— Вы обязаны нам помочь, потому что семья — это святое, — заявила свекровь. — И Светочка без нас пропадет.
Я как раз разбирала продукты из магазина, когда она вывалила на меня эту новость. Ну, то есть, что Света, золотце ее ненаглядное, взяла в ипотеку трешку в новостройке. Стоила трешка прилично, процент был большим, и она вдруг поняла, что не тянет.
За помощью она обратилась к матери…
— Галина Петровна, а при чем здесь мы? — спокойно поинтересовалась я.
— Ну как же при чем? Я же переезжаю к вам, родненькие! А свою однушку буду сдавать за тридцать тысяч, как раз на платежи Светочке хватит.
Я посмотрела на мужа. Он сидел за кухонным столом и усиленно изучал этикетку на банке с горошком. Классика жанра, мой муж в момент семейных разборок всегда превращался в невидимку.
— Ну… это как-то… неожиданно, — пробормотал он наконец. — Надо подумать…
— А что тут думать-то? — свекровь вскочила со стула с неожиданной для ее комплекции прытью. — Я уже Светочке пообещала! Она так рассчитывает на вас! Вы же не бросите родных в беде? Лера, ты же добрая девочка, правда?
Вообще, лет пять назад я действительно была доброй девочкой. Я тогда оплачивала Светин долг за разбитую чужую машину. И три года назад, когда Андрей брал кредит на ее «срочную операцию», которая оказалась липосакцией, я тоже была доброй.
Мне пришлось быть доброй и в прошлом году, когда она «взяла в долг» деньги, отложенные нами на Темкин летний лагерь, на срочное лечение зубов…
Кстати говоря, деньги она нам так и не вернула.
— Вот смотрите, — сказала я. — У нас двухкомнатная квартира. Темке четырнадцать, ему нужна своя комната. Спим мы с Андреем где? В гостиной, на раскладном диване! Вы-то где собрались спать, если не секрет?
— Ай, тоже мне проблема! — отмахнулась свекровь. — Раскладушечку мне на кухне бросите — и делов-то. Или диванчик какой-нибудь маленький купите. Я неприхотливая, мне много не надо. Зато какая экономия будет! Готовить буду, за Темкой присматривать…
— Темка сам за собой прекрасно присматривает, — я чувствовала, как начинаю заводиться. — И готовлю я тоже неплохо.
— Ой, да не обижайся ты! — свекровь рассмеялась своим фирменным смешком, от которого у меня дергался глаз. — Просто подумай, как удобно! Я буду покупать продукты на свою пенсию, коммуналку помогу оплачивать… Ну, сколько смогу, конечно. Все-таки Светочке помогать надо в первую очередь.
— То есть жить вы будете за наш счет, а свои деньги отдавать Свете?! — я уже не сдерживалась. — Галина Петровна, вы вообще понимаете, что говорите?!
— Лера! — Андрей наконец подал голос. — Не груби маме!
— Я не гублю, я пытаюсь понять логику! — я повернулась к мужу. — Твоя сестра взяла ипотеку, которую не потянет. И теперь твоя мама хочет жить с нами на всем готовом, чтобы оплачивать ее кредит. А мы что, воздухом будем питаться? У нас своя ипотека, между прочим!
— Вас двое, вам легче! — заметила свекровь. — А Светочка… Она же творческая натура, ей тяжело в этом жестоком мире. Депрессия у нее.
Депрессия, ага. Которую она лечит шопингом и спа-процедурами. Я сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться.
— Вот что, Галина Петровна, — проговорила я. — У меня встречное предложение. Светлана взяла квартиру в ипотеку? Прекрасно. Вот и переезжайте к ней. У нее теперь три комнаты, места хватит. И помогать удобнее будет, не надо деньги на карту переводить, а сразу из рук в руки.
— Да что ты такое говоришь! — свекровь даже покраснела от возмущения. — Как я могу навязываться дочери? У нее личная жизнь! Может, она замуж соберется?!
— А нам навязываться можно? — я уже не могла остановиться. — У нас что, личной жизни нет? Или мы люди второго сорта?
— Андрюша! — завопила тут свекровь. — Сыночек мой! Ты же слышишь, слышишь же, да? Твоя жена хочет… Она собирается… на улицу! Меня! Меня! На улицу! Которая тебя родила!
Тут Андрей поднялся. Я думала, все, сейчас он начнет мамочку обнимать-целовать-успокаивать. А он постоял секунд пять, а потом как выдаст:
— Мам, слушай, а Свете зачем трешка-то? Она что, детский сад открывает? Зачем одной женщине три комнаты?
— Ну как зачем?! — свекровь промокнула глаза платочком. — Ей же нужно пространство для творчества! Она же картины пишет!
— Мам, она за пять лет продала одну картину. Своей же подруге. За три тысячи, — Андрей говорил устало. — Это не профессия, это хобби.
— Андрюша! — ахнула свекровь. — Ты что, теперь не только против меня, но еще и против сестры?
Она сделала небольшую паузу и перевела взгляд на меня.
— А-а-а! Понятно все! Вот кто виноват! Женушка твоя! Обработала тебя по полной программе! Против родной Светочки, против матери!
— Ой, да хорош уже! — повысила я голос. — Галина Петровна, пожалуйста, помолчите секундочку и послушайте, что я вам скажу!
Она замолчала и посмотрела на меня.
— Вы к нам не переезжаете, — твердо сказала я. — Ни сейчас, ни потом. Если хотите помогать дочери, пожалуйста, ваше право. Живите с ней, продайте свою квартиру, влезьте в кредиты! Да что угодно! Но на нас не рассчитывайте.
— Андрей!
Свекровь почти через стол перелезла, чтобы до сына дотянуться. Схватила его за рукав и давай трясти.
— Сынок! Родненький! Это что ж такое творится?! Она же меня… прямо в лицо мне… А ты молчишь!
Андрей молчал. Долго молчал. А потом вытащил руку из материнской хватки.
— Мама, мы реально еле концы с концами сводим. У нас своя ипотека, у Темки свои потребности. Мы не можем… и не хотим больше спонсировать Светкины капризы.
— Капризы? — свекровь так и отпрянула. — Это я-то каприз? Да я всю жизнь для вас… Я вас растила, ночей не спала!
— Ну, меня вы не растили, — улыбнулась я.
— Но Андрея я растила!
— И спасибо тебе за это, — сказал Андрей. — Но это не значит, что теперь я твой вечный должник.
Свекровь вдруг сникла.
— Я рассчитывала… — она говорила тихо, глядя в пол. — Я думала, буду с вами жить, экономить на всем. На еде, на коммуналке, на проезде, у вас же рядом все. А деньги Светочке отдавать. Она же пропадет без помощи.
— Нет, не пропадет, — я села рядом с ней и приобняла ее за плечи. — Галина Петровна, ей тридцать пять лет. Если она до сих пор не научилась жить по средствам, может, пора начать?
Свекровь посидела так еще немного, а потом встала и выпрямилась.
— Ну все, — грустно молвила она. — Поняла я все. А еще сын родной, называется… А я-то думала… Ну да ладно. Вы тут живите как знаете. А я пойду. Простите, что пришла к вам со своими проблемами. Вам не до меня, у вас своих проблем полно. Темка вон в институт скоро поступать будет… ладно уж.
Одним словом, она обиделась и ушла.
А чуть позже Света позвонила Андрею с истерикой. Оказалось, мать переехала к ней. С тремя сумками и твердым намерением «помогать». Андрей посочувствовал ей, конечно, но сказал, что ничем помочь не может.
