— Он тебя обманывает, мама! — я кричала в трубку так сильно, что дочка у меня на руках испуганно вздрогнула и заплакала. — Ну как ты можешь быть настолько слепой и не видеть очевидного?!
— Рита, прекрати истерику, — мать отвечала мне холодным голосом, — Виктор — порядочный человек. А ты… Ты просто ревнуешь. Ведь ты мать-одиночка, а у меня, наконец-то, появился мужчина!
— Я…я..ты не понимаешь…. Я боюсь его! — воскликнула я.
— Чего его бояться-то? — рассмеялась мама. — Не лезь к нему, и он тебя не тронет.
— Я к нему не лезу! — закричала я. — Сдался мне он, твой пятидесятилетний Ромео! Он сам ко мне…
— Так, все, хватит! — строго сказала мама. — Прекрати этот концерт. И прекрати наезжать на Виктора. Если что-то не нравится, дверь всегда открыта. Иди куда хочешь. Или уважай мой выбор. Все, мой обеденный перерыв закончился. Не мешай мне работать!
И она отключила телефон.
Я кормила дочку гр((ью в своей старой детской комнате, когда дверь распахнулась без стука. Виктор стоял в дверном проеме, и смотрел на меня особым взглядом.
— Ой, — он сделал вид, что смущается, но глаза его так и бегали по мне, — извини. Я думал…
Я прикрылась пеленкой, а дочка моя Злата заплакала громче.
— Выйдите! — прошипела я.
— Да ладно тебе, — он оперся о косяк и криво улыбнулся, — мы же семья теперь. Чего ты??
Вот тогда я и поняла окончательно, никуда мне от этого не деться. Хотя… Мне и раньше некуда было деваться.
После развода с Денисом, а он сбежал, когда дочке было два месяца, потому что испугался ответственности, я осталась совершенно одна с грудным ребенком на руках. Квартиру снимать не на что, работы нет, декретные мне выплачивали сущие копейки.
Пришлось обращаться к маме. Она приняла, конечно, но с условием — никаких претензий к Виктору.
Ее Витенька, ее солнышко пятидесятилетнее с пивным животом и намечающейся лысинкой, был настоящей священной коровой. Я невзлюбила его сразу. А вот он…
***
Помню, как это случилось первый раз. Мне было девятнадцать, я сидела на кухне, разложив учебники по всему столу, готовилась к экзаменам. Виктор подошел сзади якобы чайник поставить и вдруг резко приблизился ко мне. Я тогда вскочила, разлив кофе и в ужасе закричала:
— Ма-а-ама!
Мама вбежала, увидела пролитый кофе, испорченные тетради и поморщилась.
— Вот вечно ты все портишь, Рита! Неуклюжая какая! Чего орать-то так? Бери давай тряпку и вытирай!
Виктор стоял у плиты и пил чай, невинный такой, домашний.
Он, кстати, физру в школе неподалеку преподавал и по местным меркам был вполне себе ничего.
Мама была на пять лет старше него и влюбилась как девчонка. И ее можно было понять. После того как папа ушел из жизни (мне тогда пятнадцать едва исполнилось), она три года одна была. По ее словам, волком выла, а тут Виктор…
Я тогда ей попыталась рассказать, что произошло, но она отмахнулась, мол, показалось мне, Виктор случайно задел, кухня-то маленькая.
И я поняла, что все, попала моя маманя по полной. И сбежала замуж за Дениса, по сути, первого встречного. А теперь вот вернулась с младенцем на руках.
И все началось по новой…
***
После того случая я узнала в соцсетях, какие классы ведет Виктор, какую имеет репутацию, и установила на телефон программу для скрытой записи. Телефон я носила в нагрудном кармане халата камерой наружу. И ждала. Впрочем, Виктор осторожничал недолго.
***
Через неделю, когда мама уехала к подруге на дачу, а я укладывала Златку в кроватку, он вошел и снова без стука.
— Ритуль, — протянул он елейным голосом, — ну что ты все дуешься? Я же не со зла.
Я молчала и качала кроватку. Телефон в кармане записывал.
— Знаешь, — он подошел ближе, — ты очень похорошела после родов. Стала такой женственной.
