— Ты что, за мужа не рада? У него повышение, а у тебя лицо кислое! — кричала мне прямо в ухо какая-то женщина в леопардовом платье.
От нее пахло какими-то приторными духами и алкоголем. От этого коктейля у меня запершило в горле, закружилась голова.
Я не знала эту женщину. Я вообще никого из этих людей не знала, кроме Пети, естественно. Он открыл дверь ключом и вошел первым. За ним шумной волной втекла толпа, пять или шесть женщин в шубах, одна в дубленке болотного цвета, какой-то лысый мужичок с бутылкой шампанского.
— Заходим, не стесняемся! — заорал Петя, и я мысленно попрощалась с мечтой о полноценном отдыхе сначала в ванной, а потом в собственной постели. — Продолжаем банкет! Я сегодня угощаю!
Эта орда налетела нежданно, без приглашения. Во всяком случае, я их не приглашала. Меня не посчитали нужным даже предупредить. Понимаю, муж получил повышение, но позвонить, сказать можно было. Я говорю даже не про любовь, нет. Про элементарное уважение.
Но мои чувства, похоже, никого не волновали. Меня воспринимали, как элемент «умного дома», встроенного в квартиру.
— Петь, — сказала я тихо, — сейчас полночь. Мне завтра на работу в восемь. Может, хватит праздновать? Вы и так уже веселые. Скажи, пусть они расходятся по домам.
— Маришь, ну так нельзя, — насупился муж.
Я пыталась еще некоторое время возражать, но мой голос тонул в общем шуме. Петя отмахнулся от меня, как от чего-то незначительного.
— У меня повышение! Ты понимаешь? Праздник! Не будь такой душной! Хотя бы сделай вид, что ты рада.
И тут на меня обрушился ворох шуб и дамских сумочек. Все почему-то посчитали меня вешалкой и вручили мне свои манатки.
— Куда вешать-то? — крикнула мне дама в леопардовом. — У вас шкаф есть?
— Да брось ты на диван, чего возиться?! — ответила другая в дубленке.
У меня складывалось впечатление, что это я в гостях. Так бесцеремонно себя вели эти люди в моей квартире!
Лысый мужичок прошел на кухню так уверенно, будто жил здесь последние тридцать лет. Он по-хозяйски открыл мой холодильник и начал выставлять на стол все, что там было. Мою утреннюю творожную запеканку, помидоры черри в пластиковой коробочке, сыр, который я берегла на выходные.
Надо ли говорить, что все жалкие «недоедки» смели за полчаса. Потом они добрались до хлеба.
— О, вино! — сказала одна из женщин, одетая в черное блестящее платье с пайетками, похожими на рыбью чешую.
— Откуда вы его взяли? — я хотела выхватить у нее бутылку, но она вцепилась в нее обеими руками.
— Это не на стол. Это для особых случаев, — сказала я. — Мне это вино подруга из Италии привезла сто лет назад!
Нет, я радовалась, что мужа повысили, но я хотела отметить это событие вдвоем, в тишине нашего дома. Этим итальянским вином, но наедине с мужем.
— Это нельзя брать… — повторила я.
— Мариша, хватит цирк устраивать! — перебил нас Петя. — Иди с нами выпей, расслабься! Чего ты как неродная?
— Петь, мне завтра на работу, — сказала я. — Мне в восемь вставать. Ты же знаешь! А я еще от сегодняшнего дня не отошла.
— Да один раз-то можно! — улыбнулся Петя. — Что мы, каждый день, что ли, собираемся? Или тебе было бы приятнее, если б я зависал где-то до рассвета? Я же домой пришел.
И тут женщина в леопардовом посмотрела на меня с таким выражением, будто я оскорбляла ее своим сонным лицом, своей пижамой в зайцах, своим нежеланием радоваться жизни.
— Вот поэтому мужики и уходят, — сказала она негромко, но так, чтобы все слышали. — Муж на работе пашет, добился чего-то. А от жены не добьешься ни улыбки, ни «поздравляю». Хоть бы платье красивое надела, что ли.
Я молчала. Смотрела, как откупоривают мое итальянское вино, как разливают его по моим бокалам. Чужие люди чокались и говорили: «За Петю! За начальника!»
