— Я не могу тебе врать, — тяжело вздохнул Андрей. — Да, я все еще люблю ее.
Я села на край кровати. Ноги вдруг подкосились, хотя секунду назад я стояла у комода и раскладывала его выглаженные рубашки. Синяя в полоску — на завтра, белая — на важную встречу в четверг. Двадцать три года я гладила его рубашки…
— А она, — проговорила я, — это кто? Та самая Римма, да? Твоя институтская любовь? Та самая, что бросила тебя ради заграницы?
— Римма, да… Мы с ней случайно встретились у метро, ну и… — муж тщательно избегал моего взгляда. — Надя, я… понимаю, как это звучит…
— Нет, погоди, — перебила я, — я чего-то въехать не могу… Ты хочешь сказать, что после двадцати трех лет нашего брака, после рождения двоих детей, после всего, что мы построили вместе, тебя вдруг внезапно озарило, что ты любишь другую?
Он тяжело опустился в кресло напротив.
— На самом деле, я никогда ее не забывал, Надь… — пробормотал муж. — А теперь она здесь… Живая, настоящая. И все эти годы словно растворились. Мне снова двадцать два, и я готов свернуть горы.
— А мне сорок пять, Андрей. И я не готова раствориться где-нибудь.
Он удрученно промолчал.
— Хорошо, Андрюша, — вздохнула я. — Чего ты теперь от меня хочешь?
— Я… — он несколько растерялся. — Ну… Мне нужно время, чтобы разобраться… Ну, со всем этим.
— Разобраться?! После двадцати трех лет тебе нужно разобраться? А что насчет Маши и Сережи? Ты им тоже скажешь, что тебе снова двадцать два, что теперь перед тобой встала необходимость разобраться со своими чувствами?
— Ну… они взрослые… Они поймут…
— Ничего они не поймут! — рассердилась я. — Маша через два месяца замуж выходит, а ты собираешься сбежать к своей иностранке?
— Она больше не иностранка, — отозвался Андрей, — она вернулась сюда насовсем. Развелась там и приехала начинать все сначала.
— И решила начать с чужого мужа? — усмехнулась я.
— Надя, пожалуйста… — мягко проговорил Андрей. — Я не хочу, чтобы у нас с тобой все закончилось скандалом… Мы же взрослые люди, в конце-то концов!
***
Немного помолчав и собравшись с мыслями, я сказала:
— Месяц.
— Что?
— Я даю тебе месяц. Уходи к ней, живи, разбирайся в своих чувствах. Но если не вернешься сюда через месяц, день в день, я подаю на развод. И дороги назад не будет. И это не угроза. Потому что… Ну, я просто тебе не игрушка, которую можно отложить на полку, а потом взять обратно.
Он смотрел на меня с изумлением.
— Ты… Ты отпускаешь меня?
— А что мне делать? — невесело усмехнулась я. — Устраивать истерики? Я не буду унижаться, Андрей. Если тебе нужна эта Римма, то иди. И помни, у тебя есть месяц, чтобы принять решение.
***
На следующее утро он собрал вещи и уехал к этой своей Римме.
Я думала, мир рухнет, солнце померкнет. Однако нет, ничего подобного не произошло. Жизнь продолжалась… Дети звонили время от времени и спрашивали про отца. Я говорила им, что он находится в командировке. Длительной.
А потом позвонила Римма.
— Надежда? — ее голос был низким, с легкой хрипотцой. — Это Римма. Думаю, вы знаете, кто я.
— Знаю, — холодно отозвалась я, — что вам нужно?
— Поговорить. Мы можем встретиться?
Я согласилась. Не знаю даже зачем… Наверное, просто хотелось посмотреть на нее. На ту, ради которой мой муж сошел с ума.
***
Мы встретились в кафе, в котором когда-то любили сидеть с Андреем. Она опоздала на двадцать минут. Вошла эффектно. На ней было надето длинное пальто, шелковый шарф небрежно обмотан вокруг шеи, крашеные волосы художественно растрепаны. Красивая, что там говорить… В свои сорок пять она выглядела моложе меня лет на десять.