— Виктор, выйдите, пожалуйста, из комнаты, — сдержанно попросила я.
— Да брось ты, — он положил руку мне на плечо, и я вздрогнула, — мы же взрослые люди. Мы могли бы… подружиться. Твоя мать не узнает, так что не переживай.
Я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза:
— Между прочим, я все записываю на видео.
Он засмеялся. Громко так, нагло.
— И что? Думаешь, мамочка на твою сторону встанет? Да она тебя из дома выгонит! За шпионаж и за то, что ты меня сама провоцировала!
— А я не ей это покажу, — я достала телефон и помахала им перед его носом, — вы ведь в школе работаете, да? Физруком, девятые-десятые классы ведете? Да?
Лицо у него вдруг изменилось, посерело как-то сразу.
— Ты что это удумала, а?
— Ничего я не удумала, — усмехнулась я. — Но если вы еще раз ко мне приблизитесь, я отправлю это видео вашему директору.
Он отшатнулся, рука его дрогнула.
— Да я же… Я ничего такого…
— Вон из комнаты!
Он вышел. Медленно так, будто ноги не слушались. А через три дня грянул гром.
***
Мама ворвалась ко мне в комнату, лицо ее раскраснелось, глаза выглядели безумными.
— Что ты наделала?! Вот что ты наделала, а?!
— А что я наделала? — удивилась я.
— Да ты… Да из-за твоей паранойи у Витеньки проблемы на работе!
Оказалось, в школе был скандал. Три десятиклассницы пожаловались на Виктора. Он, оказывается, не только ко мне так «приближался»…
Он врывался в женскую раздевалку, отпускал шуточки про фигуры девчонок, а однажды одной из них сказал, что ягодка в самом соку.
— Это ты! Ты им наговорила! Специально все подстроила!
Он, разумеется, все отрицал, мол, девчонки на него наговаривают, и сами его провоцируют, юбки короткие носят, декольте, все такое. Но свидетелей было много, да и другие ученицы подтвердили, Виктора уволили по статье.
Мама рыдала, металась по квартире:
— Это ты! Ты им наговорила! Специально вподстроила!
— Мама, — я качала на руках проснувшуюся от крика дочку, — я им ничего не говорила. Они сами…
— Сами! — она всхлипнула и вдруг в голос зарыдала.
Я попыталась подойти к ней.
— Мама…
— У-у-уйди-и-и! — заревела она.
— Сами, да? Сами?! Ну да, конечно, вы, юные ромашечки… — она выразилась куда грубее, конечно. — А я… У вас и фигурки, и ножки, и личики смазливые… Вы так юностью и пышете… Хотя ты-то нет уже, кому ты нужна, разведенная, брошенная, да еще и с ребенком… Но он… что-то увидел, значит, в тебе… Что он в тебе увидел-то, кроме смазливой мордашки?! Ой, горе-то… Ох, батюшки-и-и…
Тут открылась и закрылась входная дверь. Виктор влетел в гостиную и сразу к маме.
— Алла, не верь им! Ни одному слову не верь! — закричал он. — Они сами на меня вешались, сами провоцировали!
Мама отняла руки от лица и внимательно посмотрела на него.
— Сами на тебя вешались, говоришь? — прошептала она. — На тебя, пятидесятилетнего, не первой свежести мужичка, который и в молодости-то Аполлоном не был, а теперь и подавно?! Шестнадцатилетние на тебя вдруг позарились?
И она истерично расхохоталась.
— Ну раз я такой убогий, то что ты-то в меня вцепилась как клещ? — обиженно отозвался Виктор. — Что ж, кроме меня никто на тебя не позарился? А хочешь знать, почему я позарился? Потому что снимать хату надоело и в общепите питаться. А ты…
— Уходи! — велела мама и тут же бросилась к шкафу, собирать его чемодан. — Сей же час!
Виктор пожал плечами, собрал свои вещи и ушел. А я…
Мне пока некуда идти. Так мы и живем с мамой. Я фрилансю, потихоньку коплю деньги на переезд. И очень надеюсь, что в скором времени я смогу это сделать. Мать я простить не могу
