Мой брат Костя всегда считал, что знает, как будет лучше для меня. Каждый раз, когда мы встречались, он находил повод завести разговор о том, что женщина не должна жить одна.
Он произносил это с таким напором, будто речь шла не о моей личной жизни, а о каком-то вопросе государственной важности. И вот однажды он позвонил мне и голосом человека, только что открывшего лекарство от всех болезней, заявил:
— Тома, у меня есть для тебя человек. Семен его зовут. Он мой давний приятель. Нормальный мужик, работящий, не пьющий. Ну, почти не пьющий… Познакомься хотя бы с ним, что ли. А там как получится.
Я молчала. За окном тополь ронял последние листья. Мне было сорок пять, я преподавала английский в языковой школе, у меня была своя квартира, кот по имени Шерлок и привычка по субботам ходить в кино на утренний сеанс. И мне, честно говоря, было хорошо и так.
Но Костя не унимался.
— Да просто встреться с ним! Что тебе стоит? От тебя убудет, что ли? Я за тебя переживаю, в конце концов!
Стоит сказать, что Костя был старше меня всего на четыре года, но опекал меня (причем с детства) прямо-таки по-отечески. Иногда это умиляло, иногда раздражало. Но отвязаться от брата, когда ему что-то втемяшивалось в голову, было невозможно.
Я вздохнула и согласилась. Не потому что так хотела отношений, а потому что устала объяснять, почему не хочу их.
***
С Семеном мы договорились встретиться у торгового центра в субботу. Я надела новое пальто, которое купила себе к началу учебного года, и даже накрасила губы. Не ради Семена, конечно, а ради себя. И ради ощущения, что суббота — это все-таки не будний день.
Семен ждал меня у входа. Невысокий, коренастый, в куртке с надписью какой-то спортивной марки, застегнутой под самое горло. Он помахал мне рукой так, будто встречал в аэропорту дальнюю родственницу.
— Привет, — сказал он без улыбки, быстро окинув меня взглядом сверху вниз. — Ну что, пойдем?
— Куда пойдем? — спросила я.
— Да просто так прогуляемся, — и он неопределенно мотнул головой в сторону торгового центра.
Мы вошли внутрь торгового центра. Семен шел впереди, чуть ссутулившись и держа руки в карманах. Он не придержал мне дверь, и я не удивилась.
Честно говоря, я давно уже перестала ждать от мужчин элементарной вежливости.
***
Вскоре мы дошли до продуктового магазина на первом этаже.
— Подожди меня пять секунд, — бросил Семен и, не дождавшись моего ответа, пошел к продуктовым стеллажам.
Я осталась стоять у выхода, между корзинками для покупок и стойкой с рекламными листовками. Прошла минута, другая. Мимо шли люди с пакетами, кто-то катил тележку, нагруженную до верха. Молодая мама вела за руку малыша в красном комбинезоне… Я наблюдала за ними и чувствовала себя все страннее и страннее.
Семен вернулся минут через семь. В одной руке он держал бумажный пакет с лепешкой-питой, а в другой — бутылку пива. Я посмотрела на лепешку. Потом на пиво. Потом на него.
— Айда на воздух, — сказал он и двинулся к выходу.
Мы вышли. Семен сел на лавочку у входа, вытащил из пакета лепешку, открыл пиво и отхлебнул. Потом отломил кусок питы и стал задумчиво жевать его.
***
Я стояла рядом. Именно стояла, он не подвинулся и не предложил мне сесть. Ноги в новых туфлях уже начали ныть, я надела каблуки, чего обычно по субботам не делала, и уже очень сильно жалела об этом.
— Знаешь, — заговорил Семен, прожевав питу, — жизнь вообще тяжелая штука. Вот люди кругом… Они все ведь только о деньгах и думают. Меркантильные все какие-то стали. Никому ты не нужен просто так, понимаешь? Все чего-то хотят. Все чего-то ждут. А ты стараешься, работаешь, но никто тебя не ценит.
Он говорил это, то и дело отхлебывая из бутылки пиво и вытирая губы тыльной стороной ладони. Крошки от питы падали ему на куртку, но он их не замечал.
Не замечал он ни мои туфли на каблуке, ни того, что я стою, а не сижу. Кстати, он ни разу за все время не назвал меня по имени…
***
Я слушала его монолог о меркантильных людях и чувствовала себя невероятно глупо. Хотя, вообще-то, в моей жизни не раз случались ужасные свидания. Например, однажды кавалер пригласил меня на свидание в восемь утра, потому что именно к этому времени к его дому привозили молоко.
На дворе стояла поздняя осень. Мы шли по утреннему парку, за плечами у него была гитара, в одной руке он держал бидон с молоком, а в другой — мою ладошку, и мы разговаривали на какие-то философские темы.
Потом он расчехлил гитару, сел на скамейку и принялся петь песни собственного сочинения. Мне было дико холодно, но я стояла рядом и слушала, слушала, слушала…
Но то было в юности, оглядываясь назад, я понимала, что в этом было что-то небанальное и даже романтичное. Но сейчас…
Семен не предложил мне ни кусочка питы. Не предложил пройтись. Не предложил зайти в кафе. Он пришел на свидание и купил себе перекус. Себе, а не нам.
А потом меня вдруг отпустило. Я посмотрела на Семена, он как раз сделал очередной глоток из своей бутылки и продолжил рассказывать что-то про соседа, который одолжил у него дрель и не вернул. И я подумала: «Не мое».
— Мне пора, — сказала я.
Семен поднял на меня глаза. На его лице мелькнуло что-то вроде растерянности, но он быстро справился с собой.
— Пора? Ну вот… А я думал, мы еще посидим.
— Нет, мне действительно пора, — ответила я. — Спасибо за прогулку. Было… интересно.
Я развернулась и торопливо пошла к автобусной остановке. В лицо мне дул легкий ветер, он пах осенней листвой и чем-то костровым, дачным. Я дышала полной грудью, как человек, который только что вынырнул из воды.
***
На остановке было пусто. Я села на скамейку, достала телефон и написала Косте: «Спасибо, но нет».
Брат перезвонил мне через минуту.
— Что случилось? — встревоженно спросил он.
— Ничего не случилось. Просто он мне не подходит.
— Почему? Что он сделал?
— Купил себе питу и пиво. Ел на лавочке и рассказывал, какие все вокруг меркантильные.
Костя замолчал. Потом вздохнул и сказал:
— Ясно. Извини, Тома. Я… не знал, что все так запущено.
— Ничего страшного. Ты и не мог знать, он ведь не приглашал тебя на свидание.
— Это точно, — хохотнул брат.
Автобус подошел через пару минут. Я поднялась по ступенькам и села у окна. Я подумала, что завтра воскресенье. Что утром я сварю себе кофе, открою окно, Шерлок запрыгнет на подоконник и будет смотреть на голубей, а я буду читать.
Потом схожу на рынок, куплю себе хурму, а вечером позвоню подруге Ирке, и мы будем болтать с ней до посинения.
И мне будет по-настоящему хорошо. Впрочем, мне и так было хорошо.
***
Костя больше ни разу не заговорил о том, что мне нужно кого-то искать. А я ни разу не напомнила ему про Семена с его питой и пивом.
Кстати, Семен еще пару раз позвонил мне и попытался снова пригласить на свидание. Но я, разумеется, никуда с ним больше не пошла.
