— Я к вам ненадолго, только рубашечки Сашеньке поглажу, — сказала свекровь.
Сказав так, Аделаида Павловна принялась деловито расстегивать пуговицы своего пальто, которое носила уже лет двадцать. Наблюдая за этим незамысловатым процессом, я вдруг почувствовала, как внутри у меня что-то сжимается в тугой комок размером с грецкий орех. Хотя этот «орех» я носила в себе уже третий год замужества, и он, кажется, готов был треснуть…
Глажкой Сашенькиных рубашек дело не закончилось. Свекровь прошла на кухню, выпила чашку предложенного мной чая и вдруг спохватилась:
— А блинчики-то! Совсем забыла… Ну ничего, я мигом.
Сначала я было подумала, что она забыла дома контейнер с блинчиками, и теперь поедет за ними (а жила она далековато от нас), но нет, она собралась их печь! И напекла! Прямо под моим удивленным взглядом на большом праздничном блюде выросла аккуратная стопка тоненьких блинчиков, которые так любил мой муж.
Я прекрасно помню, как все начиналось. Сначала это были редкие визиты, раз в неделю по воскресеньям. Аделаида Павловна приносила что-нибудь съестное и доделывала те домашние дела, которые я ввиду занятости сделать не успела. Потом ее визиты участились. Потом у нее появился ключ, Саша с моего ведома сделал дубликат. И теперь она приходила, когда ей только вздумается…
Саша только руками разводил.
— Ну что я могу сделать? Она сама… Тем более, тебе вечно некогда. Что такого-то?
В такие моменты я чувствовала себя лишней в собственном доме. Призраком, который мешает настоящим хозяевам. Я пробовала поговорить с Сашей деликатно, потом прямо, потом со скандалом.
Он обижался как ребенок, у которого отняли любимую игрушку, губы его начинали мелко дрожать, и он говорил своим особенным, жалобным голосом:
— Гель, ну что ты начинаешь опять? Мама старается для нас обоих. Ты же все время на работе, даже поесть нормально не успеваешь. А она заботится и о тебе тоже!
— Саша, после ее «заботы» я ничего не могу найти в собственном доме!
— Ну вот, началось… «Собственный дом»… Если что, это и мой дом тоже! — дулся он.
Вообще-то, мы жили в моей квартире, но я решила мужу об этом не напоминать. Хотя, наверное, следовало бы.
***
Я пыталась, честное слово, пыталась найти компромисс. Предлагала заказывать еду из ресторанов, нанять домработницу, да что угодно, только не эти ежедневные вторжения! Саша смотрел на меня, как на сумасшедшую.
— Зачем тратить деньги, когда мама с радостью помогает? — спрашивал он.
— А ты уверен, что с радостью? — спросила я.
— В смысле?
И я рассказала ему, как однажды в субботу, возвращаясь из магазина, увидела, что Аделаида Павловна тащит к нашему подъезду тяжелые сумки. Она собралась заходить в подъезд, но я остановила ее.
— Да что же вы делаете? — воскликнула я. — У нас лифт не работает! Давайте я сейчас Сашу вызвоню. Он дома, поможет донести!
— Ой, да ну что ты! — отозвалась свекровь. — Пусть мальчик отдыхает, я сама как-нибудь.
Я и сама была нагружена пакетами, но вместе мы кое-как с остановками на каждом этаже дотащили «добычу» до нашей двери.
Саша, кстати, даже не подумал выйти к нам и разобрать пакеты. Точно какой-то шахиншах, он лежал на диване и ждал, когда его позовут к столу…
— Ну и позвонила бы мне, — сказал Саша, когда я закончила свой рассказ, — я бы спустился, помог.
— Тебе было лень даже встать с дивана, когда мы пришли! — раздраженно отозвалась я. — Помог бы он…
***
Как-то вечером я пришла домой чуть раньше обычного. Квартира встретила меня запахом свежевыстиранного белья и звуками телевизора из гостиной. На диване лежал Саша и смотрел какой-то сериал. Рядом на журнальном столике стояла тарелка с остатками котлет и пюре.
