для магазина, не находишь? — подозрительно сощурился он.
И тут меня понесло. Может, это встречи с Колей так на меня подействовали, может, весенний воздух, а может, просто накопилось.
— Сережа, нам надо поговорить, — сказала я. — Я… хочу развестись.
Пожалуй, впервые за много лет я увидела на его лице неподдельное изумление.
— Чего? — он даже привстал. — Ты… Ты чего это, а?
— Да так, — я пожала плечами. — Просто мы уже давно живем как соседи. У тебя своя жизнь, у меня… будет своя. Дети взрослые, ничто нас не держит вместе-то. Так зачем же…
— Ах ты… — он подскочил ко мне, и я инстинктивно отшатнулась. — Что, кто-то появился у тебя, да? Нашла себе кого-то?
— У меня никого нет. Но даже если бы и был… У тебя — то вообще Марина…
— Не смей! — рявкнул он. — Не смей ее сюда приплетать! Ты моя жена! Мать моих детей! Ты с ума сошла? Что ты делать-то будешь после развода? Ты же ни копейки в жизни не заработала!
***
И тут во мне проснулась та самая Ленка-отличница, Ленка-защитница.
— Ничего, заработаю, — отрезала я.
— А жить, жить на что будешь? Квартира моя, дача моя, машина моя! Ты вообще думаешь, прежде чем нести такую ерунду?!
Он был прав. Мы жили в его добрачной квартире, все остальное тоже было записано на него. За дачу можно было бы, конечно, побороться, но стоило ли?
— Я ни на что не претендую, — отозвалась я, — мне ничего не надо.
***
Сергей опешил, а потом началось светопреставление. Он орал, угрожал, даже плакал (это было особенно мерзко). Вызванивал детей даже, но те внезапно встали на мою сторону…
Я собрала вещи и переехала к Николаю. Сергей долго еще мне звонил и писал в соцсетях, а в день развода сказал:
— Пожалеешь еще… Приползешь назад как миленькая.
— С чего такая уверенность? — усмехнулась я.
— А с того, что ты никто и ничто! — презрительно выплюнул он. — И друг твой разлюбезный… Значит, был он у тебя все это время, да? У-у-у!
Он занес было надо мной руку, но опомнился и остановился.
— Так вот, он вскоре поймет, что ты есть на самом деле. И ты вернешься ко мне!
Но получилось по-другому. Он сам позвонил мне месяц спустя и плакался, что Марина оказывается крутит шашни с другим. Говорил, что он понял, какую ошибку совершил, просил вернуться. Я заблокировала его номер