— Спасибо, что пришли, — она села напротив и закинула ногу на ногу. — Я… понимаю, как это все выглядит. И вы не обязаны были…
— Правда? — усмехнулась я. — И как же это выглядит?
— Как дешевая мелодрама. Но поверьте, я не специально… Я встретила его возле метро, ну и все полетело в тартарары… — она прерывисто вздохнула. — Все мои планы, вся моя жизнь.
На языке вертелись колкости, но я смолчала. После небольшой паузы Римма заговорила снова:
— Знаете, Андрей много о вас рассказывает. Говорит, что вы замечательная. Прекрасная мать, отличная хозяйка, надежный друг…
— Римма, зачем вы позвали меня? — резко спросила я.
— Хотела посмотреть на вас. На ту женщину, которую он выбрал тогда, после меня. На ту, с которой прожил столько лет.
— И как, я оправдала ваши ожидания?
— Вы сильнее, чем я думала, — сказала Римма, — другая бы закатила скандал, а вы… Вы его отпустили.
— Ну… у меня есть гордость, — сухо отозвалась я.
— Или вы его не любите?
Я посмотрела ей прямо в глаза.
— Я люблю того Андрея, с которым прожила двадцать три года. Того, кто держал мою руку, когда у меня были тяжелые схватки. Того, кто сидел ночами у кровати больного сына. Кто строил нашу дачу и учил дочь кататься на велосипеде.
А того двадцатидвухлетнего мальчика, который до сих пор живет в его голове, того, кто готов свернуть горы ради вас… Этого Андрея я не знаю. И не уверена, что хочу знать, — тихо сказала я.
Она долго молчала и крутила в пальцах ложечку.
— Он вернется к вам, — сказала она наконец.
— С чего вы это взяли?
— С того, что я невыносима в быту, — ответила Римма, — сплю до обеда, работаю по ночам… Я переводчик, привыкла к другому ритму. Не готовлю, не люблю уборку, не выношу рутину. За границей это было нормально, там другой ритм жизни. А здесь… Андрей уже начинает уставать. Он пытается подстроиться, старается, но я вижу, что ему тяжело.
— Зачем вы мне это говорите?
— Затем, что я не злодейка из мелодрамы. Мне просто… одиноко было. Я вернулась сюда после развода, никого из моих старых друзей не осталось… И тут Андрей. Такой надежный, такой… настоящий. Я ухватилась за него. Но я вижу, что он не мой. Он ваш. Весь, целиком.
***
Четвертая неделя подходила к концу. Я не ждала возвращения мужа и просто жила дальше. Выручала рутина, работа, дом, подготовка к Машиной свадьбе… Жизнь шла своим чередом.
В последний день месяца ровно в полночь раздался звонок в дверь. Я открыла. Он стоял на пороге с теми же двумя сумками.
— Надя, прости меня! — произнес он с порога. — Я… Я все понял! Я понял, что дом — это ты. Что вся моя жизнь — это ты… То был фантом, видение, иллюзия…
Он вдруг бухнулся на колени.
— Прости меня, пожалуйста. Я больше никогда…
— Андрей, — прервала я его. — Месяц истек.
— Но я же вернулся! Я понял все, осознал…
— Я рада за тебя, — холодно сказала я. — Правда-правда, честно-честно. Но я за этот месяц тоже кое-что поняла. Я поняла, что могу без тебя. Что мне хорошо одной. И что я не буду больше гладить рубашки человеку, который может в любой момент встретить призрак из прошлого и забыть про двадцать три года совместной жизни.
— Надя! — воскликнул он. — Да что ты такое говоришь?! Мы же семья!
— Были семьей, — возразила я. — Пока ты не решил, что тебе снова двадцать два. А по мне хоть восемнадцать, хоть пятнадцать, но я с тобой больше не хочу иметь ничего общего.
Андрей долго еще просил, умолял, плакал… И потом до самого развода он пытался доказать мне, что все понял и осознал. Но я простить его так и не смогла. Права же я?