— А ты что не на работе? — спросила я.
— Да… приболел немного, — он даже не повернул головы. — Мама приходила, оставила мне покушать.
— И рубашки погладила? — я чувствовала, как голос мой становится выше и тоньше.
— Ну да, — муж пожал плечами. — А что такого?
И тут меня прорвало. Нет, не кричала, я вообще редко кричу. Я говорила тихо, но Саша почему-то съежился на своем диване.
— Я выходила замуж за мужчину, — с укором сказала я, — за взрослого, самостоятельного мужчину. А живу почему-то с мальчиком, который не может существовать без мамочки…
— Геля… Ну… — Саша был смущен и рассержен одновременно. — Ну не преувеличивай ты. Да, мама иногда приходит. Но лишь только потому, что ты…
— Это должно прекратиться, Саша! — перебила я. — Немедленно.
Он сел на диване. Лицо его было растерянным, почти испуганным.
— Геля, ты чего? — пробормотал он. — Мама же помогает…
— Мама мешает! — повысила я голос. — Как ты не видишь, что она мешает нам быть семьей?! Что она мешает тебе повзрослеть! Мешает мне чувствовать себя хозяйкой в собственном доме?!
— Да что не так-то? — Саша искренне недоумевал.
— Все не так! — отрезала я. — А если тебе кажется, что все в порядке… Что ж, очень жаль.
Саша, разумеется, обиделся. Спали мы в разных комнатах.
***
На следующий день я позвонила Аделаиде Павловне и попросила ее о встрече. Мы сидели в маленькой кофейне неподалеку от ее дома. Я заказала двойной эспрессо, она — капучино.
Я готовилась к бою. Продумала речь, аргументы, даже жесты отрепетировала перед зеркалом. Но произошло нечто весьма неожиданное.
— Ангелина, — начала свекровь, — ты, наверное, думаешь, что мне в радость почти каждый день через весь город к вам мотаться?
— Э… — я не сразу нашлась с ответом. — Не знаю, нравится или нет, но одно могу сказать. Миссия, которую вы добровольно взвалили на себя, провальная.
Я думала, что сейчас она заартачится. Ждала вопроса в стиле «это еще почему?», но свекровь сказала другое:
— У меня… спина болит, — вздохнула она, — и ноги к вечеру чугунные. Но Сашенька звонит, просит… «Мама, приезжай, Гелька опять допоздна работает, есть нечего, рубашки грязные…»
— Даже так? — растерялась я. — А мне он говорит другое. И я думала, что вы навязываете нам свою помощь, чтобы… Ну, вы знаете…
— Чтобы контролировать? — улыбнулась она. — Да бог с тобой, дорогая. Я бы с удовольствием дома посидела, сериальчик какой-нибудь посмотрела. Или к дочке бы съездила, она в соседнем городе живет, зовет меня постоянно. А приходится…
— Нянчиться, — усмехнулась я, — только мальчик-то вырос уже.
— Ну а что делать? — она снова вздохнула.
— Отпустить, — сказала я, — вот в природе у животных мать «носится» с детенышем только до определенного возраста. Когда он может сам добывать себе пропитание, она его прогоняет. Мы, люди, тоже часть природы. Только у нас все как-то… сикось-накось…
— А если он не может? — тихо спросила она.
— Чего не может?
— Да ничего он не может! Даже тарелку за собой убрать не хочет…
— Значит, пусть перевоспитывается, — усмехнулась я, — если захочет, то сможет, поверьте. Или если прижмет.
Она вдруг испуганно посмотрела на меня:
— А ты… не бросишь его, если я… Ну, не буду с ним нянькаться?
— Посмотрим, — честно сказала я.
Свекровь согласилась ослабить контроль. Саша воспринял это в штыки. Он даже не постеснялся позвонить матери при мне и начал плакаться ей, что его не кормят нормально. Но она ответила ему коротко и сухо:
— Давай-ка сам что-нибудь делай уже. Тебе пора повзрослеть.
Саша обиделся и на мать тоже. Я пока слежу за процессом перевоспитания, но не знаю, надолго ли меня хватит…