Значит, мой Петя стал начальником. Но почему-то мне хотелось плакать.
— Мариш, ну правда, хорош чудить! — он подошел ко мне, взял за локоть.
Петя долго пристально смотрел на меня. И в его глазах было разочарование.
— Я думал, ты обрадуешься, — сказал он. — Это же важно для меня. Для нас обоих важно.
— Я радуюсь, — сказала я. — Только сейчас полночь, Петь. И я хочу спать. Можно я порадуюсь завтра?
— Вот ты всегда так! — его голос стал громче и жестче.
Только тут до меня дошло, что муж сильно пьян. Сильнее, чем казалось вначале.
— Ты всегда находишь повод испортить радостный момент. Всегда!
Я ушла в спальню, не стала слушать это бред. Я легла на спину без одеяла и закрыла глаза. За стеной орали песни, хохотали, звенели бокалы. Кто-то уронил что-то стеклянное, и я слышала, как подметают осколки.
Утром я встала с головной болью, хотя не выпила ни капли. Гости так и не ушли, они спали в нашей гостиной. Леопардовая развалилась на диване, задрав ноги в черных колготках. Лысый храпел в кресле. Еще одна, та, что в «рыбьей чешуе», лежала на полу, подложив под голову подушку.
Петя спал рядом со мной, и от него пахло перегаром.
— Кофе сделай, — сказала мне леопардовая, продирая глаза. — И такси вызови, а? Пожалуйста! У меня телефон сел.
Я молча оделась и ушла на работу. Злая, с больной головой.
Три дня я молчала, готовила ужины, стирала рубашки, улыбалась, когда Петя рассказывал о новых обязанностях. Три дня я ждала извинений, но так и не дождалась.
А потом я пригласила свой коллектив.
У нас в отделе почти одни мужчины, их восемь человек. Из них семеро — инженеры. И все они пришли с цветами, с вином. С веселым гомоном, который заполнил нашу квартиру точно так же, как три дня назад ее заполнил чужой смех.
Петя вернулся с работы в разгар банкета, он услышал голоса на кухне и даже не напрягся. Видимо, подумал, что это его друзья, но когда вошел на кухню, улыбка медленно «сползла» с его лица. Петя побледнел, лицо стало землисто-серым. Он глотал воздух, точно задыхался.
Я никогда не забуду его лицо.
— Это что? — спросил он еле слышно.
— Это мой рабочий коллектив, — сказала я спокойным голосом. — У нас была сдача проекта. Все прошло успешно. Вот празднуем. Я подумала, будет лучше, если я отпраздную дома, у мужа под боком, а не где -то там в кабаке. Так что у тебя нет повода нервничать!
— Марин, — муж понизил голос, — уже десять вечера.
— Правда? И что? — я изобразила удивление.
— Может, твоим гостям пора по домам? — прошипел муж. — Люди, вообще-то, уже спать ложатся.
— Надо же! — усмехнулась я. — А я думала, это нормально, приглашать гостей в любое время без предупреждения. Ты же так делаешь. Разве нет?
— Это другое! — оскорбился муж.
— Почему? — удивилась я.
Он молчал. Мои коллеги смотрели на нас, и я видела, что они все понимают.
— Петь, — сказала я. — Сгоняй за суши, а? Курьера долго ждать. И спиртного купи, у нас заканчивается.
Его щеки покрылись красными пятнами. Он постоял секунду с открытым ртом, хотел что-то сказать, а потом ушел.
Вернулся Петя через сорок минут с пакетами еды. Он смотрел на меня то обиженно, то укоризненно, но вслух ничего не говорил.
Ночью, когда последний гость вышел за порог, и квартира стихла, он сел напротив меня.
— Я понял, — сказал Петя. — Я все понял, Марин. Прости, я был не прав.
— Правда? — усмехнулась я. — Ты только сейчас это понял?
— Правда, — сказал муж. — Обещаю, отныне я буду считаться с твоим мнением.
Я обняла его, и больше мы не о чем не говорили. Часто, чтобы тебя услышали, нужно поступить так же, как поступили с тобой
