— Ну и что, что он это сделал.. Ты же умная женщина, образованная! Ну неужели не понимаешь, что мужчины… Ну, они все такие. Им это нужно для самоутверждения, для здоровья, в конце концов…
— Мам, ты сейчас серьезно? — я прямо посмотрела на нее. — Ты предлагаешь мне закрыть глаза на то, что Игорь уже полгода встречается с этой… С Аленой из его отдела?
— Да не встречается он! — мама закатила глаза. — Ну было там пару раз, ну с кем не бывает! Зато посмотри, какой он муж, не пьет, деньги домой несет, Машеньку обожает… А ты что удумала? Развод! Да ты хоть понимаешь, что теряешь?!
Я изо всех сил постаралась взять себя в руки.
— Мама, — сказала я, — послушай меня, пожалуйста, внимательно. Хорошо? У Игоря не «пару раз» с Аленой. Он снимает ей квартиру. Он возит ее за границу на моря, а мне врет, что ездит в командировки. На день рождения он подарил ей кольцо за двести тысяч, я видела чек. А знаешь, что он мне на мой день рождения подарил? Мультиварку! Прикинь? Ибо «практично и для всей семьи».
Мамино лицо вдруг посерело. Она явно и не предполагала, что дела у нас с мужем обстоят именно так. Тем не менее она упрямо мотнула головой.
— Ну… Ну и что? Пусть погуляет! Он вернется! Все они возвращаются. Редко кто заводит новые семьи…
Я иронично хмыкнула. На моей памяти в другие семьи ушли аж двое, мой старший двоюродный брат Олег и старинный приятель Сашка. Наличие детей их не остановило…
— Все так живут, Даша! — продолжала меж тем мама. — Вон Светка М-ва… Муж у нее вообще вторую семью завел, детей там двое, а она терпит. И правильно делает! И у нее, между прочим, квартира есть, машина, дочку в универ вот недавно пристроили…
— Светка М-ва пьет сердечные лекарства пачками и антидепрессанты горстями жрет! — не выдержала я. — Ты этого для меня хочешь?
— Я хочу, чтобы у тебя все было! — мама тоже повысила голос. — Чтобы Машенька в хорошем вузе училась, чтобы ты ни в чем не нуждалась! Игорь — замдиректора банка, у него связи, возможности! А ты что? Своими переводами много заработаешь? Да ты же еле концы с концами сводила, пока за него не вышла!
Вот тут меня прорвало. Прорвало так, что я даже не сразу узнала свой голос. Он вдруг стал каким-то низким, утробным, чужим.
— А помнишь, мама, как ты «терпела и молчала»? — спросила я. — Помнишь, как папаня мой принимал на грудь и б ил тебя? Помнишь, как ты замазывала син яки тональником? А помнишь тот январь, когда тебя на скорой увезли с сотряс ением мозга? Тебя в больнице месяц держали, а меня, восьмилетнюю, чуть в интернат не отправили, потому что папочка наш дорогой за ребенком присматривать и не собирался даже! Спасибо тетке, приютила…
Мама побелела.
— Это… Это другое было… — пролепетала она. — Время такое было…
— Да какое тебе еще время?! — поморщилась я.
Мама не ответила. Я взяла со стола телефон и открыла заскриненную переписку Игоря с его пассией.
— На вот, полюбуйся!
И я начала зачитывать
— «Алененок, котеночек мой! Я так по тебе скучаю»… «От тебя пахнет счастьем». «С женой давно ничего нет, мне проти вно даже прикасаться к ней». Это про меня, между прочим! А вот это особенно трогательно: «Разведусь, как только дочь школу окончит, не хочу ее травмировать».
Мама слушала, и с каждой строчкой ее лицо все вытягивалось и вытягивалось. Но упрямства меньше не становилось:
— Ну… Ну влюбился человек… Бывает… Пройдет это все, вот увидишь! Мужикам в сорок лет всем крышу сносит… Перебесится и вернется, главное — не рубить сплеча!
Я села напротив нее и взяла ее за руки. На безымянном пальце у нее красовалось обручальное кольцо, которое она до сих пор носила, хотя папа умер пять лет назад.
***
— Мама, послушай меня, — твердо начала я, — я не хочу, чтобы Машка росла, думая, что это нормально, когда папа «гуляет», а мама терпит. Не хочу, чтобы она считала, что женщина должна молчать и сохранять семью любой ценой.
Я не хочу через двадцать лет услышать от нее то, что она ненавидела это вранье, эту игру в счастливую семью, эти фальшивые улыбки за праздничным столом… Меня ведь правда тошнило от этого, мама!
— Да ты… Ты… Да что ты понимаешь?! — завопила мама. — Я все делала для тебя! Все! Чтобы ты в полной семье росла, чтобы отец у тебя был!
— Отец, который являлся домой под влиянием зеленого змия и орал на нас обеих? Отец, от которого мы прятались в ванной, когда он буянил? Спасибо, мама, за такое счастливое детство!
Мама молчала долго. Потом заговорила тихо, почти шепотом:
— Игорь мне вчера звонил. Просил поговорить с тобой, обещал, что все закончит с этой… С ней. Сказал, что был безумцем, что любит только тебя и Машеньку.
— И ты поверила?
— А почему бы и нет? Мужчины часто одумываются, когда теряют семью…
— Я подала вчера заявление о разводе, мам, — отозвалась я, — так что можешь ему передать, поздно он одумался. И пусть готовится платить алименты. И я еще на раздел имущества подавать буду.
Мама схватилась за сердце, театрально, как она это умела.
— Господи, да что же ты творишь-то?! — закричала она. — Ты же себе жизнь ломаешь! И Машке тоже! Безотцовщиной она теперь будет!
— Нет, мам. Она будет расти с уверенностью, что ее мама сильная женщина, которая не позволяет себя унижать. И папу она видеть будет по выходным… Если захочет, конечно.
***
Мама посидела еще немного, поохала, поахала и стала собираться. У двери она обернулась.
— Пожалеешь еще. Вот помяни мое слово, пожалеешь! Одна останешься, никому не нужная!
— Может быть, — я пожала плечами. — Но это лучше, чем жить с человеком, который тебя не любит и не уважает.
Когда она ушла, из комнаты выглянула Машка.
— Ма-а-ам, — протянула она. — Вы с бабушкой поругались, что ли? Вы так кричали обе…
Я обняла дочь и крепко прижала ее к себе.
— Все в порядке. Бабушка просто… Ну, она привыкла жить по-другому. А я так не могу и не хочу.
— Мам, а папа правда больше не вернется?
Я посмотрела ей в глаза, карие, Игоря, но с моим упрямым прищуром.
— Нет, Маш. Не вернется. Но ты будешь с ним видеться, если захочешь. Что бы между нами ни произошло, он твой папа и всегда им останется.
— Знаешь, мам, — Машка вдруг обняла меня крепче, — я… рада. Я реально устала притворяться, что не слышу, как вы ругаетесь по ночам. И что не вижу, как ты плачешь на кухне.
Неожиданно для себя я расплакалась. Долго плакала. А Машка гладила меня по голове и приговаривала:
— Все будет хорошо, мам. Вот увидишь, все будет хорошо.
И такая была уверенность в ее словах, что я вдруг успокоилась.
Вскоре мы с Игорем развелись. И я, как и собиралась, подала на алименты и на раздел имущества. Узнав об этом, мама не звонила мне целую неделю. А потом прислала сообщение мне в мессенджер: «Ну и все. Игорь женится на своей, как ее там. Она беременна, кстати. Довольна? Ты сама виновата»
